Сантиметров не хватает

Самба белого мотылька             У открытого огонька,             Как бы тонкие крылышки не опалить,             Лучше мало, да без тоски             Жить как белые мотыльки             И летать себе не далеко от земли.

Жить нужно непременно хорошо,             Выбирая то, что сердцу мило.

Он её несильно, но обжёг             А она недолго, но любила.*

***

      Вика безнадёжно опаздывала. Время доходило до половины седьмого, а девушка до сих пор носилась по комнате в поисках одежды. Давыдова взирала на всё это со скептизмом, коей был присущ девушке. А Саша пыталась подбодрить Соболеву, правда, получалось не очень, но блондинка искренне пыталась помочь.       Когда же до начала сеанса немного немало двадцать минут, Вика выскочила из дома, предварительно отключив Skype  — экран потух, и подруги исчезли из поля зрения девушки.       Не став ждать мини-коробку, которая именуется лифтом, Соболева, перепрыгивая ступеньки через одну, неслась на всех парах к кинотеатру.       Правда, этот фильм нужен был Вике ровно настолько, насколько её младшей сестре нужен кот при её-то аллергии на этих пушистых. Нет, девушке нужен был совсем не этот киносеанс, нет, ей нужен был Илья. Целиком, на отдельные его части Соболева не согласится.       Слишком быстро у них всё развивается, что Вике и нравилось, и не очень. Раньше, до того, как всё это завертелось, она читала по совету одноклассниц книги-романы. И героини её бесили. Жутко, до отвращения и презрения. Все они были до тошноты идеальны, красивы и элегантны. Все события развивались стремительно, ярко и броско. Но ведь в жизни такого не бывает. В жизни всё скучно, уныло и серо.       Тем не менее обычная и местами скучная жизнь, может заиграть красками. Их… отношения развивались слишком быстро, но, даже несмотря на этот нюанс, было в Миронове что-то, что притягивало всех девушек, не исключая Вику. И это не внешность альфа-мега-крутого самца или обаяние, которого у парня было предостаточно. Нет, что-то другое и не менее привлекательное.       -Вика, чёрт, быстрей, сеанс уже начался, — Илья был раздражён. Парень не любил, когда опаздывали, но сам нарушал своё же правило и почти всегда приходил позже назначенного времени.       -Прости, но у меня была экстренная ситуация, — ответила Вика с улыбкой, заходя в кинотеатр.       М-да? И какая же? — подавая билеты на проверку, спросил Миронов.       -Утюг сгорел, — не моргнув глазом, соврала девушка. Ребята зашли в зал и сели на свои места.       -И часто у тебя сгорают утюги? — спросил Илья, поворачиваясь к Вике.       -Каждый божий день.

