храбрость

Для того чтобы произнести заветные три слова, пусть даже допустив несколько ошибок (сказать прямо в глаза «ты мне не нравишься», чтобы затем поцеловать), нужна львиная доля храбрости. Столовая ложка, щедро налитая для того-самого совсем не смелого Льва, что шел по дороге из желтого кирпича. Нура видит, что у них с Вильямом много проблем. Им нужно о них поговорить, но он постоянно увиливает, превращая серьезные вопросы в шутку, целуя хмурящуюся Нуру в лоб (не то чтобы это работало: вопросы остаются, ответов нет, но Нура улыбается, в очередной раз думая о том, что Вильгельм любит ее, просто ему нужно время) и предупреждая ее о том, что у нее так скоро на лбу морщины появятся. Время нужно им обоим. Но его почему-то совсем нет. Когда с Вильяма снимают обвинения, он, измотанный тяготами судебного процесса, дает Нуре всего неделю на принятие решения о том, поедет ли она с ним. Нура почти не думает, Нура собирает чемодан и отдает ключи от квартиры Эскилю, который обещает найти комнате заботливого нового владельца. Два часа перелета – и мир наполняется новыми запахами: резко в нос ударяет запах бензина, так же сильно пахнет дождем и сигаретами. Они стоят у выхода из аэропорта, два подростка, у ног которых – четыре разноцветных чемодана. Вильям держит над Нурой раскрытый черный зонт-трость, широкий, но не слишком: Нура стоит слишком далеко, и капли, стекая по натянутой ткани, падают прямо на плечо Вильяму. Он старается сохранять спокойствие. Два часа перелета – совсем мало времени, чтобы поменять в своей жизни все. Нура проводит пальцем по экрану блокировки, в третий раз набирая неверный пароль. Водитель, посланный отцом Вильяма, приезжает еще спустя десять минут. Нура успевает набрать сообщение для матери и стереть его. Ей сейчас нужно волноваться не о ней. Она чувствует себя одинокой и совсем маленькой, когда Вильям начинает пропадать на работе. Храбрости осталось только на донышке бутылки, и Нура берет дело в свои руки, исследуя окрестности и подавая документы в местную школу. Она задается вопросом о том, что вообще удерживает ее здесь? Те часы, что они с Вильямом проводят в одной кровати, пока он рисует на ее лопатках загадочные символы и покрывает поцелуями заднюю сторону шеи? Нура летела в Лондон, мечтая о несбыточном – теперь она ясно это понимает – о том, что у них с Вильямом все серьезно и навсегда. Но она смотрит на них двоих, словно со стороны, и понимает, что даже если такое бывает, то точно не у них. Она не хочет сидеть дома и ходить по музеям в одиночестве, пока Вильям работает. Она чувствует себя тридцатилетней содержанкой и не может подобрать слов мягче, чтобы сказать о своих чувствах вслух. В Лондоне все ощущается по другому: другой ветер, другие люди, другие проблемы, которых вдруг в разы больше, и каждую из них помогает решить Вильям. Вот только Нура так не хочет. Улетая в Лондон, Вильям думал, что он готов ко взрослой жизни, готов разрушить стереотипы о том, что крутые парни ничего не добиваются после выпуска. У него на руках был диплом с приличными отметками и билеты только в один конец. Он увозил с собой самое дорогое: Нуру. Крис провожал его в аэропорту. Он честно сказал, что пока остается в Осло, и, мало того, совершенно не представляет, что делать дальше. Вильям знал его как решительного, своенравного и быстрого на реакцию человека, который всегда защитит и поможет. Вильям доверял Крису безоговорочно. Но ни ему, ни себе Вильям не смог признаться в том, что он и сам еще не готов. Не готов уехать так далеко от дома, не готов брать на себя ответственность о Нуре, которую он отрывает от жизни в Осло, не готов быть храбрым за двоих, не готов начинать серьезные отношения, но начал их в тот