P.S.Y.C.H.O

Bipolar Disorder «Расстройство личности, известное так же как маниакально депрессивный психоз. Представляет собой психическое заболевание, характеризующееся нетипичной сменой настроений, перепадами энергии и способностью функционировать. Симптомы способны довести и до самоубийства».       Все плохо. Все очень и очень плохо. Хотя бы потому, что он уже не способен разглядеть хоть немного хорошего. Мир рушится прямо на глазах, все пропадает в густой темноте и холод не дает нормально размышлять, даже реагировать на вокруг происходящее, — что же в этом хорошего?!       Прилив энергии — сейчас необходимый — сменяется внезапной слабостью и неспособностью вообще передвигаться. Пол пропадает куда-то, подкашиваются ноги, пытаешься ухватиться за воздух последними оставшимися силами. Но зачем пытаться? Кому он такой нужен — тихий, беспомощный, незаметный среди взрывающей мозг своей пестротой разношерстной толпы индивидуалистов?       Вообще способность делать что-либо представлялось сущим испытанием, сравнимым разве что только с последним из семи кругов ада. Но это лишь периодически. Иногда действие было для него абсолютно бессмысленным, а иногда, когда, видимо, совсем невмоготу грустить и страдать — и в радость.       Его пугает непостоянство.       Но если пораскинуть мозгами, — что, кстати, давалось ему неимоверно тяжело, — то можно и разглядеть истину — действие не приносит радости. Построишь ты — разрушит кто-нибудь другой. Ну, или опять же ты сам, что уж мудрить.       Руки снова непривычно трясет от переизбытка энергии. Тело начинает ныть.       И резко отпускает. Пройдет только пять минут, а уже вновь не чувствуешь ног, будто только что выпал из окна и дожевываешь последние секунды горьковато-кислой жизни, вдыхаешь тяжелый предгрозовой аромат неба.       И тебя уже не видно за пыльным горизонтом.       Мучительно ждать и не дождаться, особенно конца.       Размышления окончательно заводят в никуда, если так можно назвать категоричный тупик. И то состояние, в котором он наблюдает себя уже давно. Эти три дня, обрушившиеся на него неведомо откуда, тянутся невероятно медленно, как будто и не двигались с места.       Теперь он способен запускать в забытие самолетики-воспоминания, уныло наблюдая их плавный полет. Наблюдая, как их пожирает пламя. Руки иногда напряженно подрагивают. Это страшные, несравнимые ни с чем чувства. Не сравнимые, потому, что сравнивать-то и не с чем.       На их месте лишь огромная, выжженная его собственными слезами дыра, а в ней — воздух.       И все просто ужасно, катастрофично! Нельзя смириться с тем, что ты никому не был нужен.       И жизни своей тоже.