Предназначение

SYML — Where's My Love (Alternate Version)

Драко даже не пытается к ней подойти; бесполезно. Беллатрикс проходит вперед, закрывая собой Грейнджер и пытливо смотрит на племянника. Кроме матери и Рудольфуса, в гостиной никого нет — настоящее семейное собрание. Не хватает лишь Снейпа и воздыхателей Лорда — вот и соберется их новый близкий круг. Эндшпиль вздымается внутри Малфоя, прорезает ему легкие, мешает дышать. Под кожу лезет иней, царапает изнутри по живому — твоя вина. — Знаешь, что самое отвратительное, дорогой племянник? — тянет миссис Лестрейндж, подходит все ближе и каблуками отбивает ритм у него в висках; нагнетает. — То, что о твоем предназначении я узнаю от ничтожного Нотта, которому сынок написал весьма занятное письмо. Неужели ты был настолько туп и неосмотрителен, что позволил вшивым студентам узнать о своей позорной связи? Ее голос тихий и вкрадчивый, но это ложь — за ней кроется опасность и ядовитый удар. Беллатрикс — почти что Нагайна, только чаще шипит. Убивают они одинаково хорошо. И когда его лицо обжигает пощечина, Драко держит удар, не воспламеняется. Потому что так учил отец (сносить все перипетии достойно), ведь следующий шаг будет за ним. — Неужели ты думал, Драко, — тетке нравится растягивать слова, и она наклоняется к нему так близко, будто бы желает своим черным взглядом поглотить душу, — что о твоей маленькой грязной тайне никто не узнает? Гермиона едва всхлипывает, и он в ответ дергается; как она там? Беллатрикс хватает его худыми пальцами за подбородок и заставляет смотреть на себя — морально уничтожает противника (тебе не сдамся). Нарцисса едва сжимает ладони и явно не согласна с происходящим, но давно проиграла бой: муж в Азкабане, поэтому управление родом берет сильнейший. Власть в их мини-стране захватила Беллатрикс — ведьма с оттенком погребального костра и запахом гари в воздухе; она исходит зеленым пламенем еще до того, как звезды сереют при виде рассвета. Беллатрикс уничтожает любой свет, накапливает мрак и выпускает его вовне. — И что ты думаешь делать, Драко? Вновь сладость, она чередует ее с хлесткими выпадами и вопрошает взвешенного решения. Малфой не ждет, что все решат за него в одно мгновение, что появится Поттер, за ним Дамблдор, и они моментально распутают каждую проблему, а в конце пожелают приятного дня. Этот омут замкнут в рамках семьи, и решать вопросы надо без посторонних. — Связь нельзя разрушить. Вы сами это знаете, носите метку на руке. Голос мадам Лестрейндж — ведьмин плач; он сухими ветками колотит по оконной раме. Слишком много символов, в их калейдоскопе Драко теряет нить (Ариадны) и не видит Гермиону — дышит ли она еще? — Наивный щенок. Посмотрела бы я, как с тобой обошелся бы Люциус, узнай о таком. Она сжимает его подбородок со всей силы, но Драко даже не думает кривиться или отворачиваться — сдерживает лавину ледяной стеной; принимай, тетя, я тебе достойный оппонент. Беллатрикс ухмыляется и отходит, поворачивается к нему спиной и открывает, словно в подарок, Грейнджер, чьи волосы разметались по полу, а кровь на лице уже свернулась и застыла. Она в поместье провела целую ночь, и это практически вечность в извращённом мире Беллатрикс Лестрейндж. Не было ни единой души поблизости, которая могла бы спасти девушку в эти часы. Прости меня. — То есть ты считаешь, что связь нельзя разрушить? — Тот, кто это осуществит, никогда не обретет счастье — это пишут в пыльных талмудах нашей библиотеки. — Счастье, — хохочет Беллатрикс и выглядывает в окно, наслаждается ниспадающим солнцем, — твое счастье, Драко, принадлежит семье. И пока ты ее только разочаровываешь. Нечего сказать, достойный наследник Люциуса. Такая же