You belong to me!

      Я открыла глаза, но яркий свет, отражающийся от белых стен комнаты, словно бил, заставляя вновь сомкнуть веки. Из груди вырвался скрипучий стон. Голова кружилась, я не могла пошевелить ни одной частью тела, в ушах шумела кровь, и эхом внутри отдавалось сердцебиение. -Очнулась,-раздался сбоку голос, но я не смогла взглянуть на источник звука: тело будто больше не принадлежало мне. -Где я? Что со мной?-голос был непохож на мой, сухой и почти неслышимый. -Спокойно, ты в безопасности. Тебя накачали морфием, чтобы ты не чувствовала боли. Ты потеряла много крови. Сейчас тебе делают переливание. Скоро все будет хорошо,-затем на лоб легла чья-то широкая ладонь.-Отдохни, силы тебе понадобятся,-прозвучал успокаивающий голос, я закрыла глаза и вновь погрузилась в сон.       Я слышала отдаленные голоса, затем мне приснился мир до апокалипсиса, где люди ходили гнилые не снаружи, а внутри, скрывая свою испорченность за лукавой улыбкой, меняя маски, вечно играя. Это вызывало отвращение: нынешний мир мне нравился больше, где люди никому не доверяют, полагаясь лишь на свои животные инстинкты. Где звезды стали ближе, и, выйдя ночью на улицу, можно услышать их шепот, попробовать дотянуться, осознавая, что это невозможно по прежнему, ведь нас разделяет огромное расстояние.       Больше всего в ночном небе притягивала неизвестность: ведь, возможно, там, на одной из мелких блесток, беспорядочно рассыпанных по темной материи, кто-то так же тянет к тебе руку. Не догадываясь о твоем существовании, но всем сердцем веря в тебя.       Когда в городах утихли пожары, и остаток человечества никак не влиял на Землю, природа начала отвоевывать каждый сантиметр, который когда-то отобрали у нее люди. Теперь ей не приходилось сражаться: она просто забирала все то, чего ее когда-то лишили.       Стихли звуки. Больше нет привычного для ушей гула механической симфонии, которая сопровождала нынешнее поколение с самого первого дня появления на свет. Песня всех приборов, которые сотворило человечество: машины, телефоны, компьютеры - все создавало бесконечный поток нот, которые никто не мог разобрать. Лишь когда все утихло, мы стали скучать по нему.       Также стали скучать по шоколадным батончикам, чипсам, картошки фри из ресторанов быстрого питания, по горячей воде и безопасности.       Тут и назревает самый главный вопрос постапокалиптического мира: как лучше выживать: передвигаясь в одиночку или сбиваясь в стадо?       А стоит ли вообще выживать? Все равно исход один и тот же. Рано или поздно ты умрешь, будь ли это объятие ходячего или болезнь, старость, нож, воткнутый в спину другом. Мы все об этом знаем, но все равно продолжаем бороться за каждый шаг. Что же нас толкает на это? Банальный инстинкт самосохранения? Желание увидеть следующий день? Обещание? Для каждого ответ свой, таящийся где-то в глубине сознания, горящий непотушенным пламенем, что заставляет бежать нас, едва заслышав хруст ветки.       Я никогда не старалась найти людей, которые бы стали мне верными друзьями в мире, где больше нельзя доверять - судьба сама выталкивала меня на особей моего вида, которые горели желанием выжить. Проще, когда ты вроде бы один, тебя ничего не держит, но есть какая-то цель. Ведь всегда найдется человек, который точно знает, что нужно всем остальным.       А оставаясь наедине с собой, ты не знаешь куда идти, о чем думать... Мысли путаются в голове, как нити, переплетаясь между собой, так что уже никогда не сможешь распутать и узнать их исток.       Я проснулась, продолжая лежать с закрытыми глазами; в комнате царила тишина, перебиваемая лишь моими сухими и хриплыми вздохами.       Я слегка приоткрыла глаза и пошевелила пальцами руки, что отозвалось во всем теле острой болью. Мой организм начал вспоминать, что он еще жив, голова начала кружится и виски пульсировать под глухими ударами изнутри, кожу рук стягивало.       Я попыталась повернуть голову, что сопровождалось хрустом затекших шейных позвонков и резкой болью в голове.       