Ты мой дом

– Эй, Ким Минсок, подгорит же, – отпихнул его Кёнсу локтём в тот момент, когда Бэкхён уже хотел выйти на кухню, но вовремя затормозил, спрятавшись за углом. Бэкхён не привык подглядывать, но и становиться полноценным свидетелем совсем неожиданной для их квартиры интимной сцены ему совсем не хотелось. А то, что зажимания этих двоих на дружеские не походили вовсе, – абсолютно точно. Бэкхён вытащил из кармана домашних штанов телефон и посмотрел на время, потирая ребром ладони заспанные глаза. Восемь утра... Действительно, почему бы не устроить непотребства с утра пораньше. В общем чате уже в третий раз жаловался Чонин, что Кёнсу не выключает чайник на плите, когда уходит из квартиры. Вырисовывалась стабильность. Бэкхён прыснул и написал, чтобы Чонин пинал Чанёля выключать чайник. Через секунду прилетело совершенно неожиданное «он уже с неделю не ночует дома» с недовольной рожицей в конце. – Кёнсу-я... – протянул Минсок и, обняв Кёнсу со спины, провёл кончиком носа по его шее от ворота футболки до кромки свежестриженных волос, где оставил поцелуй. Бэкхён почувствовал, как внезапно утреннее напряжение стало совсем нестерпимым, и решил убраться для начала в ванную, но, развернувшись, тут же едва не впечатался в Чондэ. Весь его вид говорил о том, что он тут совсем не первую секунду. – Доброе утро, – сдавленно пискнул Бэкхён и скрылся с места преступления. После дрочки в одиночестве и водных процедур в едва не ледяной воде – мылся он самым последним – настроение стало ниже плинтуса уже в минивэне по дороге на запись, пока с недосушенной чёлки на толстовку падали редкие капли. Приближающиеся морозы не могли сделать это утро хуже. Хуже было некуда. Чанёль приехал на студию записи на своей машине чуть раньше остальных и притащил в руках две пачки печенья и две бутылки йогурта. Сунул Бэкхёну в руки одну пачку и йогурт, тепло улыбнулся и исчез за дверью аппаратной. Чунмён попросил никого не расходиться после записи и послушать пару организационных моментов. Бэкхёна как назло определили в соседнюю студию. Да ещё и самым последним. Чанёль записывался первым, и Бэкхён тихонько проскользнул туда, чтобы послушать запись. Чанёль едва не хрипел. Он пытался распеться, но голос не слушался, отчаянно выдавая отвратительный звук на записи. Менеджер принёс Чанёлю горячий кофе – единственное, что могло хоть немного согреть связки на студии, и в конце концов после множества неудачных попыток его голос выдал что-то, что можно уже было корректировать и обрабатывать. Но дождаться, пока он выйдет из тон-зала, Бэкхёну не удалось – пришёл Кёнсу и позвал на запись. – Не ходи к нему, – категорично остановил его Чондэ, когда Бэкхён вышел в коридор и заметил Чанёля на лестнице, ведущей на парковку. – Иди к чёрту, Чондэ, – рыкнул Бэкхён и попытался его обойти, но тот не давал прохода в узком коридоре. – Не ходи ты, говорю. – С какой стати я должен тебя слушать? – С той, что он не хотел бы, чтобы кто-то вообще знал о его болезни. Не дави на его слабости и сделай вид, что всё в порядке. – Если твоя тактичность велит тебе закрыть глаза на болезнь кого-то в команде, то иди ты, знаешь, куда. К чёрту, да. Я повторяюсь, – Бэкхён едва подавил желание двинуть Чондэ по морде или хотя бы пихнуть в плечо. – Это будут мои проблемы, если он пошлёт меня, но никак не твои. Чунмёну передай, что я выслушаю его позже. А теперь свали. С дороги. Пожалуйста. Если он уедет, то проблемы будут уже у тебя, – рыкнул на него Бэкхён и с силой отодвинул в сторону. На парковку не успел – машина Чанёля скрылась за углом выезда раньше. – Твою ж мать! Бэкхён пнул ногой воздух и неспешно направился обратно, но, когда пришёл, половина ребят уже направилась по индивидуальным графикам. – А куда все? – По делам, – пожал плечами Сехун. – Чунмён всех отпустил. Всего лишь напомнил, что мы утром вылетаем в Ханчжоу, огласил список, кто с кем будет в номерах, и отпустил. Бэкхён стукнул себя по лбу. Он совершенно забыл про концерты в Ханчжоу на три дня, и болезнь Чанёля была теперь как нельзя не кстати. – Хён, что-то случилось? Бэкхён уверенно помотал головой. – Хун-а, ты случайно не знаешь, где у Чанёля сегодня съёмки? Бэкхён приехал к Чанёлю на съемки под вечер. Пришлось подождать, пока менеджер развезёт остальных по делам, а потом поможет ему закупиться в супермаркете. Ещё час на дорогу до пригорода, и Бэкхён был на месте. Чанёль снимался, как назло, на улице. В одном свитере и пальто, хотя краснющие уши