тряпка. — Белла! — коротко предупреждает Нарцисса, но ее сестра лишь отмахивается; не в первой пересекать черту. — Рудольфус, будь так добр, передай нашему племяннику книгу. Дядя впечатлял Драко не меньше, чем родственница матери; мрачный, молчаливый и крайне опасный — очевидно, еще и поехавший рассудком после Азкабана. Малфою было наплевать на честь и уважение в этой ситуации, хотелось лишь чтобы они убрались из его дома, оставили мать и Грейнджер в покое и затерялись среди призраков прошлого. Перестали бередить то дорогое, что у него осталось. Что еще не отобрали. (Пока нет) Рудольфус передает ему небольшую книгу с черной обложкой и без названия, шершавый материал лениво царапает кожу; Драко открывает нужную страницу с первого раза. — Не поверишь, милый племянник, но заклинание отречения все-таки существует, стоило спросить гоблинов правильно. Они всегда знают, где хранятся древности. И этот текст, как видишь, изначально был написан рунами. Но вот удача — твоя зазноба знает все особенности этого языка и смогла предоставить транскрипт по моей учтивой просьбе. Все-таки Темный Лорд прав: не стоит искоренять всех грязнокровок. Самые кроткие и лояльные из них заменят нам слуг. Драко видит кусок пергамента, исписанный дрожащими буквами, и узнает неряшливый почерк со своего запястья. Вряд ли Гермиона писала добровольно: либо под Империусом, либо под Круциатусом. То, что Беллатрикс скорее всего чередовала их, ему думать не хочется. Сейчас не до этого. — Читай. Он вновь опускает взгляд на бумагу, но не собирается так просто идти на уступки. — И после этого вы ее отпустите? Тетка не посмеет убить Грейнджер, пока Министерство окончательно не пало, а Дамблдор еще жив; темные псы Лорда не имеют права поднимать головы раньше времени. Поэтому Лестрейндж может ее бить, пытать и даже принуждать к определенным действиям; но не сможет удержать в поместье Малфоев навсегда. — Какая трогательная забота, Драко. Я начинаю думать, что тебе небезразлична ее судьба. Беллатрикс наставляет палочку на полуживую от страха Гермиону, но Драко упрямо придерживается своей линии; зима сковывает ему льдом скулы и глаза — серый лед отдает решительностью. — Я забочусь о том, чтобы старик Дамблдор раньше времени не узнал о наших планах, которые сейчас, тетя, находятся под угрозой из-за вашей прихоти похитить подружку Поттера из школы. Как быстро Орден Феникса или даже Министерство отследит ее местонахождение? Кажется, вы все еще вне закона. Спешите вернуться в Азкабан? Если бы она была рядом, то, несомненно, ударила бы его еще раз. Но Беллатрикс стоит у окна, а мать молча его поддерживает, едва заметно кивает и с некой горечью взирает на гриффиндорку, словно она дитя, попавшее в беду. Так и есть. Гермиона, прошедшая за эти шесть лет все возможные испытания, столкнулась теперь с настоящей опасностью и лишь волей судьбы не умерла до его прихода. — Читай. Повторять свое требование нет смысла — Лестрейндж его услышала. И уж точно не собирается злить Волан-де-Морта срывом операции по захвату Хогвартса, до которой еще несколько месяцев. Драко смотрит на расшифровку рун — всего лишь непонятные слова, написанные английскими буквами — и чувствует, как сковывает его изнутри отчаяние. Блейз предупреждал, Мерлин, он прямым текстом говорил, что все это кончится паршиво, а он слепо шел на поводу у каких-то знамений и надписей, поставив под угрозу честь семьи и собственное достоинство. Какой позор. Беллатрикс тенью отпечатывается у него на личности, шепотом проникает в голову и обещает величие; в гостиной же тишина. И посреди мрачных красок испуганная Гермиона — искупление. Раньше Малфой позволял себе думать, что это всего лишь письмена на коже, и однажды