Комната была наполнена запахом медикаментов и легким ароматом, знакомого до боли мужского одеколона с металлическим оттенком крови.       На стуле, который стоял подле кровати, сидел Ниган, закинув ногу на ногу. Его грудь равномерно вздымалась - мужчина дремал.В свете луны, которая освещала дорогу всем путникам, я могла рассмотреть его.       Черные жесткие волосы, зачесанные назад, удлиняли его лицо, широкие прямые брови говорили о его твердом характере, неотступности, уверенности в себе и ярых лидерских качествах; пышные длинные ресницы обрамляли его глаза миндальной формы, тонкие губы были растянуты в легкой, спокойной улыбке.       Особую жесткость ему придавала растительность на лице, начинающая седеть.       Засмотревшись на него, я не заметила, как перестала дышать, мой резкий вздох помешал потоку слюней, и я подавилась.       От моего судорожного кашля лидер Спасителей проснулся и замер в замешательстве. -Я... подавилась,-сквозь кашель смогла выдавить я, начиная хихикать, отчего на лице брюнета растеклась улыбка.       Ниган подсел ко мне на кровать, приподнимая голову и подставляя стакан воды к моему рту, но из-за кашля со смехом я дергалась и проливала воду на себя.       Он отпил из стакана и, взяв за подбородок, приподнял мое лицо, на мгновение засомневавшись, но все же он накрыл мои губы своими и влил воду в мой рот.       Я смутилась, но проглотила.       Мужчина выждал пока я успокоюсь: -Тебе придется подчиниться,- чуть дрожащий от возбуждения голос растворился в идеальной тишине, лишь его эхо разносилось внутри меня, ударяясь о ребра и продолжая звучать все так же властно.       Меня бросило в легкую, приятную дрожь, мурашки бегали по коже, а в голове по прежнему проносилась эта фраза, заставляя меня смущенно закусить губу. -Господин, я вся ваш,-сказала я и тут же осеклась. Рот растянулся в самодовольной улыбке.       В моем состоянии я не смогу ему сопротивляться ни морально, ни физически. Не время для игр. Теплая мягкая рука коснулась моей щеки, возвращая вновь на твердую кровать в комнате с белыми обоями, ехидная улыбка смущала.       Мужчина, словно дьявол, был красив: тонкие губы, растекшиеся по лицу, оголяли его идеально ровные белые зубы. Его возможно было ненавидеть, лишь скрывая внутри свою любовь. Запирая на сотни замков немой крик и мольбы, которые на его идеальном лице вызывают лишь улыбку удовлетворения. Он был уверен в себе, в своей харизме; если девушка не приползет к нему, то он сломает ее, возможно, не сразу, но он подчинит ее волю, потушит желание бороться, ведь он всегда получает то, чего хочет. Возможно, это просто мимолетное желание, но он заполучит все до последней капли. -Ты не боишься своих слов?-мужчина стал наклоняться ко мне, а я беспомощно вжиматься в матрас.       Теоретически мы враги и мысль о том, почему я еще жива, скользнула в моей голове как молния. -Я тебя не боюсь, а слова,- я задумалась, чем воспользовался Ниган и вновь накрыл мои губы.       На этот раз это был поцелуй требовательный и грубый, он отображал всю сущность человека, который с закрытыми глазами наслаждался моментом. Я расслабилась и стала отвечать. Он проникал все глубже своим языком в мой рот, а я отвечала легко и непринужденно, даря ему нежность, которой в его жизни, как и в моей, недоставало.       Не знаю почему, но в первые секунды, как я увидела его, выходящего из трейлера, внутри меня что-то сперва сжалось, а затем хрустнуло, рассыпаясь осколками стекла по внутренностям.       Я чувствовала, как горят мои щеки. Страсть охватила меня и внизу живота появилось сладкое напряжение, которое подтолкнуло меня сменить мягкость на вожделение. Сквозь поцелуй мужчина улыбнулся, а затем резко отстранился. -Детка, ты такая,-Ниган приподнял низ одеяла, в груди все спалось от смущения.       Я лежала в одних трусах и широкой мужской футболке.       Правая нога перебинтована, колени разодраны. Я в миг перестала себя разглядывать, как только услышала оценивающий присвист.       