I'll colour me blue

      Ключи отпирают дверь в квартиру. Новый дом. Запах недавно поклеенных обоев вскружил мою голову. Но никакой запах не может помутить мой рассудок так, как это делает новая книга. Иногда мне кажется, что именно для того, чтобы ощутить этот божественный аромат девственных переплетов, которые никто до этого не удостоился чести открыть, я и купил половину своей драгоценной псевдо-библиотеки.       Прохожу в будущую спальню. В моем воображении вырисовывается картина. Прямо в центре комнаты, у стены совсем скоро будет стоять огромная кровать, на которой вполне уместимся я и Эль. Хотя, какой бы огромной кровать не была, я всё равно буду спать где-то ПОД ней, а не НА ней. Одна из прелестей семейной жизни.       Эль — моя беременная жена. Жена, которую я очень люблю. Мы уже три года вместе. Знаем друг друга с ранних лет, всем знакомая история о том, что наши мамы были подругами и бла-бла-бла. Элеонор безумно любит почти на каждом семейном ужине выслушивать душераздирающую историю о том, как наши мамы встретились, и как мы с Эль сдружились с того момента, как впервые увидели друг друга. По крайней мере, она была душераздирающей тогда, когда нам её рассказывали в первые десять раз, когда мне было пять лет, а Эль — четыре. Но не сейчас, когда я уже 22-летний мужик. Мне кажется, что если бы наши мамы написали книгу об этом, то для них она была бы подобна Библии.       Когда мне было девятнадцать лет, я осознал, что Эль не просто подруга для меня. Именно тогда я сразу признался ей в своей симпатии. Она рассказала мне, что влюблена в меня с семи лет и во всех красках описала мне все эти годы безответной любви ко мне. Эта самая девушка, которая претворялась моим другом, когда я рассказывал ей о том, в кого я в очередной раз втюрился, и кого я в очередной раз трахнул на очередной вечеринке. Эта девушка скрывала свои чувства, терпела рассказы о моих похождениях только ради того, чтобы быть рядом с человеком, в которого она влюблена. Я сбился со счета, в какой раз я тогда чувствовал себя полным идиотом, ведь я не замечал всего этого.        Через год отношений мы сыграли красивую свадьбу. И вот скоро годовщина того дня, когда я осознал, что любовь всей моей жизни находилась всегда у меня под носом. Эль на шестом месяце беременности. Я счастлив. Скоро начнется новая жизнь — новая квартира, новый режим сна и другие прелести, которые приготовил для нас наш будущий малыш.       Перехожу в соседнюю комнату. Совсем скоро я буду молиться на нее. Мы с Эль планировали сделать здесь детскую. Но немного подумав, решили, что будет неудобно посреди ночи бежать в соседнюю комнату, чтобы успокоить малыша. Поэтому, к моему счастью, тут будет мой кабинет, хотя кабинетом это назвать сложно. У стен будут стоять большие шкафы для книг, огромной коллекции журналов, статуэток с разных поездок, CD-дисков моих любимых исполнителей, мягких игрушек. У окна будет располагаться письменный стол с компьютером. На пустых стенах будут красоваться плакаты с моими любимыми сериалами, фильмами, группами, певцами, певицами и много-много гирлянд. На подоконнике будут мои растения. Также в этом «кабинете» будет стоять мои синтезатор и гитара, пожалуй, единственные вещи, которые будут оправдывать то, что я называю это священное место «кабинетом». Наконец-то у меня будет место, где я спокойно смогу уединиться, послушать музыку, которая нравится МНЕ, а не Эль, посмотреть сериалы, фильмы, почитать. И вообще, это комната, в которой я буду самим собой, здесь я буду себя чувствовать свободно и умиротворенно. Эль не любит то, чем я увлекаюсь. Она