их история кончится; сном обернётся реальность. Но Грейнджер оказалась в ловушке, а ему читать сейчас исписанный убористыми буквами клочок и надеяться, что древние руны не вывернут его наизнанку. Последствий, очевидно, не знал никто. Теодор Нотт оказался не только проницательным студентом, но и подлой мразью; Драко обещает себе линчевать его, когда все это кончится, и он вернется в школу. Ублюдок, вертится в голове, потому что Теодор ради каких-то собственных целей и чувств к Паркинсон посмел предать его. Посмел сделать пешкой в игре других. Драко в этом мире ненавидит лишь Поттера; остальных уничтожает и привыкает не замечать. Руки едва подрагивают, когда первые слова разрезают воздух. Беллатрикс жадно слушает и почти не дышит; ее запястья мечены правильным именем. Многие чистокровные волшебники получили свои справедливые буквы, лишь ему выпала монета грязнокровки и последующего суда; может, это плаха, и скоро будет казнь? (Пожалуйста, да) Гермиона, скажи, что ты написала все неправильно, что эти слова — пустой звук, ноль в бесконечном пространстве бессмыслия и ничтожного звона. Скажи, что все это сейчас отменится, изойдется пламенем, освободит нас. Дракон из стремлений формой станет, моих родственников убьет и сорвет твои оковы. Скажи, что еще есть шанс; но шанса этого нет. Потому что Драко читает и не понимает смысла слов, однако внутри все переворачивается, и запястье жжет раскаленным пламенем, будто бы сейчас там появится еще одна Гермиона Грейнджер. Вновь запах гари и безысходности в воздухе, круги не на воде, а под глазами Малфоя; расходятся его стремления, растворяются в стенах родового поместья, и напитывается клетка древней магией. Рушится его личность, бьет под дых каждая руна. (Гермиона, пожалуйста, ошибись хоть в каком-нибудь слове; оставь нам жизнь) Но жизни этой нет, и Драко задыхается, прекращает читать. Нервы у Беллатрикс сдают, она и есть канат из напряжения. Хватает девчонку, заставляет ее подняться и направляет палочку Грейнджер прямо в висок. — Я покалечу ее так, что она больше никогда из Мунго не выйдет, и плевать мне на все доводы про немощного Дамблдора. Читай, Драко, читай до конца, или я начну с нее. На твоих глазах буду снимать с нее лоскуты и резать по частям. Лестрейндж находит свое исступление в помешательстве и несвязном бреде, но Драко отчего-то ей верит, хотя знает, что тетка ни за что не преступит указаний Темного Лорда. Он смотрит на Гермиону, которая впервые за долгое время действительно боится и заперта в собственной беспомощности. Решается закончить эти строчки. Выдыхает последние слова едва слышно, но боль холодным металлом застывает где-то в затылке, захватывает все его существо. Перед глазами – пелена, и она ядовитая, убьет сейчас их всех. (Если бы) — Рудольфус, — хрипит Беллатрикс, и он забирает у Драко книгу, берет мальчишку за руку и закатывает белоснежный рукав. После проверяет другое запястье, пристально смотрит племяннику в глаза. — Получилось. — Спокойно говорит волшебник и садится на диван, предоставляя супруге возможность довести фарс до конца. Сам Драко еще не до конца понимает, что произошло, и смотрит на собственные руки, где змеится лишь непомерная Метка Лорда. Больше там ничего нет. Как и у него в душе — пустота исходит северным ветром; пустошь полнится уродствами и вечным мраком. Беллатрикс довольно улыбается и даже не замечает, как Гермиона натужно вскрикивает и поломанной игрушкой опускается на пол. У нее также пропадает имя с запястья; заклинание работает безукоризненно. Теперь руки их наги, связей нет — тлеют они на исходе дня, развязывают круговорот. Драко едва дышит, будто бежал, а не стоял на месте, и каждый его вдох оборачивается