В глазах Нигана пылала страсть непотушенным огнем, но слегка охлаждаемая сомнениями, таящимися где-то в глубине души. Горячие пальцы коснулись моего бедра и скользнули между ног. -О господи... ты так намокла,-слегка потерев тонкую ткань трусиков, он отодвинул ее в сторону, и, раздвинув киску, прошелся пальцами по всей длине, собирая смазку.       Я закусила губу, стараясь изо всех сил сдержать стоны, которые готовы были вырваться из моей груди. Высунув пальцы, он сунул их в рот, облизывая и посасывая, еще больше разжигая огонь похоти. Голова закружилась еще сильнее - казалось, я слышала, как сердце качает кровь. -Милая, как только заживут твои раны, ты станешь одной из моих жен.        В душе, что-то пронзительно закричало "беги", но я не могла, меня словно приковало к постели, к мужчине. Будто в один момент из моего сердца вырвалась цепь, которая на веки соединила меня с безжалостным спасителем. -Нет,-мой осипший голос предательски дрогнул, выдавая мою неуверенность. -А твои глаза, твое тело шепчет мне другое,-он прошелся язычком по нижней губе, улыбаясь.-Ладно... Это мы еще проверим...       Затем он прикрыл меня одеялом, чмокнул в лоб и закрыл за собою дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями. Было ощущение, что тебя изваляли в грязи, тупо использовав и не скрывая этого.       На глазах готовы были навернуться слезы от унижения, от отвращения к самой себе, потому что мне понравилось.       Я всегда блуждала на краю пропасти. Риск - вот, что привлекало меня, но с другой стороны я знала, что в любой момент могу отказаться и продолжить балансировать на тонкой ниточки сдержанности и чести. Я прекрасно понимала, что каждая такая провокация может дорогого мне стоить, но каждый раз рассчитывала на благородство мужчин.       Мне нравилось им подыгрывать, шуточно подчиняться, повышая их самооценку и уверенность в себе. Но что будет, когда я столкнусь с уверенным в себе, самодостаточным представителем сильного пола?       Теперь я получила ответ- унижение, которое меня удовлетворяло физически.       А после он растворился, как тень, когда солнце заходит за горизонт и все становится одного цвета. Он не появлялся и не давал о себе знать. Однако каждый день меня навещал врач, который следил за моим состоянием. По его подсчетам, швы с рук надо было уже снимать, но моя поправка затянулась, что он никак не мог объяснить.       Причин было множество: стресс, врожденное медленное восстановление, нагрузка, которую я пыталась себе создать от скуки.       Длительное бездействие меня никогда не привлекало, ведь в голове роятся сотни мыслей, и неизвестно до чего они все доведут.       Одна из главных проблем человека, который должен жить в новом мире, без привычных ему вещей, это его прошлое. Постоянное сравнение, выявление плюсов минувшего времени и нежелание мириться с реальностью, которую ему бросили как мокрое полотенце в лицо. Понимая, что в этой ситуации от тебя ничего не зависит, и для того, чтобы вернуть цивилизацию, потребуется огромное количество времени и усилий, ты еще больше погружаешься в пучину анализа того, что у тебя было до.       Я была обычной, всего лишь с своеобразными интересами для девушки. Тогда это могло показаться крутым, когда в компании парней ты говоришь, что твои интересы - это видео игры, оружие и спорт. А сейчас помогает выживать. Те минимальные знания об огнестрельном оружие, полученные от отца, который был отставным офицером, не раз спасали мою жизнь.       Навыки, приобретенные на тренировках по борьбе, помогали защититься от людей, которые лишились разума после потери близких, то ли от страха, то ли от отсутствия следящих за порядком или еще какие-нибудь причины, которые не имеют значения.       Но все это не могло спасти тех, кто мне был дорог. Лишь бессмысленно блуждая, я поняла это.       Куда? Зачем? Кому это надо? Может просто умереть и перестать бороться?       Без цели, гонимая ветром, просто продолжала идти. Просто идти, все равно куда.       