момент, когда предложил Нуре уехать с ним. Потому что иначе он не мог. Лондон принес только разочарования и боль в любимых глазах. Нуре было здесь тяжело, она чувствовала себя чужой, лишней, не к месту. В ней оставалось все меньше от той прямолинейной и дерзкой девушки, которая защищала подругу, опуская Вильяма при друзьях. Она подбирала слова и выражения лица для того, чтобы скрывать эмоции, и Вильям хотел все исправить, но сам подобрать слов так и не смог. Он не смог осуждать ее, когда, вернувшись после полуночи в один из вечеров, не нашел ни Нуры, ни ее вещей. С телефона Эскиля пришло короткое сообщение: «она дома». Вильям не смог позвонить ей на старый, норвежский, номер и прошептать в трубку о том, что ее дом – там, где он. Может быть, больше нет. Впервые за месяцы они спят не рядом, не в одном городе, не в одной стране, разделенные северным морем и невысказанными проблемами. У них, наконец, появляется время. Вильям работает и пьет вино по вечерам. Иногда он варит себе какао, вспоминая о том, как Нура любила сидеть на столешнице в его, теперь пустующей, квартире в Осло, пока он готовил завтрак (и не важно, что по времени ей нужно было съесть рыбные котлеты или салат, она ела яичницу и пила какао, улыбаясь искренне) или наливал ей вино в бокал. Бокал он после передавал ей в руки и она брала его как-то по особенному изящно, а на стекле оставался след ее яркой помады. Та же помада оставалась на воротниках его белых рубашек, в которых под утро Нура щеголяла по дому. Каждое утро, собираясь на встречу, Вильям вспоминает Нуру. Он скучает по ней так сильно, что, расписываясь в очередной раз, выводит не Вильям, а Вильгельм. Он вспоминает Нуру везде и понимает, что, скорее всего, ему просто не суждено никогда ее забыть, что она – та самая девушка, чей образ будет с ним всегда. Нура думает про Вильяма не меньше, хоть и говорит Эве, что у них все не могло закончиться иначе. Она смотрит на Эвена, который, снова оставшись на ночь, готовит Исаку завтрак и улыбается. Она на самом деле рада, что Исак счастлив, Эвен – прекрасный выбор. Нура все еще отказывается регистрироваться в Tinder’е, чем огорчает Эскиля. Но они с Вильямом все еще не расстались официально, а продолжается это все потому, что ни один из них не готов отпустить. В определенные дни, чаще – пятницы, ей становится намного сложнее отвлекаться от мыслей о нем. Вильям осознает бедственность своего положения в тот момент, когда его отец пытается познакомить его с дочкой своего партнера. Она англичанка, у нее яркие голубые глаза и чистый смех, почти лишенный притворства, но она – не Нура. И ни одна девушка не будет ей. Вильям отправляет сообщение отцу за пару минут до того, как самолет взмывает вверх, отрываясь от взлетно-посадочной полосы. Аэропорт Хитроу остается далеко внизу, рабочее место Вильяма и неподписанный контракт на крупную сумму остается лежать на столе. Все это подождет. За две минуты на его телефон приходит с десяток гневных сообщений от отца. Вильям, памятуя о былой независимости, спокойно отключает аппарат (следует правилам поведения на борту!). ~~~ Нура проводит вечер на диване, в компании Линн. Листая ленту в инстаграмме, она ставит сердечко на совместной фотографии Эвы и Криса: они обнимаются на фоне танцующих людей. Фотографию Эвена в рубашке Исака она так же не обходит стороной. Их с Линн идиллию прерывает стук в дверь. Эскиль, идущий на кухню, громче нужного сообщает: – Я открою! – Принеси мне банановых чипсов! – просит Линн, даже не поворачиваясь в сторону Эскиля. В поисках новой фотографии для публикации, Нура листает фотопленку ниже, чем это было необходимо: ей попадаются идущие подряд глупые селфи в кровати и спящий Вильям. Она судорожно