Первое Рождество, последнее Рождество

Это было первое Рождество, которое Ньют должен был провести в Хогвартсе. Когда в начале декабря с утренней почтой пришло длинное письмо от миссис Скамандер, в котором она пыталась как можно мягче объяснить сыну, что его не ждут, — вся семья собиралась разъехаться по делам и не было ни единой возможности провести сочельник вместе, — Ньют действительно огорчился. Ведь это значило, что не будет домашних пирогов с патокой, пусть не самых вкусных, но сделанных матерью. Не будет лежания на полу в кабинете отца днями напролет с любимыми книгами, которых в школьной библиотеке было не достать. Не будет, пусть и не всегда добрых и приятных, розыгрышей старшего брата. Ньют хотел не столь многого. Он всего лишь хотел домой на Рождество. А теперь ему придется остаться в школе, словно сироте. — Ну и чего ты так разнылся? — спросила Лета с удивлением, когда Ньют поделился с ней домашними новостями. Часы на башне едва отбили начало обеда. Лета и Ньют неторопливо шли по самой кромке берега Чёрного Озера, ещё толком не схватившегося льдом. Ньют смотрел на тёмную воду и уже не был уверен, что хочет Рождество вообще. — А давай я тоже не поеду домой? Точно, Ньют! Останусь здесь, с тобой в Хогвартсе. Согласен? Лета остановилась. Ньют тоже перестал шагать и обернулся к ней. Лета Лестрейндж улыбалась широко, тепло, заразительно. Уголки губ Ньюта дрогнули. — Да ты только представь, как нам будет весело! — воодушевленно начала Лета. Она схватила Ньюта за локоть, заставляя вынуть руку из карманов мантии, и крепко сжала его ладонь. — Будем ходить в Хогсмид, кататься на коньках, целый день есть сладости и всё это вместе. Можем пробраться в Запретный Лес, поискать твоих любимых Лукотрусов! Что скажешь? Ньют кивнул и улыбнулся так широко, что даже показал неровные зубы. На душе сразу стало легче. Лета не отпускала его руку всю прогулку, и они вернулись, так и не успев на обед. С того разговора не было и дня, чтобы Ньют не думал о лучшем будущем Рождестве в его жизни. — Лета, подожди, Лета! Ньют выбежал во двор прямо в пижаме, даже не успев прихватить с собой шарф. Если бы он случайно не услышал, как Нотт рассказывал кому-то о приглашении в поместье к Лестрейнджам на каникулы, он бы далеко не сразу узнал, что Лета, как всегда, собирается провести Рождество в семейном кругу. Услышав его крик, Лета и ещё несколько студентов, уже подходящих к каретам, обернулись. — Ньют! Тебе совсем не обязательно было меня провожать. Я бы прислала тебе сову утром, — она улыбнулась, словно ничего не происходило. Словно она не забыла, что обещала остаться с Ньютом в Хогвартсе. — Не стой на морозе, простудишься! А Бодроперцовое зелье в этом году такое противное, — она поморщилась и высунула кончик языка. — Это правда, все жалуются, — только и смог сказать Ньют в ответ. Он стоял, пораженный, едва понимая, что всё происходит на самом деле. Лета махнула ему рукой и села в карету. С неба крупными хлопьями валил снег. Ньют не замечал, как за воротом пижамы уже собралась целая пригоршня ледяных хлопьев. Снег путался в волосах, ещё растрепанных с утра, залеплял глаза и таял на щеках, стекая маленькими капельками по губам и по подбородку. Ньют не знал, что снег бывает солёным. Ньют только знал, что не хотел оставаться один.