Откровенно

      В мире происходят события и случаются происшествия, на которые надо смотреть по-другому. Они не такие, как кажется на первый взгляд.       Лишь когда мои способности начали расти, я вспомнил кое-что очень важное. Это было очень давно, ещё в начале моего знакомства с Лестатом. Мы тогда не ладили. Точнее сказать, я испытывал к нему отвращение, а он постоянно жалел, что вообще сделал меня своим спутником. По крайней мере, мне так казалось.       Как я уже сказал ранее, некоторые события в итоге оказываются совсем не такими, какими они представляются в начале. Однажды я вспомнил событие почти двухсотлетней давности. Лестат спас мне жизнь. Он рисковал собой из-за моей глупости. А я совсем этого не знал, поскольку в тот момент потерял сознание.       Это произошло тогда, когда мы вдвоём жили в моем семейном особняке недалёко от плантаций Пон-дю-Лак. Я был ужасно голоден в ту ночь и убил рабыню, Иветт. О ней я сожалел долгое время. Она действительно была доброй и заботившейся обо мне девушкой, но жажда оказалась сильнее здравого смысла. Тело Иветт полностью обмякло в моих руках, а за окнами особняка бесновались рабы с факелами. Я отдал им тело, крикнул, что они свободны, запер дверь и поджег дом.       Лестата в этот момент в доме не было — он разозлился на меня в очередной раз и умчался куда-то в ночь. Между тем огонь охватывал мой дом, пожирая на своём пути мебель, картины, одежду…       Я бегал из комнаты в комнату, охваченный безумием и скорбью за то, что натворил, и не видел, как пламя подбирается все ближе. Вдруг раздался взрыв стекла, и меня отбросило на пол. В тот же миг окно напротив разлетелось на мелкие кусочки, и в комнату влетел Лестат. — Прекрасно! Сожги всё, что у нас есть! А мы будем жить в поле, как звери!       Меня охватила совершенно непонятная на тот момент радость, и я выдохнул: — Ты хотел владеть этим...  — на большее меня не хватило, поскольку неожиданная ослепляющая боль пронзила моё тело. — Замолчи, Луи! — Лестат бросился ко мне и… На этом мое воспоминание обрывается, поскольку я тогда потерял сознание. А когда очнулся, то обнаружил себя в склепе, а рядом на полу сидел напряжённый Лестат. Получается, он спас мне жизнь, рискуя своей!       Он превратил меня, как долгое время я думал, из-за моего богатства. Разумеется, я тогда не знал, что Лестат ещё богаче меня, и ему было плевать на мои деньги. Его злость была вызвана страхом. Он увидел горящий дом, рабов, что с радостными криками плясали вокруг него, и пришёл в ужас. Лестат бросился за мной в огонь. Бросился спасать меня.       Я увидел все произошедшее словно со стороны, чужими глазами. Лестат взял меня на руки — легко, словно поднимал ребёнка, а не взрослого мужчину, и осторожно вынес моё бесчувственное тело на улицу. Свистом подозвав к себе лошадь, Лестат с всё той же лёгкостью посадил меня впереди себя, и придерживая, погнал коня галопом прочь от горящего дома.       Остановился он только рядом с соседним кладбищем. Снова на руках мой создатель отнёс меня в склеп, который не раздумывая, вскрыл. В полной темноте Лестат уложил меня на пол и на несколько минут поднял по лестнице обратно на улицу, а затем закрыл дверь и вернулся.       Сев на пол и прислонившись спиной к стене, Лестат притянул меня к себе, устроив мою голову на своих коленях. Он, как в день моего превращения, порезал своё запястье и прижал кровоточущую рану к моим слегка разомкнутым губам.       Вот почему, очнувшись, я не чувствовал боли! Лестат исцелил меня в ущерб себе, а затем с неожиданной нежностью погладил пальцами мои волосы. Он смотрел в моё бесчувственное лицо с таким выражением, которое я до этого ни разу не видел у него. Он просидел со мной всю ночь, а на рассвете заснул в этой же позе — полусидя, придерживая мою голову и зарывшими пальцами в мои чёрные волосы.       