требовали шапки, а руки, как минимум, перчаток. И тут Бэкхён осознал, что про перчатки они вдвоём с менеджером совсем забыли. Зато приехали ровно к перерыву. – Ты что тут... – А ты не рад? – без каких-либо эмоций спросил Бэкхён, приставляя пакет с покупками рядом с одним из раскладных стульев. Выудил оттуда длинный шарф и, привстав на носочки, обернул на два оборота вокруг шеи опешившего Чанёля, после чего посадил его на стул. – Прости, я забыл перчатки... – Бэкхён... – Давай поговорим об этом позже, ладно? – Бэкхён чуть улыбнулся и протянул Чанёлю крышку термоса, в которую перед этим налил его содержимое. – Чай с мёдом и лимоном. Следом на ноги Чанёля лёг тёплый плед, а в карманах пальто теперь лежали термомешочки. Бэкхён всё ещё держал в руках полный термос и смотрел на Чанёля, пока тот аккуратно пил горячий чай из широкой крышки, иногда морщась. – Аккуратнее, не убежит ведь. Не обожгись. – Спасибо, Бэкхён-а. – Пей до конца. К следующему перерыву попробую остудить немножко, чтобы не кипятком был. – К следующему? – А ты думал, я на пять минут заехал привет передать? Хён уехал, так что у меня два варианта – такси и твоя машина. И ты знаешь, что на такси не вариант. Чанёль больше не сказал ни слова. Чай допить не успел – слишком уж горячим он был – и унёсся по первому же зову работать дальше. Бэкхён допил оставшийся в крышке чай, закрыл термос и, укутавшись в шарф и плед, оставленные Чанёлем на стуле, погрузился в дрёму. Весь вечер его почти не трогали, Чанёль изредка прибегал за чаем, а полноценный перерыв сделали, лишь когда часы подбирались к полуночи. – Руки краснющие, – посетовал Бэкхён и полез к Чанёлю в карманы. – И грелки уже совсем холодные. – Последнюю сцену сейчас снимаем и по домам, – пообещал Чанёль и заглянул одним глазом в пустой термос. – Дай сюда. Бэкхён отобрал термос и кинул на стул, но говорил он про руки. Он взял большие чанёлевские ладони в свои и, уткнувшись лбом ему в грудь, направил их под ворот свитера за головой. Чанёль тут же воспротивился и попытался руки убрать. – Грейся, дурень... Встанешь завтра с температурой, я тебе устрою, – тихо пробурчал Бэкхён и, придвинувшись ближе, обнял, чтобы ему было удобнее. Мурашки разошлись по всему телу, когда ледяные ладони коснулись разгорячённой кожи. – Неудобно, – тихо констатировал Чанёль, но руки не убрал. – Потерпишь. Это ведь не навсегда. Тепло хоть? Согреваешься? – Ты как печка, – тихо хохотнул Чанёль. – Сам сейчас замёрзнешь, буду потом виноватым, если ты заболеешь. – Иди, последняя сцена – и домой, сам говорил. Я потерплю. В машину после долгих съемок они сели только в третьем часу. Бэкхён и сам подмёрз, даже полностью закутавшись в плед и шарф. – Можешь подремать пока, я разбужу, когда довезу тебя до общежития. – Нет уж, – заворчал Бэкхён, пристёгиваясь. Чанёль включил обогрев и поправил зеркало заднего вида, после чего машина плавно выехала на почти неосвещённую дорогу. – Вези туда, куда едешь ты. Если снова собираешься спать в студии, то едем туда. – Бэкхён-а... – Я устал, Чанёль, правда. – Бэкхён говорил не о прошедшем дне, хотя объяснять это Чанёлю у него не было никаких сил. Бэкхён потянулся вперёд и коснулся костяшками пальцев руки Чанёля. Кожа всё ещё была намного холоднее его. – Останови машину. Бэкхён встретил непонимающий взгляд и повторил просьбу более уверенно. Чанёль аккуратно выехал на обочину и выключил фары, пока Бэкхён отстёгивал ремень и снимал пальто. Времени на раздумья не было. Бэкхён знал: небольшое промедление, и либо сам начнёт сомневаться, либо Чанёль его остановит. – Что ты делаешь? Бэкхён скинул ботинки и не без усилий перебрался к Чанёлю на колени. Стук своего сердца Бэкхён слышал даже в горле, оно колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит. Но и сердце Чанёля забилось чаще. Он облизнул губы и громко сглотнул, когда Бэкхён взял его ладони в свои и положил на бока под свитером и рубашкой с футболкой. Так хотелось ощутить родные прикосновения. Бэкхён шумно выдохнул, почувствовав холод от ладоней, и теперь жар выплеснулся уже на лицо. – Что ты... – Я не знаю, что на меня нашло, но сейчас я всё чаще задумываюсь, чем отличаются наши отношения от дружбы. И прихожу к выводу, что только наличием редких поцелуев. Но в последнее время... – ...