The Reason

- Еще немного и мы пойдем домой, – приходится уговаривать, как маленького. Голос ласковый до безобразия, саму тошнит. Эвен привычен к таким ласковым напутствиям. Он не реагирует. Даже не смотрит. Сидит себе на своей узкой кровати, расставив ноги и упершись локтями в колени. Его не волнует, что под глазами Сони залегли глубокие тени, а лицо осунулось. Его здесь вообще ничего не волнует, кроме одного. - Где Исак? – спрашивает он в тысячный раз. Соня уверена, что он не помнит, как тысячу раз получил ответ на свой вопрос. У него обострение. Плюс, таблетки, которыми его здесь качают под завязку. Единственное, что осталось в его голове – это образ кудрявого тощего подростка со странными тонкими губами и в вечно перекрученной бейсболке. Соня его не винит. У нее нет психоза и таблетки в нее не пихают пачками. Но в ее голове никого, кроме Эвена. - Он пока не может прийти. Уехал на Рождество к родителям. Она знает, что нужно отвечать. Она знает, как себя нужно вести. Вот только не помогает. - Значит, я поеду к нему, – Эвен вскакивает с кровати, глаза его вновь ярко горят тем заражающим все вокруг блеском. Только Соня знает, что этот блеск – призрак новой опасной идеи в его голове. – Всегда хотел познакомиться с родителями своего будущего мужа. Соня никак не показывает, что ей больно. Она знает, что под этой гиперактивной оболочкой одержимого влюбленного прячется ее спокойный, умный, смешливый парень, по которому она сейчас так страдает. По которому страдает Исак. - Мы уже обсуждали это, – терпеливо говорит она, руки ее сжимаются в кулаки. – Исак просил тебя дождаться его здесь. - Опять ты врешь. Хватит, Соня, я больше не нуждаюсь в твоем неусыпном контроле! – голос Эвена срывается на крик, он возмущен. Он всегда отталкивал ее, когда впадал в психоз, ему тяжело было сходить с ума в ее присутствии. Зато потом он был ей безмерно благодарен. - Кто же тогда тебе его обеспечит? – спокойно спрашивает Соня, глядя снизу вверх на своего бушующего парня. Эвен не здоров, но он не сумасшедший. Он видит ее, такую маленькую и сильную, и его накрывает чувство стыда вперемешку с раздражением. Он отворачивается, чтобы не сказать больше грубых слов, чем сможет вынести ее потрепанная душа. - Мы с Исаком со всем справимся сами, – он смотрит в окно, распрямив плечи. Соня видит лишь его спину, но уверена, что он улыбается, вспоминая свое кудрявое недоразумение. Слова вырываются раньше, чем она успевает понять их: - Но сейчас его нет рядом, так ведь? Эвен вздрагивает и оборачивается к ней. Глаза налились кровью, а кожа вокруг них посинела. Он потел каждый раз, когда впадал в манию. Он слегка дрожал, как будто у него болезнь Паркинсона, когда не мог проявить двигательную активность. Соня ненавидела видеть его таким. Она уверена, что Исак расплакался бы, увидев любимого в таком состоянии. Соня и сама плакала, когда впервые увидела. Тогда она тоже была влюблена. - Ты держишь его от меня подальше, – прошипел Эвен, – не притворяйся, что это не так! Это было чистой правдой. Исак звонил ей почти каждый день. Он караулил ее рядом с домом. Она не перемолвилась с ним ни словом за прошедшую неделю. Ей было его невыносимо жалко. Ей было жалко себя. Но больше всего сердце болело за Эвена. - Не неси чушь, – холодно произнесла Соня. – Я не против ваших отношений. Ты же знаешь, я лишь забочусь о тебе. Эвен стал вдруг таким беззащитным. Таким, каким являлся на самом деле. Таким, каким его тяжело было увидеть. Он пересек комнату очень быстро и резко. Соня отшатнулась бы, если бы не привыкла к этим движениям. - Тогда выпусти меня отсюда, – попросил он, беря ее руки в свои. Этому сломленному голосу, в котором звенели слезы, этим несчастным голубым глазам нельзя было отказать. Если бы Соня не испытывала все эти трюки на себе в течение четырех лет, она бы сдалась. – Эти белые стены сводят с ума. Она знала, что он не лжет, чтобы выбраться к своему обожаемому Исаку. Внутренность этой палаты давила. А Соня давила на Эвена. - Ты в распоряжение врачей, не в моем, – тихо ответила она, пытаясь сжать его ладонь. Эвен вздрогнул и опустил взгляд. Правильный путь