Останься со мной навсегда

Стоим, прощаемся. Дыхание сбивается, сердце бьётся через раз, в мыслях, словно выцарапанная на граните, фраза – пожалуйста, вернись ко мне, не пропадай, не покидай. На табло загорается статус начала регистрации рейса, а мы уже давно стоим рядом со стойкой, пара минут – ты получаешь свой посадочный талон и дергаешься в сторону выхода на посадку. Я успеваю лишь схватить тебя за рукав, ты перехватываешь мою руку и мы вместе бежим. Твои руки трясутся и, в попытке скрыть это, ты сильнее сжимаешь мою ладонь, а я и не против. Я хочу вплавиться в тебя, врасти, стать единым целым, лишь бы забрать хоть часть твоей боли себе. - В твоей голове слишком много мыслей, - говорю я, когда мы доходим до зоны предполетного досмотра, - это заставляет тебя нервничать и беспокоится. - Юри, - тихо выдыхаешь. Я знаю, в этой ситуации ты больше всего переживаешь за меня, ты боишься, что состояние Маккачина и твоё отсутствие повлияют на мой прокат произвольной программы. Ты так хорошо меня понимаешь. - Я буду в порядке, не переживай обо мне. Я найду силы и покажу свою любовь всей России, - говорю с лёгкой улыбкой. - Я люблю тебя. - Ч-что? – мне послышалось, мне точно послышалось, мамочки, это не может быть правдой. - Я люблю тебя, Кацуки Юри, и я ни секунды не сомневаюсь в тебе, - говоришь ты, взяв меня за руки и смотря прямо в глаза. Я отвожу взгляд, чувствую, как краска заливает мои щёки, кажется, что ещё секунда – и я вспыхну как уголёк в костре. Ты обхватываешь пальцами мой подбородок и нежно поворачиваешь к себе, наклоняешься так близко, что я чувствую аромат мятной жвачки, а потом ты прижимаешь меня к себе и утыкаешься холодным носом мне в шею. На секунду в моей голове проскальзывает мысль разочарования, но я гоню её прочь и сильнее прижимаюсь, шепча, что все будет в порядке, Маккачин выживет, я откатаю программу на Кубке Ростелекома и совсем скоро ты будешь тренировать меня для Финала Гран-При. Мы стоим так до объявления посадки на рейс, ты легко отстраняешься, говоришь мне что-то о Якове, о том, что душой будешь со мной, но я не слышу,в голове шум, я киваю на твои слова и прикрываю глаза, когда ты обнимаешь меня на прощанье. Ты проходишь на посадку, идешь по стеклянному телетрапу, и я, прикипев к тебе взглядом, провожаю тебя, будто ты самое важное, что есть у меня. Хотя почему будто? Вернувшись в наш гостиничный номер спустя пару часов, я, успев лишь скинуть ботинки, бросаюсь на нашу постель, которая представляет собой две сдвинутые кровати. Твоя инициатива, что-то там про налаживание доверия в наших тренерско-ученических отношениях. Усмехаюсь, ну-ну. - Хватит жалеть себя, Юри, - говорю себе. – Виктор не бросит меня. Он вернется. А я должен доказать всем, что он не зря тратил время на меня. Переодеваюсь, иду в душ, расправляю постель и ложусь спать. Ужин отменяется, кусок в горло не лезет, как любишь говорить ты. Достаю телефон, завожу будильник и убираю его на тумбу. Сон не идет, мысли в голове не дают расслабится и заснуть. - Вот бы поспать с ним вместе. Ещё хоть разочек.

***

Утро приходит ко мне со стуком в дверь. Не успев окончательно сбросить остатки сна, я плетусь к двери. Открываю, передо мной стоит Яков, что-то яростно говорит на русском, но, видя непонимание в моих глазах, переходит на английский. - Что с тобой, Кацуки? Выглядишь хуже мертвеца! Ты спал? Собирайся, тренировка через час, а ты наверняка ещё не завтракал. Жду тебя через 15 минут в холле. Я ошарашенно смотрю вслед уходящем тренеру, а в груди разливается теплое чувство, меня не бросили. Вдохновленный, сытый и готовый к свершениям спускаюсь на первый этаж и вместе с Яковом отправляемся в Малую спортивную арену Москвы. День проходит как в тумане, тренер не загружает меня, больше концентрируясь на Юре, но так даже лучше, ведь я могу спокойно отрабатывать нашу обычную тренировку. Перед открытием произвольной части соревнований меня отлавливают журналисты и задают вопрос, почему я не общался с Яковом на утренней разминке? Нацепив на лицо глупую улыбку, говорю, что это не обязательно, что я сам в состоянии разобраться. Чем ближе начало соревнования, тем больше меня трясёт. Я не понимаю, почему ты всё это время не нашёл времени и не написал мне? Что-то серьёзное с Маккачином? Почему ты молчишь, Витя? Выступления участников проходят мимо меня. Эмиль с четырьмя четвертными, Микеле и серенада для двоих, Сын Гиль, Юра…