Лестат видел, что я пробуждаюсь, и осторожно отодвинулся в дальний угол, как можно дальше, словно боялся, что я уличу его в том, что он, оказывается, не бездушный монстр. Не знаю, почему он всегда показывает только отрицательные стороны своей натуры, а про добрые дела умалчивает. Возможно, Лестат думает, что это вредит его имиджу Принца-паршивца, но если бы он хоть на мгновение задумался о том, как это было бы важно узнать для меня в то время, что наши отношения могли стать тогда гораздо лучше…       Но Лестат по-прежнему старается держать лицо расчётливого и кровожадного убийцы, хотя совсем недавно спас тонущую девочку. Эту сироту он сделал своей приемной дочерью, до ужаса напомнив мне нашу жизнь с Клодией, но обращать её не стал. Вместо этого он нанял ей хороших гувернанток, а сам уехал и принялся издалека присылать ей роскошные подарки. При этом навещал он её так редко, что когда малышка Роуз попала в беду, именно я поджег (у меня всегда были особенные отношения с огнём) тот отвратительный исправительный приют и забрал девочку, чтобы при возможности немедленно передать её Лестату.       Он узнал все очень скоро и примчался ко мне. Никогда ещё не я видел в его глазах столько любви к смертному. Он заботился и опекал Роуз, стал для неё настоящим «дядюшкой», хотя по сути заменил ей отца, и всячески способствовал её благополучию.       В ту ночь, когда я появился на пороге его дома со спящей Роуз на руках, Лестат замер на миг, а потом унёс ребёнка в кровать, где долго сидел с ней рядом, а уже перед самым рассветом неожиданно крепко обнял меня за шею, выдохнув только одно слово: — Спасибо.       Я улыбнулся, как бы показывая, что не стоит благодарности, но Лестат покачал головой и обернулся на спящую Роуз. К ней скоро должны были прийти смертные няни, чтобы позаботиться о ней в дневное время, а мы с Лестатом должны были уйти в безопасное место.       Именно тогда я рассказал ему о том, что все знаю про тот случай. Странно было наблюдать растерянность и смущение на его лице, а затем он взмахнул волосами и усмехнулся: — Репутации конец, да? — Как пожелаешь, мой принц, — со всей серьёзностью заметил я, но Лестат улыбнулся и привлёк меня к себе. Мы оба сидели на крышке гроба, и мой прекрасный друг обнимал меня за плечи. — Я всегда боялся, что ты уйдёшь от меня, и я не смогу тебя остановить, — тихо произнёс он.       Я чувствовал в его голосе тщательно скрываемую боль. Больше всего на свете Лестат не хотел оставаться одиноким. Ему нужен был спутник сильнее, чем кому бы то ни было. — Я всегда буду любить тебя, — спокойно ответил я, прикоснувшись пальцами к его руке. — Чтобы ни случилось. И всегда приду, когда ты меня позовёшь.       Лестат качнул головой, отчего его знаменитые золотистые волосы на миг закрыли его лицо. — Не надо приходить, Луи. Просто не уходи.       Я чувствовал, что моё время пришло, и движения стали ощутимо скованней, однако по-прежнему сжимал в ладони его руку. — Не уйду. Я хочу, чтобы ты поменьше рисковал собой и побольше был искренен. Не бойся раскрыть передо мной свою душу, Лестат. Я хочу исправить всю ту боль, которую причинил тебе.       Лестат молча потянул меня за руку, поднимая, отодвинул крышку гроба и сделал жест, предлагая мне занять место. Не возражая, я устроился поудобнее, и Лестат лёг рядом, закрыв крышку. Некоторое время мы лежали в полной темноте.       Я уже начал засыпать, как вдруг услышал в темноте тихий вздох. — Ты рассказал в своей книге, в «Интервью с вампиром», что я выбрал тебя лишь потому, что захотел получить твои плантации. — Я знаю, почему ты выбрал меня, — я подвинулся поближе, нащупал в темноте его руку и прижал к своим губам. — Я бы выбрал тебя, даже если бы ты был нищим, Луи, — произнёс Лестат наконец, не отнимая руку. — Никогда ещё я не видел такого равнодушия к жизни, как у тебя. Никогда не видел такой боли, ⎌что может жить в одном человеке. Ты — прекрасное создание, Луи. Да, ты не так силён, но тебе это и не нужно. Ты всегда будешь под моей защитой, а сам не потеряешь своего дара — сочувствия и любви к миру, к его обитателям.       Я молча слушал его, постепенно засыпая. Уже сквозь сон я почувствовал, что он гладит мои волосы — совсем как тогда, в ту ночь.