Аксессуар

Как говорил психоаналитик моего пса Бастера: «Если вы, мистер Грэм, создадите для своего подопечного наилучшие условия, он совершенно естественным образом сможет успокоиться, и нужда в рецептах на сердечные капли отпадёт сама собой». О, доктор Дженкинс, вы и не подозревали, насколько вы были правы. Итак всё началось с того, что позавчера я проснулся с настойчивым желанием купить себе гроб. Нет, у меня не было подозрений, что моё здоровье ухудшилось. С финансовым положением дел также все было в норме, что не обязывало меня прибегать к столь нелепой инвестиции. То ли мысль обзавестись предельно необычным аксессуаром меня так прельстила, то ли я всегда был человеком, смотревшим далеко вперед, как бы там ни было, а возникшее наитие подверглось реализации в тот же день. Выбор пал на простой и добротный осиновый ящик, который мне охотно продали в похоронной конторе моего района. Без лишних вопросов высокий и подтянутый работник офиса, который был единственной живой душой в том аляповатом помещении, помог мне погрузить покупку на крышу автомобиля и напоследок сказал, что их (кого их?) фирма будет рада снабжать мой развивающийся бизнес всем необходимым. Неужели «они» приняли меня за своего? Туда я обратился лишь по той простой причине, что вывеска с неуместным названием «Меркурий» отчетливо запечатлелась в моей памяти. Кому придет в голову называть похоронное бюро именем планеты? Хотя возможно «они» намекали на бога торговли, что весьма честно с «их» стороны. Впрочем, меня вовсе не обсчитали. Пятьдесят долларов не большая потеря. Я вежливо кивнул и быстро уехал, мысленно пожелав «их» фирме всяческого благоденствия. Уже в полдень гроб разместился в зале около софы. Тут его функциональное назначение, как ни странно, стало менее очевидным, так как издалека он походил на дорогой и бестолковый дизайнерский стол. В его присутствии я почувствовал себя немного неловко, будто пригласил в гости парня, не зная как с ним сладить в беседе. Поэтому, чтобы дать нам немного времени привыкнуть друг к другу, я оставил гроб в компании своей мебели, а сам пошел на кухню готовить чай. Затем я вернулся в комнату уже с подносом и одним движением поставил его на свой новый «стол». Это вышло у меня совершенно естественно, будто я проделывал это уже сотню раз. «В крайнем случае, если я не использую его так как следует, в нём можно хранить шерстяные свитера», — подумал я, не вполне отдавая себе отчет в том, что значит в моём случае использовать гроб верно. Когда чай был выпит, а первое беспокойство растаяло как сахарный кубик, Я решился украсить свой стол небольшой серой скатертью и подаренной мне сто лет назад голубой стеклянной вазой. Цветов у меня, как на зло, не оказалось. Во дворе имелась лишь увядшая трава всех оттенков зелёно-коричневого. Постояв с минуту, я убрал вазу в шкаф, так как мысль поместить в неё пучок салата представилась мне совершенно абсурдной. Мы снова остались один на один с гробом. Уже вечерело. Стояла тихая безветренная погода. В такое время кажется, что даже мухи в комнате летают шумно. Не то, чтобы у меня было много мух, дело не в этом. Забудьте. Просто тишина придала мне сил, и моё тягостное чувство сменилось намерением обуздать предмет, столь сильно смущавший меня. А ведь это я потратил на него деньги, а не он на меня. И он был мне должен, а не наоборот. Снова я ухожу куда-то не туда. Короче говоря, я в него залез. Тут всё сразу встало на свои места. Отгородившись от тишины дома деревянными стенками с мягкой обивкой, я только усилил её. Ноющее чувство неудовлетворённости пропало, на его место пришла какая-то тихая весёлость. Я стал представлять, как удивились бы мои знакомые, обнаружив меня в таком нелепом положении. Возможно, мне предложили бы уйти в оплачиваемый отпуск или сократить часы «полевых» работ. Я улыбался своим мыслям, приобнимая себя за талию. В эту минуту я жутко себе нравился. Знаю, что руки следует класть на грудь, но, в конце концов, это моё имущество, и мне решать, как именно его эксплуатировать. От испытываемого мною уюта я скоро заснул. Спал я без сновидений, крепко. Зайди в мой дом шайка воров, я едва ли бы об этом догадался. Как потребитель, могу сказать, что мебельным компаниям стоит всерьез задуматься над проектированием подобных кроватей: дёшево, практично, удобно. Если бы в комплект шли детали для сборки и ключ, такую постель возможно было бы брать с собой в отпуск или в командировку. Меня разбудили птичьи крики. Месяц назад я повесил скворечник у себя на заднем дворе и с тех пор каждое моё утро начинается с крылатых побоищ за окном. Я решил кормить их один раз в день, чтобы эти божьи создания не слетались ко мне со всей улицы. По резвым пискам моих крылатых друзей я догадался, что