вздыхает и откидывает телефон в сторону, он проваливается под диванную подушку. Девушка прячет лицо в ладонях и делает несколько глубоких вздохов. Ей нужно отвлечься. Она стягивает с ног плед, намереваясь достать из ванной губку и моющее средство, дабы устранить какой-нибудь беспорядок. Почистить ковер, на который Исак кетчуп пролил, стоило еще вчера. Она сталкивается с Эскилем в дверях, он застывает с видом побитой собаки, так и не договорив: – Это… «к тебе» остается висящим в воздухе. Вильям точно мог прийти только к ней. Если, конечно, Эскиль не смог соблазнить и его через Tinder. Они стоят друг против друга с минуту, или, может быть, больше. Линн надоедает ждать, она требует хлопьев и Эскиль несет ей их. Они остаются одни. Два часа перелета – слишком мало, чтобы набраться смелости. Два часа перелета – слишком мало, чтобы подобрать нужные слова. Два часа перелета – достаточно, чтобы устать от собственных мыслей и одиночества. Вильям делает шаг вперед, и Нура отшатывается, не понимая совершенно ничего, как после тех самых слов отшатывался сам Вильям. – Что ты здесь делаешь? – Ищу тебя, это не очевидно? – Мне – нет. Нура не видит, как дверь за ее спиной чуть приоткрывается. Ей не нужно этого видеть, чтобы знать о том, что Эскиль сейчас наблюдает за ними. Он делает это потому, что печется о ней, и это мило, но им нужно побыть только наедине. Ее мысли подтверждает появление Исака и Эвена, которые вваливаются в квартиру и тут же начинают целоваться у стены. Исак встречается с ней взглядом и ударяет Эвена по плечу. Они улыбаются виновато, у них обоих красные с мороза носы и растрепанные волосы. Нура хватает куртку в одну руку, второй находя руку Вильяма и крепко стискивая его ладонь в своей. Вильям подчиняется беспрекословно и выходит следом за ней. Дверь не успевает захлопнуться, и Нура слышит хмельной смех парней, которые стягивают с себя одежду в коридоре. Они выходят во двор с той стороны, куда не выходят окна их квартиры. Одна из ламп перегорела и свет тусклый, а сумерки еще не сменились ночью: до появления звезд есть еще несколько часов. Нура застегивает пальто покрасневшими пальцами. Она не собирается ждать появления звезд. Она собирается закончить со всем быстро. Пока она вдевает каждую пуговицу в петлю, Вильям внимательно наблюдает за процессом. Он думает о том, как же ему хочется взять ее руку и просто целовать ее пальцы. Думает о том, что это страшно. Думает о том, что прилетел сюда из-за страха ее потерять. Он знает, что ему следовало бы просить ее прощения, умолять об этом. Но для всего этого найдется время после. Для разговоров и клятв. А пока… Он аккуратно берет ее руку в две свои и подносит к губам, чуть склоняет голову и целует костяшки пальцев. Это простое действие пропитано глубинной нежностью, он обращается с Нурой как с самой ценной драгоценностью в мире, он целует ее пальцы и смотрит ей в глаза, надеясь, что его взгляд сможет передать ей то, что в его действиях нет ни капли притворства, что он действительно чувствует себя именно так. Надежда – последнее, что осталось у Вильяма, потому что все слова уже исчерпаны: он не может и не хочет искать слов, он просто хочет смотреть в потемневшие глаза Нуры, находить в них свое отражение и знать, что она точно так же отражается в его. Лицо Нуры необычайно серьезно, губы поджаты, но она не хмурится. Она смотрит в ответ. И делает шаг вперед. Еще один. Поднимает вторую руку. И крепко обнимает Вильяма за шею. Он обнимает ее в ответ, утыкаясь носом в оголенный участок шеи, ему щекотно от кончиков ее волос, и он тихо смеется. Когда на небе появляются звезды, Нура счастливо улыбается, сидя на подоконнике у открытого окна с кружкой какао, пока Вильям курит в него.