чувствовался под ногами девушки. – Они говорят, ты не принимаешь таблетки. И что ты снова пытался сбежать, – Эвен поджал губы. Ему стыдно. Соня почувствовала опору. – Если ты продолжишь в том же духе, то не успеешь очухаться к новому семестру, – ей пришлось вздохнуть, чтобы привести чувства в порядок. Тяжело. – И не встретишься с Исаком. Эвен прижимает ладони к лицу. Он молчит, но для Сони эта тишина громче, чем надрывные рыдания. - Ты должен снова начать принимать их, – настойчивее произносит она. Эвен стонет и говорит сквозь пальцы: - Мне от них так плохо. Соне ничего не стоит заключить его объятия. Такого большого, но такого хрупкого и уязвимого. Соня почти ненавидит Исака за то, что в его объятиях Эвену было бы удобнее. - Я знаю, милый. Но все закончится быстрее, если ты будешь принимать их. - Я не хочу, – шепчет он, утыкаясь своим вздернутым носиком ей в плечо. Он обнимает ее крепко, закрывает глаза. Ее руки не сходятся на его широкой спине. – Я лишь хочу к Исаку. Она его не отталкивает. Он сам ее отпускает и вновь отступает к окну, отворачиваясь. Раньше было легче. Раньше его легче было уговорить, убедить. Раньше он, быть может, не любил ее, но чувствовал поддержку лишь в ней. А сейчас в его сердце появился Исак и Эвену просто плевать на все, кроме него. - Ты видишь здесь его? Нет! Хватит упрямиться, Эвен, – Соня сжимает кулаки в бессильной злобе. А ему все равно. – Ты ведь хочешь к нему? Значит, начни принимать ебанные таблетки! – голос Сони срывается на крик, а Эвен все еще никак не реагирует. Его глаза опущены в пол, лицо превратилось в застывшую маску – так и не поймешь сразу, что у него на уме. Соня жалеет, что сорвалась. Криком от него никогда не получалось ничего добиться. Особенно, в больнице. Эвен их ненавидел. Как и пилюли, от которых его постоянно тошнило и клонило в сон. Она так устала. Она нормально не спала почти неделю. Все то время, что она находится вне больницы, ей приходится работать, потому что Джер отказался выдавать ей больничный по уходу за парнем. Слишком часто она их берет. Всю неделю ей приходится удерживать мать Эвена от посещения его в больнице – не за чем ей знать, что ее сын пошел разгуливать по городу нагишом, после того как хорошенько отымел в «Grand Palace» свою новую любовь всей жизни. Соня врет ей, что у Эвена заскок и он не хочет никого видеть, и мать винит ее в том, что не уследила, не досмотрела. Соня с ней полностью согласна. Она выходит из палаты и запирает за собой дверь. Она идет в кабинет врача, наблюдающего за их разговором через одностороннее стекло. Коридор пустой и холодный. Все похоже на шпионский фильм, на которые Эвен таскал ее временами. Все похоже на страшный сон, из-за которых Эвен спит не более четырех часов в сутки. В кабинете ее ждет сюрприз. Она бы обязательно удивилась, если бы остались силы. Но их нет, поэтому она скользит по Исаку взглядом, переводя его на мистера Стерна. - Что он здесь делает? – требовательно спрашивает она. – Я думала, это приватный разговор. У Исака красные, заплаканные глаза. Его трясет в теплой растянутой толстовке. Соня видит, как потрескались его губы, и ей противно думать, что Эвен наверняка облизал своего любимого с ног до головы. Исак зацелованный. Исак такой любимый. Эвен пробил бы стену, если бы знал, что он стоит в паре метров от него. А она получает лишь вшивую неблагодарность. И продолжит получать ее, лишь бы Эвену стало лучше. - Они слышали мое имя, – отвечает за мистера Стерна Исак, с трудом отводя взгляд от Эвена, сидящего на кровати. – Когда мы с Эскилем обзванивали больницы, и я представился, меня переключили… - Вопрос мой остался. Что он здесь делает? – девушка перевела на врача прищуренные глаза. – Вы же не думаете, что он может помочь? Доктор Стерн поправил сползающие с носа очки. - Когда я расспрашивал Вас о новой причине психоза, Вы говорили мне, что не обсудили с парнем… - Я сказала, что он болен, – прервала его Соня. Ей давно казалось, что пора сменить лечащего врача. – Не думаю, что этого недостаточно, чтобы он отвалил. - Я не собираюсь бросать его только потому, что он болен. Сказать, что Соня не