Ты дошёл раньше,чем я успел обогнать.

Наконец-то настал момент, когда снег растаял, но недолго радовались люди. На следующий же день небо вновь затянулось грозными облаками, а вниз начали медленно падать маленькие пушистые хлопья снега. На ступеньках у подъездной двери одной из старых девятиэтажек, краска с фасадов которых давно облезла, сидел человек, поддерживая голову руками, оперевшись локтями о колени. На его капюшоне уже появилась снежная горка. Видимо он тут уже давно и, скорее всего, очень замёрз. На самой нижней ступеньке, на снегу были видны капли крови, что сочилась из разбитой губы. Взгляд был совершенно туманный, и потому определить, куда же он направлен, было невозможно. Лицо казалось настолько бледным, что даже снег выглядел на его фоне ярче. Вокруг глаз были большие тёмные круги, как будто этот человек не высыпался уже много лет. В общем, вид у него был очень жалким и несчастным, но маловероятно, что у кого-нибудь из прохожих могла возникнуть к нему хоть капля сострадания. «Очередной пьяница», «Наркоман», — думали они, проходя мимо. А если шли с детьми, то начинали ускорять шаг. И были совершенно правы, увы, но с этим фактом нам ничего не поделать. Но какая-то тёмная фигура, отделившись из общей толпы, направилась прямо к нему. На ступеньках этот человек, видимо, узнал кого-то из знакомых, иначе сложно объяснить, зачем же тот подошёл. Он наклонился, чтобы рассмотреть лицо, и уже точно удостоверится, что не ошибся. — Слава? — никакой реакции. -Что ты тут делаешь? Что случилось? — Да отстаньте. Что вот… Что вот вы все доебались-то? А? — наконец отозвался человек в капюшоне. Он говорил невнятно и неразборчиво. Язык заплетался. Между словами делались большие паузы. — Расскажи хоть, что случилось? — но ответа опять не было. Человек из толпы присел рядом со Славой. Они долго молчали, пока второй из них не нарушил тишину, стерев перед этим рукавом куртки кровь с подбородка. — Он пидр. Да. — Кто? - Мирон. Его собеседник немного нахмурился, слегка приподняв левую бровь, пребывая то ли в удивлении, то ли ожидая объяснения ситуации. Слава протёр глаза и продолжил. — Свалить решил. Он сдался. Сбежал, как крысы с тонущего корабля. « Я ухожу из рус. рэпа. Спасибо всем», -цитировал Слава, нарочно сильно изменяя голос, — Пусть засунет своё «спасибо» куда подальше, оно мне нахуй ненужно! Ненавижу его. — Ну… А что такое? Он ведь ничего тебе не сделал, — сказал подсевший ранее прохожий, делая небольшие паузы, будто тщательно обдумывая, какое подобрать слово. — «Что такое» спрашиваешь? Да я всю жизнь стремился за ним, блять. Я должен был его обогнать. Обогнать! Я! Я же всегда показывал, как его ненавижу. Я так ждал, что он обратит на меня внимание, оценит. Помню, он вызвал меня на батл. Мне тогда совсем в это не верилось. Я проиграл, наплевать… Он. Он признал меня. Я знаю. А теперь он сливается. Пиздец. Я не знаю, что делать. Всё время для меня же был только один смысл. А теперь его просто нет. Как он мог так просто уйти, блять? Интересно, как бы отреагировал Слава, узнай он сейчас, что только что всё это он высказал именно тому человеку, о котором и шла речь. Окси сидел и теперь, как и Слава, смотрел, вниз, опираясь головой на руку. Он глубоко вздохнул, посмотрел на него и тут же отвернулся. Ещё один вздох. Он приподнял брови, сильно зажмурился, а когда открыл глаза, снова повернулся обратно. Слава сидел и разглядывал свою руку. Мирон, почесав затылок, охватил его руками и начал помогать Славе подняться. — Ну, тут сидеть нельзя, надо бы отвести тебя домой. Это твой дом? У тебя есть с собой ключи? Слава. Эй! — тот был явно не в состоянии самостоятельно стоять на ногах, поэтому облокотился на Окси. — Вот надо прийти и нарисовать ему под окном большой член, — пробормотал Слава и глупо улыбнулся. Снова тяжело вздохнув, Окси получше охватил его, чтобы помочь идти. — Ну что ж, видимо мы ко мне…