Ты - мой мир

      Очередной день подошёл к концу, и голубое небо окрасила непроглядная ночь, укутывая в свои объятия. Стрелки на часах, мирно висевших на стене в гостиной, располагали ко сну, который всё никак не хотел идти ко мне, потому что мои мысли были спутаны, а сердце сжималось в томительном ожидании любимого человека.       Сидя на коленках на подоконнике, я упиралась ладошками в ровную шершавую поверхность и с интересом наблюдала в окно за бурной жизнью городских улиц. Яркие неоновые огни, фонарные столбы, торопящиеся домой люди, похожие на муравьёв с высоты двадцатого этажа. Красиво. Особенно когда смотришь вдаль, делая особый упор на верхушки небоскрёбов, что возвышались над остальными постройками человечества.       Напольные часы, стоящие в другой комнате, отбивают полночь, и я вздрагиваю, осознавая, что сегодня Чонгук что-то задерживается. Проворно соскакиваю с подоконника и спешу на кухню поставить чайник на плиту, чтобы после заварить душистый отвар из трав.       Пока вода закипает, я присаживаюсь на стул и устремляю взор на часы, ожидая. Словно верный пёс, ждущий своего хозяина, чтобы отправиться на прогулку или подать ему махровые домашние тапочки. Я кладу руки на стол, скрещивая их, и вздыхаю. Моя голова опускается на них, словно на удобную подставку, упираясь лбом. Глаза сами собой закрываются, и я падаю в объятия лёгкой дремоты.       Кажется, что я даже уснула, потому что открыла глаза лишь тогда, когда чья-то крепкая рука, вцепившаяся в моё плечо, лёгонько трясла за него. Сдавленно мычу, недовольная тем, что меня разбудили, и поднимаюсь со стула, вытягивая руки к потолку и потягиваясь.       — Ты квартиру решила спалить, что ли? — слышится недовольный голос Гука, и я не сразу понимаю, о чём он говорит, но когда до меня дошло…       — Чайник, — обречённо выдала я, кидая взгляд на плиту и закрывая лицо ладонью.       Опустившись обратно на стул, я вздохнула. Действительно. Чайник я спалила к чертям, что его даже под дачный декор уже приспособить нельзя, только выбрасывать. Радует только тот факт, что Чонгук очень вовремя вернулся домой.       — Да что с тобой в последнее время? — спрашивает он, присаживаясь рядом со мной на свободный стул. — Засыпаешь в любых местах, стала неуклюжей, спотыкаешься чуть ли не о каждый порог и встречаешься плечом с каждым косяком. Может, к врачу сходить?       — Не стоит, правда, — отвечаю я, качая головой, и виновато улыбаюсь. — Просто в последнее время напряжёнка на работе, а начальник — та ещё скотина. Ты ведь знаешь.       Молодой человек понимающе улыбнулся и встал, отправляясь на поиски кастрюли, чтобы всё же вскипятить воду и попить травяной отвар, который очень успокаивающе действовал на нервы и на организм в целом.       — Справа, второй нижний шкафчик, — улыбнулась я, понимая, что без моей помощи Чонгук не то что кастрюлю, он даже кружку не найдёт, ведь кухня — это настоящая сокровищница, тайны которой доступны только хозяйке дома, то бишь мне.       — Блин, и как ты находишь здесь что-то? — вздохнул Гук, набирая в найденную кастрюлю чистой воды и ставя на плиту.       — Секрет, — довольно тяну я, поднимаясь с места и подходя к молодому человеку со спины, обвивая его торс кольцом рук, пока он зажигает конфорку. — Ты сегодня задержался немного. Всё в порядке?       — Да, на работе опять проблемы, а начальник — скотина редкостная. Ты же знаешь, — ответил мне Чонгук, выкрав у меня последнюю фразу. Что ж, хоть в чём-то наш день опять не задался.       Наконец, когда вода вскипела, отвар был залит кипятком и разлит по чашкам, мы сели друг напротив друга и приглушили свет. Наш кухонный стол стоял возле окна, поэтому мы пили из своих чашек горячий напиток и наблюдали за ночным городом, думая о чём-то своём. Единственное, что мы знали, — что все проблемы нашей жизни разрешимы. И главное — то, что мы были вместе.       — Чем займёмся? — вопрос разрезает тишину, и я удивлённо гляжу на своего возлюбленного, хлопая ресницами.       — Я думала, что ты устал, поэтому предполагала, что после того, как мы закончим, то пойдём спать, — отвечаю я, потому что и сама за день притомилась, и единственное, чего сейчас хотелось, так это уткнуться носом в мягкую подушку и спать до позднего утра или до обеда.       — Завтра выходной. Давай поглядим фильм? — предлагает он, и я соглашаюсь, делая кивок головой. Собственно, почему бы и нет? К тому же какая-нибудь комедия или фантастический боевик с интересным сюжетом может отвлечь от повседневной рутины и разбавить сегодняшний день.