ожидала таких громких слов – значит, соврать. Этот ребенок жил в своем киношном мире, с сериальными чувствами и драматическими эффектами, где конец фильма означал счастливый конец. В жизни Эвена не было хэппи энда. - Он не любит тебя, – Соня натянула улыбку. Лицо трещало от усталости, а губы дрожали от жалости. – Ничего к тебе не чувствует. Он просто одержим. - Ты не знаешь этого, – прошептал Исак, не шевелясь. Доктор Стерн хранил молчание. Соня совершенно не понимала, с какой целью он пригласил Исака в больницу. Может, ставил очередной эксперимент? Они, врачи, это любили. - Я вылечу его, – убежденно произнесла Соня. – Исправлю все, что ты сделал, потому что мне не плевать на него, потому что я забочусь о нем и хочу, чтобы с ним все было хорошо. - Я хочу того же. - Нет, – губы Сони искривились, голос задрожал. У Исака блестели глаза. Он выглядел ничуть не здоровее Эвена. Это сбивало с ног. – Ты хочешь его любви. Ты хочешь, чтобы он снова был рядом с тобой милым, веселым, умным. Хочешь, чтобы он был с тобой нежен и чтобы спал рядом с тобой, а не слонялся по ночам неизвестно где и неизвестно с кем, – Соня поняла, что щеки у нее мокрые. Она улыбнулась, потянув носом. – Но этого не будет. - Ты не позволишь? – с вызовом спросил Исак, вздернув голову, чтобы не было видно, как слезы стремятся заструиться из его зеленых глаз. Соня знала, что нельзя кричать. Исак так же болен Эвеном, как тот им. Разве что он сам согласился на эту пытку. Она должна говорить с ним осторожно и уверенно. Достучаться, разумеется, не получится, но она хотя бы поселит эти мысли в его голове. У нее был опыт общения с одержимым. - Нет. Он сам тебе не позволит. Ты ребенок, Исак. Ты не можешь позаботиться о нем. Ему нужна сильная рука. Ты хочешь, чтобы он был улыбчивым и милым, но он не будет покладист рядом с тобой. Он будет делать то, что хочет, и вновь угодит сюда. Исака ее слова разозлили. К сожалению, с ним сложнее, он ведь в своем уме. - С тобой такого, конечно же, не случается? – усмехнувшись, спросил он. – Какой раз он здесь, мистер Стерн? Шестой? Браво, Соня. Жалость вспыхнула синим пламенем и осыпалась на пол пеплом. Соня впервые почувствовала желание выцарапать кому-нибудь глаза собственными руками. Она уверена, что Исака останавливает от желания приложить ее об пол лишь присутствие врача. Соня когда-то обещала себе быть сильной, ни о чем никогда не жалеть и не оправдываться. Зароки треснули. - Ты не имеешь права ставить мне в вину то, что он не здоров. Я стольким ради него пожертвовала, столько сделала… - Может, пора передать кому-то эту ношу? – прервал ее Исак. Незримо от него повеяло силой. Слезы исчезли. Соне даже на секунду показалось, что она может доверить Эвена ему. Чувство прошло слишком быстро. – Может поэтому тебе и пришлось жертвовать, потому что ты не могла? - Мистер Вальтерсен! – воскликнул доктор, приближаясь к ним. Точка кипения. - Думаешь, справишься лучше? – прошептала Соня. - Я хочу попытаться, – в тон ей ответил Исак. - Он живой человек, Вальтерсен. Попытка может дорого ему стоить. За стеклом раздался металлический кашель. Эвен принял таблетки от вошедшей медсестры и опорожнил стакан с водой в пару глотков. - Я не уйду, Соня, – Исак не мог отвернуться от стекла. За ним Эвен улыбнулся своим мыслям и отставил пустой стаканчик из-под таблеток. – Пока существует шанс, что он действительно меня любит, я его не оставлю. - Нет такого шанса, Исак, – безжизненно проговорила Соня, не отводя взгляд от прилегшего на постель Эвена. – Я слишком давно о нем забочусь. Слишком хорошо его знаю. Она утерла соленые дорожки с щек и взяла пальто с кресла, в котором его оставила. - Вы можете предложить мальчику другой способ лечения, – обратилась она к Стерну, обматывая шарф вокруг шеи, – вы психиатр, это ваше право. Но мне некогда ставить эксперименты. Мне нужен мой парень, живой и здоровый. И если все, что вы можете мне предоставить – рецепты на таблетки и мягкие стены, пусть. Я сделаю все сама. Она покинула кабинет, даже не подумав закрыть за собой дверь. Исак остался у стекла. Его определенно необходимо было положить в ту же палату.