***

      -Соболева, успокойся. Это всего лишь фильм! — идя по тёмным переулкам, парень тщетно пытался прекратить поток слёз одноклассницы.       -Ты не понима-а-а-аешь! Это же Лога-а-ан, он идеален! И тут… Там… У-у-у…- сев на лавочку, Вика вздохнула и вытерла слёзы. — Нет, это конечно глупо, рыдать над вымышленным героем, но… Боги, да я прожила с Росомахой семнадцать лет! Чёрт, да моя жизнь скучна. И этот герой был чем-то вроде отдушины. Я слишком много витаю в облаках, потому что в реальной жизни никогда не сбудется ничего из того, о чём я мечтаю. Понимаешь? Логан был реальным героем в нереальном мире. И я не знаю, почему я так бурно реагирую! Это, чёрт возьми, идиотизм, я знаю. И… Я слишком мечтательна. Это плохо. Это ужасно. И, скорее всего, я просто боюсь остаться наедине с собой. Все мои мечты летят в яму, название которой: «Реальная жизнь». Ты не поймёшь, я уверена, но хотя бы попытайся прежде чем бежать и трепаться о том, какая я ненормальная, ладно? А знаешь, что самое обидное? Ничего не сбудется. Ничего и никогда.       -Знаешь, Вика, ты нормальная, — нарушая тягостное молчание, проронил парень. — Не смотри на меня так. Я серьёзно. Ты мечтаешь, ты умеешь это делать. Я вот не умею. Мне никогда не снились сны с радужными пони, гномами и прочим, вообще никакие сны не снились. Я не мечтаю перед сном, мне просто не о чем. Так что, Вика, ты — счастливчик.       Они замолчали. Просто говорить было не о чём. Тишина была не гнетущей, скорее, уютной. Просто молчали, думая каждый о своём. И каждый вёл свой диалог. Без слов, их просто не было.       —Снег пошёл, — Вика подняла глаза к небу, улыбнувшись.       —Потанцуем? — тихий, почти беззвучный вопрос.       —Здесь?       —Здесь. Этот парк идеальное место.       —А музыка?       Илья усмехнулся, вставая с лавочки и поднимая девушку следом. Музыка найдётся. Протянув однокласснице наушник, парень надел второй. Ну вот, и музыка.       —Оригинально. Мне нравится, — почти неслышно прошептала девушка.       —Ты так красиво говорила,       Только мне понятно без слов.       Но как же ты ко мне остыла,       А я то думал, что это любовь**.— пропев первый куплет, Миронов улыбнулся, крутанув девушку в танце.       —И если это игра,       То кто из нас проиграл?       И ты виновата сама,       Что на этот раз тебя потерял.— принимая правила негласной игры, Соболева допела свою часть.       Это был их танец. Странный, местами дикий, но он был их. Полностью. И, наверно, в этом танце был страх. Страх потерять часть себя, погрязнуть в серой жизни.       И оба понимала, что страх — это самая базовая, самая человеческая эмоция.       Они танцевали долго, пока сумерки окончательно не накрыли город. Были они, их музыка, их танец, их первый снег.       Им пора бы разделить этапы жизни, установить статус своих отношений, которые сейчас имели весьма размытые границы.       Они ненавидели друг друга за ту честность, искренность, что проявили совсем не давно. И, может, они любили, совсем чуть-чуть.       Миронов хотел продолжить этот день, но Вику он всё же хотел больше. Схватив одноклассницу за руку, зашёл вместе с ней в туалет. Место, конечно, ему не нравилось, но выбирать не приходилось.       —Оу, мы в туалете… Мужском. Ух ты.       —Просто заткнись, — тихий рык, и Илья уже нависает над рыжей.        И, может, Вика не была против того, что Илья над ней в такие моменты берёт власть. Может быть. Хотя нет, ей точно нравилось. Но она никогда об этом не скажет. Никогда.       Одежда отлетала в сторону, она была им не нужна. Всего лишь кусок материи.       Его руки сминали нежную кожу, оставляя метки, а губы касались лица и шеи, спускаясь к груди.       Между ног сладко заныло, тело девушки покрылось испариной, было не выносимо жарко.       Жадные, дикие поцелуи Ильи привносили свою долю наслаждения, это потом, позже, Вика обязательно будет себя корить за секс в туалете. Обязательно. Но попозже. Не сейчас.       Илью никто и никогда не видел таким. Каждая мышца на теле парня напряглась. В мгновенье его губы накрыли губы Соболевой, желания отстраниться не было ни у кого.       Миронов плотнее прижался к Вике, позволяя ощутить его возбуждение. Знать, что он её желает для Вики просто восхитительно. Илья целовал её страстно, влажно, похотливо. Коленом парень раздвинул ноги девушки, пристраиваясь между ними. Изо рта рыжей вырвался полустон-полурык.       Илье нравилось видеть смущение и похоть во взгляде девушки. Это изумительно. Накрыв губами сосок, Миронов втянул его в руки, и тогда Соболевой окончательно сорвало крышу. Сдалась без боя. Инстинктивно выгибая спину, Вика подалась вперёд.       —Я ненавижу… За то что рядом нет тебя ненавижу, — хрипло протянул парень.—Иди ко мне.       Вика вцепилась в плечи парня, остатки здравого смысла сошли на нет, как только резким, глубоким толчком, парень заполнил собой Вику полностью, без остатка.       Огромные ладони приподняли Соболеву за ягодицы, позволяя ему глубже войти неё.       Он не выдерживает, с силой впивается в пухлые губы, кусая до крови, вырывая такие желанные для него стоны. Она восхитительно узкая, вызывающая восторг от того, что никто не сможет чувствовать то, что она позволяет ему.       Каждый его толчок отдаётся волной наслаждения, которое становится всё сильнее.       Она стонет под ним, извивается. Стройные ножки обвивают его талию, притягивая ближе, хотя казалось, что быть ближе уже невозможно. Он не останавливается, лишь рваные движения стали быстрей, а губы оставляли на белой, как снег, коже краснеющие следы.       Она лишь сильнее выгибается, призывно облизывая пересохшие губы.       Илья сделал несколько движений, и Вика громко застонала, содрогаясь, всхлипывая.

***

      Даже секс был основан на страхе. Странно. Ей семнадцать, ему вот-вот будет восемнадцать. Такие большие, а до сих пор боятся. Только неизвестно, чего боятся эти двое. Они ведь будут молчать до последнего, даже если страх будет пожирать изнутри. Да и сама эта боязнь у них странная, неординарная. Эти двое боялись будущего, вернее того, что их там ждёт. Неизвестность пугает, заставляя мысли путаться, разбегаться в разные стороны.       Один фильм, который по сути отображение фантазии, в чём-то их сблизил, объединил. Нереальная история соединяет реальных людей лучше, чем купидон.       Вот, что ещё стоит знать о страхе — он постоянен. Он всегда будет с нами. Побеждая один, мы приобретаем другой.       Закон круговорота страха в природе не понять, он не достижим пониманию людей.       И что самое главное, на следующий день они притворялись, будто вчера ничего не было, ни танца, ни кино, ни кафе.       Каждый играл свою роль, надевая маски. В глазах других они были прежними. Но то, что происходило у них внутри, не знал никто.       Да они и сами не могли разобраться. И, наверно, их чувства тоже игра. Но играют они правдоподобно.       И они ненавидят друг друга.       И любят.       Совсем чуть-чуть.       Но любят.