***

      — О, нет, — выдохнула я, понимая, что именно собирается поставить на просмотр Чонгук. — Только не ужастики на ночь глядя. Ты же знаешь, что я жуткая трусиха!       — Да ладно тебе! — смеётся парень, усаживаясь рядом со мной на диван. — Очень забавно просыпаться ночью от твоей просьбы проводить тебя до туалета. В такие моменты я чувствую себя настоящим рыцарем.       — Да иди ты! — кидаю в парня диванную подушку, которую он без проблем ловит, и отворачиваюсь, а тем временем на экране замелькали первые кадры фильма ужасов.       Вся съёживаюсь, закрываю уши ладонями и жмурю глаза, когда слышу первый крик в телевизоре за спиной. И в таком положении я сижу минут пять, до тех пор, пока вдруг не чувствую крепкие руки на своей талии, тянущие меня куда-то назад по дивану. И я, естественно, взревела бы сейчас, как дикий зверь, стала орать и брыкаться. Но как только меня обняли, аромат мужского любимого одеколона и тела уловило моё обоняние.       — Моя ты трусишка, — ласково проговорил парень, усаживая меня к себе на колени в позу наездницы и заглядывая в глаза.       И только сейчас я поняла, что, оказывается, в комнате стояла бы идеальная тишина, если бы не тиканье часов, наше с Гуком дыхание и биение наших сердец. Я слабо улыбаюсь и склоняюсь ближе к лицу любимого мужчины, оглаживая его щёки подушечками больших пальцев.       — Приоткрой ротик, — прошу я, и Чон подчиняется, размыкая свои губы, будто бы вдыхая через рот или пытаясь мне что-то сказать в немом шёпоте.       Кровь приливает к щекам, когда я осторожно прихватываю нижнюю губу парня своими губами, немного оттягивая и проводя по ней языком, будто бы пробуя на вкус. Сухие, немного потрескавшиеся в некоторых местах, но мягкие и такие любимые. Я громко выдыхаю и проскальзываю языком в рот Гука, сплетая наши языки во влажной жаркой борьбе.       Любимые руки оглаживают мою спину, задирая домашнюю свободную футболку, и дрожь пронзает моё тело, когда холодные пальцы касаются линии позвоночника, скользя выше к лопаткам. Я обрываю поцелуй, отстраняясь от губ возлюбленного. Мы тяжело дышим, а тонкая прозрачная ниточка слюны всё ещё соединяет нас, как одно целое. Я вновь подаюсь вперёд, заглатывая её и легко целуя Гука в губы.       — Займёмся любовью? — спрашивает он, на что я качаю головой, чем вызываю на его лице удивление. — Нет?       — Не задавай лишних вопросов, Гукки, — шепчу я, обвивая крепкую шею руками и утягивая молодого человека в очередной поцелуй.       Без пошлостей, без грубостей и скорости. Всё предельно нежно, осторожно и чувственно. Исследуя друг друга руками, мы не спеша избавляемся от лоскутов одежды, открывая всё новые и новые участки своих тел. Я и не замечаю, как быстро летит время, потому что горячие поцелуи уносят в забытье. Я теряюсь в собственных ощущениях, чувствах, эмоциях. Окутанная жаром любимого человека и его любовью, я чувствую себя защищённой и самой счастливой на всём свете.       На мне остались только чёрные кружевные трусики, когда губы Чонгука сомкнулись на моём возбуждённом соске, сминая его, а проворные пальцы скользнули под резинку моего нижнего белья, немного приспуская его и оглаживая ягодицы. Я громко выдохнула, откидывая голову назад и устремляя затуманенный взор в потолок. Пальцами цепляюсь за тёмные волосы любимого, нетерпеливо двигая бёдрами и задевая его восставшее естество через плотную ткань джинсов.       Обведя розовую вершинку языком, Чон выпустил мой сосок с тихим причмокиванием и уткнулся носом в моё плечо, шумно вздыхая.       — Хочу быть в тебе, — шепчет он, и я опускаю руки вниз, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть пуговицу и ширинку.       Мне тоже хотелось. Безумно. До скручивающегося в спазме низа живота и возбуждающей приятной тяги. Кое-как справляюсь, и джинсы вскоре приспускаются вместе с чёрными боксерами. Остались только мои трусики, кромку которых я отодвинула в сторону, и, направляя член Гука в себя, я плавно опустилась на него с тихим стоном. Чон сжал мои бёдра и с жаром выдохнул горячий воздух в мою шею от полученных ощущений.       — Ты такая узкая, малышка, — сбивчиво прошептал он, целуя моё плечо, а я же начала плавно двигаться, вздрагивая каждый раз, стоило мне насадиться на возбужденную плоть до упора.       Прочувствуй меня. Возьми меня полностью. Ощути полноту моей любви.       Мы упивались друг другом, жадно хватая ртами кислород, и обнимались, не желая отпускать эти мгновения. Медленно, плавно, томительно. Возбуждение и наслаждение волнами прокатывались по нашим телам от кончиков пальцев до подрагивающих ресниц. Мы испытывали невероятные ощущения, вкушая любовь друг друга.       — Милая… Ахм! — Чон не смог сдержать тихого стона, как и я, когда насадилась до предела, задерживаясь в таком положении на пару секунд.       Предаваясь любви, мы изводили себя, отдавая последние силы, которые оставались в нас. Объятые жаром, тела покрылись испариной, а наши сердца в унисон стучали в грудной клетке, отбивая быстрый ритм.       В моих мыслях были лишь его руки, губы, член, плавно скользящий во мне, и он сам — такой невероятный и фантастически прекрасный. Чёрные волосы Гука стали влажными, кончики слиплись между собой, а капельки пота чертили дорожки по его идеальному телу и вискам. Я нервно сглатываю и прикрываю глаза, растворяясь в ощущениях, предвещающих скорую кульминацию.       В этот момент слова были не нужны. Я чувствовала всего Чона душой, видела его, будто бы открытую книгу, показывающую мне свои страницы и свою историю. Я чувствовала любовь, ощущала, как она невидимым потоком проникает в меня, и пыталась ответить тем же. Мы превратились в сплошной комок чувств и ощущений. И нам было хорошо.       Чувствуя, как стал подрагивать член Гука, я поняла, что он на пределе, и я прижалась к нему вплотную, останавливаясь.       — Малышка…       — Ты… Хочешь детей? — мой вопрос поставил молодого человека в тупик, и я отчётливо увидела это по глазам, которые окрасились нотками шока и задумчивости, однако вскоре они озарились каким-то тёплым огоньком.       — А ты? — спросил Чон с улыбкой и плавно двинул бёдрами мне навстречу.       И я поняла, что против маленьких топающих ножек никто не будет, поэтому вновь возобновила движения, немного ускорившись.       Когда мы вцепились друг в друга, словно за жизненно необходимое, я громко простонала, когда волна оргазма накрыла меня с головой, а перед глазами замелькали разноцветные звёзды. А секундами спустя я услышала утробный стон Гука, который излился в меня, заполняя своим семенем, которое, мы надеялись, будет плодотворным.       Мы сидели в обнимку и восстанавливали дыхание, смотря друг другу в глаза. Кажется, что мы закончили, но, тем не менее, было ощущение, что всё только началось. Я нежно улыбнулась, вздыхая.       — Ты счастлива со мной? — спросил Гук, проводя пальцами по моей щеке.       — Я знаю только, что ты — мой мир, — отвечаю я, едва соприкасая наши губы в лёгком поцелуе. — И большего мне не нужно.       Просто будь со мной. Обещаю, что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. И пусть весь мир подождёт, ведь я люблю тебя.