терпеть не может, когда я трачу деньги на книги, журналы с плакатами, на CD-диски 5SOS, Тейлор Свифт и других. Она говорит, что эти увлечения делают из меня маленькую девочку-фанатку, и, что всё это никак мне не пригодится в жизни. Я не слушаю её. Как бы я не любил свою Эль, мне плевать, что она думает о том, что меня интересует. Один из моих девизов звучит так: «Не думай о мнении окружающих, а просто делай то, что тебе нравится». Очень жаль, что мне придется наслаждаться этой комнатой недолго, через года три-четыре, когда малыш подрастет, это будет его комната.       Мои мысли прервала песня Эда Ширана «Photograph», исходящая из моего телефона. Это моя любимая песня за последние несколько лет, с тех пор, когда она вышла. Ещё не достав телефон из кармана, я уже понял, кто мне звонит. — Любимая? — Луи, объясни мне, пожалуйста, — первую часть предложения девушка произнесла спокойным голосом, — НАХРЕНА ТЫ ДАЛ ГРУЗЧИКАМ АДРЕС СТАРОЙ КВАРТИРЫ? КУДА МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕТЬ ЭТИ ОГРОМНЫЕ ШКАФЫ ДЛЯ ТВОИХ ЧЕРТОВЫХ КНИГ?! -Элеонор уже орала в трубку. — Солнышко, чего ты кричишь? Тебе же нельзя нервничать! А сквернословить — тем более. Скажи мне, грузчики ещё не уехали? — Нет, — послышалось на другом конце провода. — Просто дай им адрес новой квартиры и вежливо попроси, чтобы они перевезли шкафы. Позже успокойся и выпей чай, он успокаи… — я не успел договорить, как она снова стала кричать. — Луи, когда ты уже поймешь, что Я НЕ ТЫ?! Я. НЕ. ЛЮБЛЮ. ЧАЙ! -последнее предложение она произнесла, подчеркивая каждое слово. — Хорошо, просто успокойся. — НЕ УКАЗЫВАЙ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! Я СПОКОЙНА! — Эль повесила трубку. — И я тебя очень сильно люблю, милая, — уже самому себе сказал я.       Это был не первый скандал за последние сутки. И так все шесть месяцев. Мы и до её беременности нередко ругались, но когда начался этот период, я буквально стал жить в аду. Я, конечно, понимал, что у многих женщин во время беременности съезжает крыша, но не думал, что можно быть настолько неуравновешенной. Я всегда списываю это на шаловливые гормоны и пытаюсь быть спокойным. Правда, не знаю, продержусь ли я до рождения малыша.       Я закрываю квартиру и спускаюсь вниз, к машине, чтобы взять коробку с вещами. Сегодня у меня будет несколько таких походов, ибо вся моя «Ауди» забита такими же коробками, наполненными вещами. В багажнике, на задних сидениях, на переднем пассажирском: они везде! Учитывая то, что это всё даже половины всех наших вещей не составляет, я несколько дней буду приезжать сюда.       Лифт открылся на девятом этаже. Иду к квартире. В моих руках большая коробка, из-за которой я не вижу, куда направляюсь, и ваза, которая не поместилась в коробку. Вдруг я чувствую толчок. Ваза разбивается и несколько осколков ранят мою руку. Коробка падает на пол, я хватаюсь за раненную руку здоровой и кричу от боли. Чувствую влажность в уголках глаз. Вижу, передо мной стоят чьи-то ноги в черных узких джинсах. Моя голова опущена, поэтому я не вижу лица виновника ситуации. — БЛЯТЬ! ТВОЮ Ж МАТЬ! СМОТРИ, КУДА ПРЁШЬ! СУКА… — вырвалось из моих уст. — Боже! Извините! Извините, пожалуйста! Я… я вас честно не видел! Мне очень жаль! — в голосе прозвучали искренние нотки сожаления, но со злости я продолжал язвить. — ЗАСУНЬ СЕБЕ ИЗВИНЕНИЯ… — я прошипел от боли. — Пошлите ко мне в квартиру. — Никуда я с тобой не пойду! — Пошлите! Я обработаю вам рану! В первый раз за весь диалог я посмотрел собеседнику в ярко-зелёные глаза и кивком дал понять, что я согласен отправиться в его квартиру.