Темная ночь и вино

После каждой вылазки Ханджи пишет подробные отчеты, и делает записи в своем дневнике. Она должна учесть все ошибки, чтобы потом не допускать их. Конечно, все равно, без потерь и жертв не обойтись, но Ханджи должна признаться, что отчеты помогают. Хоть она и ненавидит писать их. Особенно по ночам, когда мозг уже на пределе и совсем не хочет работать. Но другого пути у нее нет. Вот и сегодня Ханджи корпит над записями. На дворе уже глубокая ночь, но рука девушки все еще усердно пишет что-то на бумаге. На столе стоит кружка с недопитым кофе. Ханджи так хочется скорее завершить дело, что она не отвлекается на еду и питье. Да и толку от него уже никакого. Рядом с Ханджи возвышается стопка папок. Она такая большая, что закрывает ее ото всех. На полу валяются смятые бумажки. Это — «неудачные экспериминеты», как их называет девушка. Да и в целом, во всем кабинете царит хаос. Бумаги буквально повсюду. Их нет только на потолке. Из-за этого у Ханджи пожизненный конфликт с Леви. Он постоянно кричит о том, что она неаккуратная, беспардонная и больше похожа на грязнулю, чем на девушку. Поначалу, Ханджи это задевало. Конечно, ведь он не пишет отчеты допоздна, не забивает себе голову ненужными проблемами. Но потом, она смирилась, и перестала обращать внимание на гневные комментарии в ее адрес, а также, в адрес ее кабинета. Мимо ее двери кто-то прошел. Ханджи четко услышала это. Да и как тут не услышать, если все давно легли спать, но только она одна коротает ночь в обнимку с бумажками. Осторожно задвинув стул, Ханджи решает выйти из кабинета посмотреть, кому же еще не спится? Выглянув за дверь, она никого там не обнаруживает, но дверь, которая ведет на улицу, открыта. Девушка решает прогуляться. Все равно, она уже часа два сидит за столом, погруженная в кипу бумаг. В коридорах стоит тишина, только свеча в руке Ханджи потрескивает. Она выходит на улицу и вдыхает свежий прохладный воздух. Мысли сразу же проясняются и будто становятся легче. Луна заливает всю землю своим голубоватым свечением, и девушка, остановившись, смотрит на всю эту красоту. -Далеко собралась, очкастая? — откуда-то сбоку послышался мужской голос. Ханджи обернулась и увидела Леви, сидящего на ступеньках с бутылкой вина. -А ты чего это тут сидишь в обнимку с винишком? Меня даже не позвал? — пытается шутить Ханджи. -Сегодня годовщина смерти Изабель и Фарлана, — голосом, полным грусти отвечает ей Леви. Девушка останавливается, как вкопанная. -Извини, — тихо шепчет она, нервно теребя край своего плаща, — я правда не знала, и не хотела тебя обидеть. -Извинения принимаются, но я хочу попросить тебя кое о чем. Выпьешь со мной? Конечно, — сказала Ханджи, садясь рядом с Леви на деревянные ступеньки. Пару минут, Леви только глотал вино и как будто совсем не хотел разговаривать, но потом, он передал бутылку девушке. -Пей, — произнес он, и Ханджи послушно отхлебнула из бутылки пару глотков. -Раньше мы всегда мечтали о том, как же хорошо тут, на поверхности, — продолжил Леви и голос его наполнился грустью, — а сейчас что? Они погибли, их больше нет. -Леви, послушай, — мягко сказала Ханджи, — никто не знал, что все так произойдет, а в особенности — ты. И ты не должен нести груз ответственности за их смерть. -Но они были мне словно моя семья, которой у меня больше никогда не будет. -Ты преувеличиваешь, Леви, — сказала девушка и выпила еще чуть-чуть, — когда-нибудь тебя полюбит девушка, и ты с ней заживешь долго и счастливо… -Если мне не откусят голову на вылазке, — пошутил Леви, и Ханджи тихонько рассмеялась. -Не знаю почему, но мне хотелось бы иметь семью. Не будь титанов, я бы вышла замуж и мы с мужем отправились бы путешествовать по миру, — мечтательно прошептала Ханджи, закрывая глаза. -Он после первой же поездки бросил бы тебя. Ты же очень долго плетешься на лошади, а еще, тебя так и тянет попасть под горячую руку титанам. -Куда бы он делся? — засмеялась девушка, отдавая бутылку Леви. -Сбежал бы… Порядком уставшая Ханджи положила голову Леви на плечо. -А чем бы ты занимался? — тихонько спросила она, глядя прямо ему в глаза. -Ну, я бы, наверное, открыл какой-нибудь чайный магазинчик и жил спокойной жизнью, не думая о том, умру ли я завтра или нет, — задумчиво ответил Леви, крутя в руках бутылку. -Слишком скучно. Я бы не поверила. -То же самое могу сказать и про тебя, очкастая. -Я не хочу умирать…- грустно сказала Ханджи, глядя на полную луну. -С чего ты взяла, что ты умрешь? Я первый убью тебя, за твой беспорядок в кабинете, и даже Эрвин меня не остановит. -Правда что ли? — лукаво посмотрела на Леви Ханджи. -Правда, — ответил тот, стараясь не смотреть в хитрые глаза. -Тогда почему ты меня сейчас не убьешь? -Слишком рано, ты еще нужна человечеству, очкастая. -А может быть не человечеству, а человеку? -Ты на меня намекаешь? — удивленно посмотрел на нее Леви. -Заметь, не я это сказала, — помеиваясь, сказала Ханджи. Вдруг, Леви повернулся к ней, и крепко схватил за запястья. -Эй, Леви, ты что творишь? Больно же! -Ты не умрешь, слышишь? Я тебе не позволю. Только не ты, — прошептал он, с каким-то непонятным блеском в глазах, а потом резко подался вперед и впился своими губами, в губы Ханджи. Привкус вина одурманивал ее, а от него пахло еще какими-то пряными травами. Она полностью оказалась в обьятиях Леви. Как они добрались до кабинета, Ханджи не помнит. Помнит только то, что по дороге, он осыпал ее лицо поцелуями, а ее щеки пылали, будто она была 16-ти летней девчушкой… Она проснулась совершенно счастливой, в кабинете у Леви. Рядом стоял столик, на котором лежали ее очки. Одев их, она увидела, что Леви лежит с ней рядом. Ханджи ласково провела пальцем по царапине на спине, и поцеловала его в щеку. Как только девушка хотела слезть с дивана, Леви схватил ее за руку, и повернулся к ней лицом. -Куда ты собралась, очкастая? — спросил он, ласково смотря в карие глаза. -Ты отвлек меня вчера от отчетов, — наигранно ответила Ханджи, пытаясь ослабить цепкую хватку Леви. -Никуда ты не пойдешь, — сказал он, потянув ее за собой обратно на диван, — забудь на время о своих отчетах, а еще… Никогда больше не говори со мной, о твоей смерти, — прошептал он девушке. Та улыбнувшись кивнула в ответ, и раскрыла свои объятия.