было уже около восьми утра. Давно у меня не получалось так расслабляться. «Нужно будет зайти на интернет страничку похоронного бюро и оставить хвалебный отзыв из первых рук», — подумал я, но тут же осёкся, понимая, что вставать отнюдь не намерен. Нет, дело не в затёкших ногах или спине, чувствовал я себя превосходно. Возможно, даже слишком. Мне не хотелось выходить наружу. Так что весь следующий день, то есть вчерашний, я провёл в тихой медитации, наблюдая за птицами с помощью своих ушей и воображения. На удивление, я почти не чувствовал голода и позывов в туалет, мне лишь хотелось не менять своей блаженно удобной позы как минимум до вечера, настолько та была удачно принятой. Что было потом мне уже сложно объяснить доходчиво. В девять вечера начались непрерывные телефонные звонки. Один за одним они продолжались, методично изнуряя мои барабанные перепонки, и так вплоть до полуночи. Сначала я планировал встать и отключить телефон, но постепенно даже эти агрессивные попытки вызвать меня стали частью фона, под который мне приятно лежалось в полном умиротворении. По-видимому, это заслуга ортопедической подушки, умело подстроившейся под форму моей головы, однако, мог сработать и рецессивный ген от моего дяди Джона, чьим девизом было: «Дайте мне удобную постель, и я ни сдвинусь с места». Я задремал и увидел Чесапикский залив, хорошо знакомый мне с раннего детства. Семилетним мальчиком я любил гулять у берега этого водного гиганта, изучая разнообразные камешки, выплывающие к осени водоросли и мелкую рыбёшку. Тогда один вид родной воды заражал меня чувством таинственной надежды, сулящей когда требуется уверенность во встрече нового друга или в поездке за город, которую отец то и дело откладывал. Все казалось возможным. Теперь же во сне я видел себя взрослым, за своим любимым занятием. Резиновые сапоги поблёскивали от мокрых колечек по их площади, солнце приятно жгло затылок, солоноватый воздух щекотал нос, а рыбы было в избытке. Поплавок неустанно подпрыгивал. Потом всё исчезло, постучали в дверь. Я вздрогнул. «А что если это грабители? — подумал я, — глупости, грабители не стучат в дверь». Я сосредоточился и попытался прислушаться. Несколько человек, два или три. Что-то оживлённо обсуждают. По спорящим голосам я узнал Алану, Джека и доктора Лектера и успокоился. Посовещавшись, пришедшие решили вскрыть замок. Помню, я ещё подумал, что непременно заставлю их уплатить ущерб. Как быстро, однако, проходит первый испуг. Они вошли. Пару минут ходили по дому, а затем, видимо, заметив гроб, решили его открыть. Крышка коротко скрипнула. Я улыбнулся про себя, ещё не понимая, как именно мне следует объясняться. Свет. Затишье. И… Шутка ли, а я вдруг понял, что могу усилием воли замедлить свой пульс, что и было мною сделано. Меня щупали, встряхивали, осматривали ротовую полость, светили в глаза фонариком, но я, к своему величайшему изумлению, блестяще справился со всеми испытаниями. В конце концов, через минут семь доктором Лектером был озвучен вердикт: «Он мёртв». Затем последовало долгое ожидание группы коронеров. Лёжа теперь на ковре я слышал, с какой педантичной тщательностью они осматривают каждый миллиметр дома и строят теории о том, каким образом в гостиную мёртвого агента ФБР мог попасть гроб. Когда толпа удалилась, над моим бездыханным, почти бездыханным, телом ещё немножко поворковали мои преданные коллеги, но и им пришлось признать, что пора бы уже закругляться. Итак, прошлую ночь я провёл в морге. Там, попрошу заметить, было не столь удобно, зато я смог испытать новоприобретённые способности в условиях пониженной температуры. На этот раз мне приснился мой милый осиновый гроб с небесно-голубой обивкой. Он плыл по воде, в то время как я беспомощно лежал на берегу без права пуститься за ним вдогонку. «А что, если они решат похоронить меня в другом гробу?» — Думал я во сне. Как ни странно, а больше всего меня волновало мнение моей облюбованной постели. Звучит дико? Но мы ведь говорим с вами откровенно, не так ли? Закономерно спросить: «Как это произошло?» А как вообще люди находят свою судьбу? Я тосковал по нему. На утро, это было утро сегодняшнего дня, моим телом занялись Прайс и Зеллер. Видно, они сами вызвались одеть меня и подготовить к предстоящему торжеству. Пока ребята натягивали на мои бледные ноги брюки, я размышлял над своими планами. Я до последней минуты не знал, как всё обернётся. А теперь я здесь, в своём гробу. Я не мог не узнать его. Кажется, он даже сохранил тепло моего тела. Вот меня опустили в землю. Священник прочитал молитву, Джек, Брайан, Беверли произнесли короткую речь. Вот летят брошенные горсточки земли. Затем в дело идут лопаты. Ещё не поздно очнуться. Ещё можно встать и всех удивить. Но так лень.