Рожденный ползать

«Ночью все кошки серые…» Донни прикрыл глаза, давая им отдых, и улыбнулся. Хорошая книга и в ней много хороших мыслей. Выключив ноутбук, гений минуту сидел в полной темноте, пока зрение не адаптировалось, и лишь после этого поднялся с кровати. Он неслышно выскользнул из своей комнаты и пошел вдоль по коридору. Ему не нужно здесь освещение, здесь все знакомо и всего пятнадцать шагов отделяют его от нужной двери. Донателло часто бродит глухой ночью по логову, когда все уже давно спят. Возможно, в гостиной горит свет, или работает телевизор, если Рафаэль смотрит бокс, но он не обратит внимания на тень, скользящую по коридору. Тени вообще незаметны, особенно в темноте, особенно если некому присматриваться. Донни грустно усмехнулся сам себе и на миг застыл у двери, которая никогда не бывала заперта. Это Раф иногда закрывается в своей комнате и ворчит там, не прекращая, когда его достает своими моралями лидер, или просто наваливается раздражение. Майки может запереть дверь, чтобы ему не мешали слушать музыку или отрабатывать новые танцевальные элементы. Каждый из них иногда хочет побыть один, и это нормально. И только в комнате Лео на двери нет замка, и не было никогда. Его дверь, как и душа, открыта для братьев в любое время. Он всегда рад им как бы ни устал и как бы не был раздражен, у него всегда найдется секунда теплых объятий или светлая ясная улыбка, даже если глаза до краев наполнены обреченной тоской. У Лео ничего больше нет, кроме них, и он готов отдать братьям все до последнего вздоха. У Лео крылатая сильная душа, которая горит в нем, как яростное белое пламя, взорванное штормами его невероятной звездой силы. Беда лишь в том, что каждому из них порой до невероятного мало этого сияния и хочется его целиком только для себя навсегда. Раф этого не скрывает и вечно тянет одеяло на себя, требуя от Лео всего внимания полностью. Всех его душевных сил до последнего запредельного надрыва. Он именно требует, выжигая все вокруг своим неукротимым яростным буйным огнем, пока из ветра и воздуха не выгорает весь кислород. После общения с бешеным братом Лео часами сидит и смотрит в стену, словно в нем все вымерло. Он еле-еле находит силы на улыбку, если его побеспокоить в этот миг. Но потом внутри него снова разгорается это белое пламя, и можно греться в нем как будто и не было затишья. Майки … тот вообще врывается в жизнь лидера, как солнечный зайчик, не думая есть ли у того силы говорить с ним и понимать. Он просто распахивает дверь и бросается к брату, уверенный, что уж для него-то найдется и улыбка, и минутка уютных объятий. Каждый из них хочет свой собственный кусочек этого тепла. Донни осторожно толкнул дверь. Если Лео не спит сейчас, то гений просто исчезнет, сделав вид, что это неосторожный сквозняк приоткрыл створку. Он не побеспокоит старшего и не даст узнать о своем присутствии. Он всегда делает так. Он приходит, неслышно, как тень. Он не претендует на внимание лидера и даже на его взгляд, он просто порой очень остро нуждается в присутствии брата. Это своего рода наркотик, - сесть рядом, тронуть озябшие во сне пальцы, улыбнуться спокойному умиротворенному лицу. Иногда Донни даже хватает смелости положить голову брату на плечо и прикрыть глаза, на короткие мгновения представляя, что он имеет на это право. Тепло кожи, этот потрясающий аромат остывающего пепла и ночного южного бриза … тихое ровное дыхание … Все это принадлежит на самом деле другим. Майки может в любой миг совершенно запросто уткнуться лбом в ладони Лео, хлюпнуть от расстройства носом, жадно вдохнуть запах заботы и тепла, или засмеяться и повиснуть на шее у старшего брата беззастенчиво вытребывая одобрения. А Раф вообще считает, что в норме вещей завалиться башкой лидеру на колени и преспокойно читать журнал, словно это его личная подушка. Ему плевать, что Лео в этот момент смотрит телек или медитирует. Рафаэль просто берет и вырывает это внимание, забирая себе… Рафу можно. Лео никогда ему не откажет, даже если будет умирать от усталости. Раф может смотреть ему в глаза своей неизбывной насмешкой, скалиться короткими улыбками и дергать за руку, чтобы заключить в капкан, который только он один и считает объятиями. А Донни – тень. Он тихо скользит рядом, улыбаясь старшему брату едва различимой улыбкой, и пробует делить его мечты. Он знает о Лео гораздо больше, чем два других брата, но он понимает, что между ними навсегда останется огромная пропасть созданная им же самим. Донни любит своего брата трепетно и очень заботливо, но не решается хоть что-то попросить взамен, или хоть напомнить о себе лишний раз. Лео доверяет Рафу в большей степени, хотя тот ничем это не заслужил, но так уж судьба верно распорядилась. Раф яркий, он может согреть или обжечь бешеным буйством своих страстей, своего гнева и даже своей заботы. Он завораживает. Майки, как солнечный зайчик слепит и играет. Бездумно, но весело, даря Лео возможность иногда улыбаться. А Донни … Донни просто идет рядом, скользит как призрак, как тень. Ему нечего дать старшему брату, нечем согреть или насмешить. Он просто остается рядом, чтобы, когда это будет нужно подставить плечо или просто спасти жизнь.