Не создан для отношений

      - Это правда? – опасливо спросил Юрий.       - Если ты все слышал, то зачем спрашиваешь? – девушка вытерла слезы и тронулась в сторону раздевалки, но Юра схватил ее за рукав пальто.       - Что еще?       - Как ты можешь так поступить с ним?       - Ты ничего не понимаешь и не поймешь, сколько бы я тебе не объясняла, так что отпусти меня, мне еще вещи надо забрать, - Каландарова выдернула рукав и пошагала в раздевалку, но Плисецкий не думал оставлять ее в покое, он пошел следом за ней.       Катя открыла шкафчик, чтобы забрать все личные вещи, но Юрий подошел сзади, и резко, со всей силы, захлопнул дверцу перед ее лицом, а затем развернул девушку лицом к своему лицу, прижав спиной к металлическому шкафу.       - Ты спятила, Каландарова? Ты что творишь? Я не позволю тебе так поступить с Федей, глупая ты курица! – Плисецкий ударил кулаком в дверцу, рядом с головой Кати.             За два года он сильно изменился. В свои 18 лет его рост достиг 180 сантиметров, что на 20 сантиметров больше роста Кати, поэтому по ее телу пробежала дрожь, ведь за эти два года характер парня только ухудшился, он стал еще более агрессивнее и вспыльчивее.             - Юра, отойди, пожалуйста, не усугубляй, - вздрагивая от каждого его движения, попросила Катя.             - Расскажи, что случилось, иначе я буду держать тебя здесь хоть весь день, - грозно выпалил Юрий.             Катя поняла, что лучше покориться, хотя это и выводило ее из себя – слушаться, а точнее, бояться, это наглого и нахального парня.             - Виктор вернулся, он приехал за мной и я решила принять его предложение лететь в Японию. Я не люблю Федю, и никогда не любила. Знаю, что сделаю ему больно, и он не простит меня, но иначе я поступить не могу – я хочу не только быть любимой, но и любить. Теперь ты все знаешь, поэтому позволь мне забрать свои вещи и уйти, пожалуйста.             Юрий метнул грозный взгляд на девушку и сжал зубы, а затем язвительно улыбнулся. Эта улыбка была жуткой и не предвещала фигуристке ничего хорошего.             - Ах ты, потаскуха, - прошипел парень прямо в лицо девушке. – Так вот ты какая… Только этот петух тебя позвал, как ты сразу же, как верная сука, готова все бросить и бежать к нему на задних лапках. Тьху!             Таких оскорблений Екатерина не ожидала и никогда не слышала в свой адрес, поэтому молчать не собиралась. Это было уже через чур, даже для Плисецкого.             - Да как ты смеешь говорить мне такое? Как ты, мелюзга, смеешь мне такое говорить? Ты всегда был занозой в заднице, у всех при чем! Всегда все шли у тебя на поводу, пытались угодить, старались ублажить, удовлетворить, прислужить Юрочке, потому что он, видите ли, трудный ребенок. А знаешь, ты меня уже здорово достал за эти годы, и твоя постоянно недовольная рожа тоже. Ты и ребенком был противным, а чем старше становился, тем паршивее ставал, но я никогда, слышишь, НИКОГДА в жизни не сказала тебе это в лицо, наоборот, я закрывала на это глаза и была всегда рядом, поддерживала тебя. А теперь ты мне такое говоришь? Что я потаскуха? – по щекам девушки стекала свежая порция слез. Обида сдавила горло и Катя всхлипнула. – Тебе почти 18 лет, но каким ты был в 13, в 15 лет, таким и остался. Уйми свой пыл, хоть немного, хоть иногда фильтруй свою речь, потому что слова могут сильно ранить людей, - после этих слов фигуристка попыталась вырваться с хватки Плисецкого, но попытка не обвенчалась успехом.             - Ты не будешь рассказывать мне, как себя вести…             - Так какого хрена ты решил, что ТЫ в праве мне указывать?!             - Потому, что ты ведешь себя как… как шлюха!             Такого Каландарова не ожидала, и тем более, не могла так просто пропустить мимо ушей.             - Ну ты и сволочь, - сказала Катя и отвесила хорошую пощечину парню.             Пара зеленых глаз уставилась в пару других, таких же зеленых глаз. Такого Юрий не ожидал. Он приложил холодную ладонь к пылающей щеке, тем самым освободив девушки путь к отступлению, поэтому она сразу сорвалась с места и убежала прочь, не думая о вещах.             Плисецкий еще долго так стоял, держась за щеку, и думал, что он, все-таки, перегнул палку. Бросаться такими словами в строну девушки, еще и подруги, было гнусно и низко. Хоть она и делает больно его другу, но она и его подруга.