Каждый день оставляла записи в своем блокноте, хотя бы немного. И кто бы в конце его не нашел... он поймет всю пустоту человека, потерявшего надежду на обретение смысла существования.       Когда не знаешь, ради чего жить, существование становится в тягость.       Мне некого было искать; все, к кому я испытывала привязанность, мертвы: родственники, друзья, знакомые...       Родителей убили люди. Живые люди, еще осознающие себя. Многие из выживших врывались в дома, грабили, насиловали, убивали, если там еще оставались люди. В то утро я проснулась от выстрелов и криков, тут же выскочив и достав из под подушки, подаренный отцом, пистолет. Я ломанулась в прихожую и, не думая, просто вылетела и пару раз выстрелила. В точности свое стрельбы я не сомневалась.       И меньше чем через секунду их кровь окрасила некогда белые стены нашей прихожей. Два бездыханных тела мешком упали на пол.       Ни секунды не останавливаясь, я подбежала к отцу, который подавал признаки жизни, в отличие от мамы - у нее из груди, в районе сердца, торчал нож. -Эй! Папа! Папа! Папа!- я не хотела его терять. Несмотря на то, что я пережила из-за него... он являлся очень важным человеком для меня. -Не вопи,-приглушенно простонал отец.       Я вытерла слезы и изо всех сил закусила губу, чтобы оставаться в его глазах бессердечной и безразличной. Глупо... -Где мама?-спрашивает он.       Я без слов встаю и тащу маму к нему. Тогда перед глазами мелькали события моего прошлого, совмещенного с родителями: дни рождения, другие праздники, ссоры, обиды, смех и радость. Ничего не будет как прежде. -Ничего не будет как прежде,-словно прочитав мои мысли, говорит отец. Он делает паузу, которая длится почти вечность, ощущение, что он хочет что-то сказать, но не может подобрать слова.       Его рука крепко держит мамину. -Плачь... пожалуйста, плачь,-я изо всех сил сдерживаюсь, но предательские слезы струятся по моим щекам. - Я никогда не видел тебя слабую... я никогда не говорил тебе, что ты у меня самая красивая,-я мотаю головой, пытаясь проснутся.- Я никогда не говорил тебе, что люблю тебя... Кира, я люблю тебя...       Я прокусила губу и во рту появился привкус железа.       Он никогда не говорил мне таких слов. Я всегда была самой отвратительной и паскудной, которую он ненавидел... -А теперь, ты должна в последний раз доказать отцу, что ты самый сильный человек на планете,-он постарался улыбнутся, но вышло криво,-сделай это... я хочу умереть от твоих рук. -Папа,-еле смогла я выговорить,- я тебя люблю... очень сильно! Передай маме, что я тоже ее очень сильно люблю. -Мой последний приказ,- выживи!       Я легла между родителями, как в детстве. Когда мне было страшно ночью, я прибегала к ним и так же ложилась. С ними было спокойнее - они защитят. -Папа, мама, я вас люблю. Отец кивнул, и я выстрелила, и громко-громко закричала. Избивая пол и сбивая костяшки в кровь, я не переставая кричала, захлебываясь слезами, а потом поцеловала родителей и встала.       Друзей поглотил вирус. Меня не было рядом с ними для того, чтобы защитить. -Я принес покушать,- игривый голос вывел меня из размышлений. В один из дней на пороге стоял Ниган с бутылкой алкоголя и подносом с ужином. -Я скучала,-прошептала я, одними губами.       Я не привыкла скрывать свои чувства: если бы Ниган сейчас спросил, как я к нему отношусь, без тени сомнения я бы сказала все, что есть на душе. -Смотрю, в вашей общине все хуже некуда. Первые две недели я думал, что я был слишком мягок и никто не хочет работать на меня, поэтому решил преподать еще один урок, но позже я понял, что просто люди у вас не борцы и добывать ресурсы даже для самих себя не выходит.-лидер спасителей присел на край кровати, отставляя на стол еду и бутылку.-Я тоже скучал...       Мужчина положил руку мне на щеку, проводя большим пальцем по нижней губе. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.       Комната вновь заполнилась ароматом мужчины, будоража мое воображение. Его взгляд проскользнул по моему телу, как сканер. Задержавшись на груди, он облизнул пересохшие губы. -Я тебя покормлю.-сказал Ниган.