***

Не замечаю, как оказываюсь в центре катка под пристальными взглядами публики. Осознание того, что практически все они ненавидят меня за то, что забрал тебя из спорта, выбивает почву из-под ног. - Спокойно, Юри – слышу в голове твой голос. Соберись. Так легко сказать, но я не могу. Паника удушающей волной накатила на меня. Мне кажется, что я снова противостою всему миру один. Вот оно, начало. Поднять голову вверх, прокатится влево. Голова забита мыслями о тебе. Четверной тулуп. Одинарный прыжок! Плохо! Соберись, Юри! Успокойся! Вспоминаю твои наставления. Вспоминаю свои прошлые выступления. Ты всегда знал, что у меня на душе, потому и легко успокаивал меня на тренировках. Прыжок! Упал, но вроде вращений было достаточно. Либела. Я так слаб. Я не в состоянии даже откатать программу без тебя! В голове всплывают слова, что ты мне сказал во время прогулки вдоль океана: «Ты не слаб, Юри. И никто так не считает». Ты не прав, так считаю я. Тройной риттбергер. Получился! Но я приземлился на две ноги. Это неважно, главное закончить этап хотя бы четвертым, а дальше рядом будешь ты. Воодушевившись, прыгаю тройной аксель. Удачно. Теперь тройной флип. Да! Я единственный, кто может катать эту программу. Я единственный, кто так её любит. Каскад из тройного акселя, одинарного риттбергера и тройного Сальхова. Покорён! Всеми фибрами души я чувствую удивление публики. Да, прошлый я сдался бы ещё после первой неудачи и проехал бы остаток программы попой по льду. Но сейчас я изменился, и изменила меня твоя любовь. Тройной лутц, тройной тулуп. Я не закончу, пока не получу золото! Касаюсь льда, но это почти конец программы, усталость покоряет меня. Волчок, вращение стоя. Финальная поза. Дышать трудно, грудь тяжело вздымается, пот скатывается по вискам и спине. Опускаюсь на лёд, пытаюсь отдышаться. Публика рукоплещет! А? Возможно они не так уж и ненавидят меня.

***

Остаток дня проходит быстро. Удостоверившись в том, что я прохожу в финал, возвращаюсь за вещами в отель и направляюсь в аэропорт. Время в полёте около 10 часов, этого хватает, чтобы выспаться и чувствовать себя отдохнувшим даже после сна в самолёте. Получив багаж, направляюсь к выходу из аэропорта, но внезапно слышу радостный лай Маккачина. Мне послышалось? Оглядываюсь и вижу, как Маккачин навалился всей тушкой на стекло, радостно виляет хвостом и с усердием достойным подражания облизывает языком стекло. Вижу тебя, и на секунду перестаю дышать. Не сговариваясь, бежим навстречу друг другу, а добежав, прижимаемся так крепко, словно не хотим допустить ни миллиметра расстояния между нами. В твоих объятьях так спокойно, все тот же запах мятной жвачки, аромат парфюма и теплые ладони, что легко поглаживают меня по спине. Ты спрашиваешь, что ты можешь сделать для меня в качестве тренера. Глупый Виктор, ты и так уже делаешь многое. Разве что… - Будь моим тренером пока я не покину спорт! Я прекрасно понимаю, что говорю и о чем прошу. Да, я эгоист, но я хочу, чтобы ты оставался со мной дольше, чем до Финала Гран-При. Боюсь посмотреть в твои глаза и увидеть в них презрение. Но ты снова удивляешь меня. Берешь мою руку, целуешь пальцы и с улыбкой произносишь: - Звучит как предложение руки и сердца. В таком случае я хочу, чтобы ты никогда не покидал спорт. Ведь тогда и тебе не придется меня бросать, правда, Виктор?