молнией в груди. Натужно ломаются ребра, осколками впиваются в самое нутро. Беллатрикс наставляет палочку на Гермиону и произносит заклинание. Драко даже не вздрагивает; не то чтобы ему все равно, но теперь их предназначение кажется далеким прошлым и старой привычкой, которая напоминает о себе лишь легким оттенком. Драко не вздрагивает, потому что все еще пытается собрать себя. По частям. — Вы сотрете ей память? Но тетка вновь ухмыляется; не к добру. — И позволить ей влачить свою ничтожную жизнь без всяких забот? Нет. Я заберу у нее лишь воспоминания о планах Темного Лорда, чтобы она не смогла предупредить своих дружков. А этот день останется с ней навсегда, как доказательство нашего могущества и милосердия. Эта грязнокровка останется в живых до следующей нашей встречи. Гермиона выглядит в тысячу раз хуже него, но взгляд у нее ломанный; сродни его душе. Перестань, глупая. Так лучше; для нас обоих. — Но, — с неожиданным энтузиазмом добавляет Беллатрикс, подступая к племяннику с дьявольской улыбкой на устах, — ее наказание еще не закончено. Она не просто будет помнить, как ты от нее отказался, но и увидит, как ты забываешь ее. Как стираются из твоей памяти все вспоминания, связанные с предназначением, именами и радужными мечтаниями о любви. Она до конца жизни будет помнить о благе быть меченной чистокровным волшебником, но он никогда не разделит эти ее чувства. Что может быть лучше? Драко ничего не понимает и, словно завороженный, смотрит на мадам Лестрейндж, не отрывая взгляда от ее палочки. Кажется, Рудольфус обездвиживает Гермиону, но все в один момент становится не важно. Мать пытается вмешаться, но уста Беллатрикс уже раскрываются, и они складываются в знакомое заклинание. Драко обещает, что не позволит себя обмануть, что ни за что не забудет, как эта клятая Грейнджер смеялась, прогуливала занятия и позволяла ночью себя целовать в темных коридорах. Он видит яркую вспышку, поводит плечами от неожиданного холода и все еще держится крепко за драгоценные крупицы памяти. — Оставьте мне одно воспоминание. Это я так просто забыть не могу. И Беллатрикс улыбается, кивает. Меркнет его день голубым свечением, погружается существование в анабиоз. Драко просыпается на следующее утро в своей комнате и едва стягивает с себя глубокий сон. Мать в поместье ему улыбается и вновь вторит, как рада решению сына провести несколько дней с ней. Драко ухмыляется, не видит ничего необычного и садится за стол, где собираются часто Пожиратели; накрывает ладонь матери собственной, смущаясь от неожиданного порыва, и говорит, что их семья никогда не канет в небытие. Они выстоят вопреки всему. Драко Малфой возвращается в Хогвартс спустя два дня. Все идет своим чередом. Учебный год, занятия, стычки с Гриффиндором, спорт. Пожиратели захватывают школу в конце, а Снейп убивает Дамблдора. Министерство летит в тартарары и рассыпается по пути; теперь там во главе марионетка нового правительства. Люциус возвращается домой и более не решается взглянуть на своего Лорда без страха. Погибают магглы, мосты в Лондоне рушатся; пустяк. Темный Лорд доволен Драко; тетка Беллатрикс улыбается через стол — он когда-нибудь продолжит ее партию. В новом учебном году Поттер со своей шайкой не появляется в Хогвартсе, бежит куда-то, пытается скрыться. События на первой космической сменяют друг друга, но Драко наплевать. Он подпирает голову ладонью, с заметной скукой взирает на испуганных учителей. Ему этот мир дарован, золотом выстилается путь. Усмешка окрашивает каждый день. Драко Малфой не стремится воевать; но держит все свои победы в руках. Наслаждается ледяной пустошью и не ищет в этом изъяна. Больше для него (у него) недостатков нет.