Сочетание

Все началось с того, что, поздним апрельским вечером, сидя в вагоне метро, она, невероятно вымотанная началом учебного года и усердными тренировками, заснула. Убаюканная мерным стуком колес и тихим гулом, таких же, как и она, припозднившихся пассажиров. Он хорошо помнит, что читал Уэллса и застыл ровно за страницу до конца, когда на его плечо опустилась голова задремавшей по соседству девчушки. Поначалу растерявшийся, он осторожно, чтоб не потревожить, обернулся и заметил, что на ней форма той же средней школы. Через пару остановок, во время объявления станции, когда ее голова едва не соскользнула с чужого плеча, она встрепенулась и, мазнув по его щеке волосами, выскользнула в закрывающиеся двери, напоследок обронив извинения и маленькую ярко-красную заколку. На следующий день он неосознанно разглядывал толпу, пытаясь отыскать голубую макушку. Заколка во внутреннем кармане школьного пиджака служила доказательством того, что девушка ему не примерещилась. Он снова встретил ее лишь спустя неделю. Она сидела за самым дальним столом в библиотеке и готовила доклад. Когда он подошел к ней, она, казалось, была удивлена. Самую малость. Однако в предложении помощи в подготовке не отказала. Он смотрел на ее голубые волосы и заколку, принятую назад с благодарностью, и с интересом отметил, что ярко-красное и голубое смотрятся весьма занятно. Их встречи становились все более частыми – он не переставал искать ее, а она не так уж и пряталась. Невесомые, будто бы случайные, прикосновения, мимолетные взгляды и молчание, такое многозначительное, что, казалось, они знают друг о друге если не все, то очень многое. Он позволял ей играть с ним, а она разрешала ему быть к ней ближе, чем кто-либо другой. Потом было окончание средней школы. Ее глаза, с толикой грусти на самом дне. Их обещание – встретиться на баскетбольном чемпионате. Объятия, порывистые и долгие. Его переезд и полгода скупых электронных писем. И недосказанность. Затем был Зимний Кубок. Его первое поражение и ее улыбка, такая яркая, что, наверное, стоило проиграть. И слезы, непонятно чьи. И первый неловкий поцелуй на глазах своих команд. Одобрительные ухмылки Поколения Чудес и побег с вечеринки в честь победы. Тихое признание и второй, отчего-то еще более неловкий, поцелуй. И слезы, слезы, слезы. Такие непривычные и искренние до головокружения. Сейчас, наблюдая за тем, как старательно она готовится к выпускным экзаменам, он еле заметно улыбался и, как бы невзначай, касался ее руки, абсолютно сбивая девушку с мысли. Ловя укоризненный взгляд, он лишь шире улыбался и про себя отмечал, разглядывая отросшие локоны и ту самую заколку, что ярко-красное и голубое – все же неплохое сочетание.