Моё Демоническое Солнце

      Почему он? Почему именно он? Неужели Вселенная всегда будет издеваться именно над ним? Неужели, все эти улыбки, поддержка, дружба — были ложью?       И неужели она действительно так сильно его -ненавидит?       Так Диппер, уже не Пайнс, вопрошал себя все время по пути к статуе. Внутри больно затягивалась какая-то странная пружина — еще вот-вот, и его просто прорвет от эмоций.       Лучше бы он не знал. Лучше бы он вообще сегодня не просыпался. А может, он и не просыпался? Может, это просто кошмар?       По руке порывом ветра хлестнула зеленая лапа ели, больно уколов Диппера. Маленькие царапинки чуть-чуть побаливали и неприятно саднили.       Нет. Это не сон. Это реальность. А значит…       Мейбл действительно предала его.       Он мог ожидать предательства от Венди, от дяди Стена, но никак не от неё! Она просто отреклась от него!       И рассказала истинную, но от этого не становившуюся радостной историю о появлении Диппера в семье Пайнсов.

Flash-back

      Тихий городок. По улице с ничего не значащим названием едет одинокая красная машина, как бы разрывая серость этого места. Ведь здесь серое решительно все — дома, улицы, небо, прохожие. Даже природа здесь — серая, скучная. Неприятная.        И такой же серый приют полностью вписывается в окружающую обстановку.       Миссис Пайнс неприязненно вздрагивает — ей абсолютно не нравится здесь находится.       Рядом в детском кресле нетерпеливо вертится её дочь — яркая, солнечная, энергичная. Она то и дело смотрит в окно, вертит головой и в нетерпении дергает маму за юбку.        — Мама, мама, он теперь будет жить с нами? — подпрыгивая, спрашивает трехлетняя девочка. Ей так интересно — кто он, как его зовут, как выглядит. Это так здорово от того, что у нее появится желанный братик.       — Да, доченька, — улыбнулась ей женщина и обратилась к мужу. — Ты заплатил за него?         — Да, — ответил суровый, крепко сложенный мужик. Он осторожно подхватил малыша на ручки и усадил рядом с Мейбл. Он спал и девочка послушно притихла, не желая его будить.        — Ох, милый, сможет ли она принять его, когда вырастет? — прошептала миссис Пайнс, украдкой гладя малыша по кудрявой головке.         — Я надеюсь, дорогая.

Через девять лет.

       — Ты дура! Всегда была дурой! Сдалась тебе эта комната! — надрывался раскрасневшийся Диппер, размахивая руками.       Сейчас был один из тех нечастых моментов, когда близнецы ссорились из чего-то. Обычно они очень мирно и дружно существовали друг с другом, но если уж начинали ругаться — то всерьез и надолго.        — А ты… а ты, а ты детдомовский! — обиженная Мейбл грозно раздувала ноздри и упирала руки в бока. При этом выкрике в её глазах промелькнуло что-то, похожее на гадливое удовлетворение.        — Ну-ну, — пренебрежительно покачал головой Диппер. Сестричка несла полную ахинею и мальчику стало от этого смешно. Но.        — Нет, это правда! — вскричала обезумевшая Мейбл. — Когда мне было три года, тебя взяли мои родители из детдома! Я прекрасно это помню! Лучше бы мы тебя не брали! Ты всегда меня бесил, но я молчала! А теперь скажу! Ты не Пайнс! Слышишь, придурок? Не ПАЙНС!        Диппер обескураженно замолчал. Он не мог поверить… Куда подевалась та смешная, добрая, не завистливая девчушка, обожающая свитера?       Зачем она говорит такое?       Но Мейбл продолжала, разрывая своей фразой сердце мальчику.        — Уходи! Я не желаю тебя знать, выскочка и подкидыш!        Мальчик убежал от лже-сестры в лес. Его душили слезы. Диппер хотел уйти от всех…

Конец Flash-back-а.

       — Нет, я не верю… Она просто пошутила… — пытаясь сдержать дрожь в голосе, шептал Диппер. Но голос Мейбл был так серьёзен и убедителен… В конце концов, ей незачем врать на такую тему. Её слова врезались в память. Он повторял их и повторял про себя мысленно. Какая сильная буря сейчас бушевала в душе! Боль съедала изнутри, не давая времени забыть и простить как всегда. В последнее время они часто ссорились из-за проклятой второй комнаты, но не так сильно… Диппер не верил и не будет верить, что это сказала Мейбл и что это — правда…       Когда он подошёл к поляне, то не увидел статуи. Лишь обломки. Мальчик шокировано посмотрел на камни и остановился. Страх за родных вернулся — но он вспомнил про Мейбл и, забив на всё, устало опустился на траву.        — Узнал правду, Сосенка? — раздался смешливый голос сзади. Демон. Ему наверняка сейчас приятно наблюдать за ним — сломанным, разбитым…        — Я уже не Сосенка… — тоскливо ответил Диппер, прижимая к себе коленки и положив на них подбородок. Его взгляд — до ужаса пустой — смотрел куда-то в чащу.        — А это? — холодные пальцы коснулись кепки, чуть задев лоб мальчика. Он вздрогнул. Пружина внутри него закручивалась все сильней и сильней.        — Забыл выбросить, — буркнул мальчик. Воспоминания о том, как она вообще у него появилась, хлынули потоком и…        БУМ!        С громким — как ему показалось — лязгом пружина внутри него распружинилась и и снесла остатки контроля. Из глаз потекла слеза. За ней другая, вторая, третья… Вскоре мальчик взахлеб рыдал над своей жизнью… и судьбой.       В конце концов, он так устал…        — Эм, ты это… не раскисай… — растерялся Билл. Похоже, он никогда не пробовал кого-либо утешить. Он просто завис в полуметре над землей и молча смотрел на вздрагивающего всем телом Диппера, не зная, что предпринять, чтобы успокоить мальчика.        Это вообще было странно, что он, Билл Сайфер, демон разума, хотел кого-либо успокоить. Тем более — того, кто заключил его в статую и был врагом номер один.        — У меня нет семьи, я расплакался перед врагом, я полный нуль, а ты говоришь « Не раскисай «?! — Диппер кричал, срывая голос; он сейчас не мог по другому. Хотелось выть, отчаянно стереть себе память об этом разговоре…       Но выть он не мог из-за сорванного голоса, и Стиратель Памяти был уничтожен несколько месяцев назад.         — У меня, как бы, тоже нет семьи, — глухо ответил демон.       Диппер не отвечал. Да и что он мог сказать? Что ему жаль? Но ведь он Билл, демон, зачем ему семья? Диппер не понимал, но было видно, что даже для Сайфера это важно…       Они так молча и стояли: плачущий мальчик и несчастный демон. Ни одна душа в мире не понимала их. Лишь мальчик понимал демона, а демон понимал мальчика. Они были нужны друг другу, и поняли это только сейчас. И Диппер сделал последнюю попытку воспротивиться этому странному, непонятному теплому чувству — скорее из природной недоверчивости, чем из-за собственного желания.       » Убей меня, » — попросил мальчик. «Тогда я умру с тобой, Сосенка. » И их накрыла беспросветная темнота. Лишь звёзды ярко сияли, ведь они нашли счастье.

***

        — Хей, Сосенка, а я тебе вообще нужен?         — Я же деревце, мне обязательно нужно солнце.       — Это такой мягкий намёк на то, что я жёлтый и свечусь в темноте?         — Это намёк на то, что ты — моё странное, треугольное, демоническое солнце.