Тебе этого не хватает? – осторожно предположил Чанёль. Бэкхён замешкался, но всё же неловко кивнул. – Иди ко мне. Чанёль притянул его руками за пояс, перебравшись ладонями на спину, Бэкхён же уткнулся носом ему в шею, согрев руки на груди под пальто. – Почему мы вдруг начали встречаться вообще? До сих пор не понимаю. У нас не было романтики в самом начале, у нас ни разу не было близости, но при этом мы оба уверены, что встречаемся больше двух лет. Это странно. – Считаешь? – Чанёль прижал Бэкхёна сильнее и коснулся губами виска. – Ты сбежал из общежития, когда нас расселили в разные квартиры... – Бэкхён напряжённо вздохнул и провёл подушечками пальцев по кромке воротника пальто, помедлил чуть, но вопрос всё равно задал: – Почему? Воздух вокруг словно накалился в один момент. То ли обогреватель так сильно нагрел машину, то ли Чанёль вдруг стал таким горячим. – Я… это сложно объяснить. Просто… – Что мне сделать, чтобы ты вернулся, м? Не хочу снова чувствовать себя не в своей тарелке. – Ты не виноват в этом, – поспешил успокоить Бэкхёна Чанёль и вытащил одну руку из-под свитера, чтобы провести по волосам и прижать ещё крепче. – Просто так сложилось… – Если тебе не нравится жить с Кёнсу и Чонином, просто переезжай ко мне в комнату, я ведь живу один. Ответ Бэкхён почувствовал макушкой – Чанёль лишь покачал головой. Бэкхён не знал причин такого поведения и даже не мог предположить, почему он отказывался от, казалось бы, приемлемого для обоих варианта. Ведь жить в одной комнате не так уж и плохо. Вроде бы. Но, видимо, Чанёль считал иначе. Бэкхён всё же успел задремать, пока они ехали, и проснулся лишь тогда, когда машина заехала на подземную парковку. – Что?.. – сонно осмотрелся Бэкхён и, когда понял, где они, непонимающе уставился на Чанёля. – Ты всё-таки решил ночевать у себя? Или у меня? Чанёль покачал головой и протянул руку, чтобы сжать его ладонь и переплести пальцы. В его взгляде чувствовалась вина, и он закусил нижнюю губу, а после – отвёл глаза в сторону. – Почему ты не хочешь, чтобы я поехал к тебе в студию? Что такого произойдёт, из-за чего ты не можешь этого допустить, Чанёль? Скажи мне, пожалуйста, потому что я не понимаю. А я злюсь, когда чего-то не понимаю. Сон как рукой сняло. Бэкхён тяжело дышал и готов был поставить на то, что слёзы не заставят себя долго ждать – до такой степени было обидным поведение Чанёля. – Ты ничего мне не хочешь говорить и ничего не хочешь объяснять, – с горечью констатировал Бэкхён, отобрав свою руку, чтобы запахнуть пальто. – Мы два года типа встречаемся, а доверия между нами всё равно нет, так получается? Что ж, хреновый расклад, но какой есть. Хорошо выспись сегодня, тебе ведь придётся рано вставать, чтобы переодеться и забрать вещи перед отъездом в Ханчжоу. Я рад, что хотя бы в отелях мы всегда делим один номер на двоих, не приходится хоть это выпрашивать. Спокойной ночи. Дверцей Бэкхён хлопнул показательно, перебросил через плечо кожаный ремешок сумки и направился к лифту. Ярость бушевала внутри него и пыталась вырваться наружу. Бэкхён лишь искренне надеялся, что не сорвётся сейчас дома ни на ком, кто попадётся под горячую руку. Но беда не приходит одна. В дверях квартиры Бэкхён столкнулся с Кёнсу, вышедшим в коридор. Он неловко поправил домашние штаны и одернул футболку, посмотрев на Бэкхёна украдкой. – Привет, Бэкхён. Если голоден, еда на плите. Убери только в холодильник остальное. Тут же из комнаты вырулил Минсок, впечатавшись в Кёнсу словно специально. – Детка, ну... Ой, Бэкхён, привет. Если пойдёшь в душ, подожди минут пятнадцать, вода нагреется. Бэкхён так и остался стоять столбом посреди коридора, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять негодование, расползавшееся под кожей с каждой секундой всё сильнее. «Пак Чанёль, я тебя ненавижу». Свой десятый сон Бэкхён досматривал уже в минивэне по дороге в аэропорт. Как ни странно, в этот раз никакие сны его не тревожили, но и поспать толком не удалось. Сон пришёл лишь перед самым рассветом, когда Бэкхёна отпустили негодование и нервозность. Ему снились бабочки. Самые разные, яркие и невзрачные, но только они. Что такого в бабочках и почему они ему снятся, Бэкхён не мог понять. Да и найти дельных объяснений тоже не мог. Впереди его ждали три дня и две ночи в Ханчжоу, две спокойные ночи без посторонних. Так думал Бэкхён, пока... – Ваши с Минсоком ключи. Бэкхён уставился на Чунмёна так, словно перед ним внезапно посреди Китая вырос жираф в начале зимы. – Чунмён... Я не ослышался? С Минсоком?.. Какого дьявола? – Я ведь просил тогда на записи остаться и послушать... – спокойно произнёс Чунмён. – Чанёль сказал, что в последнее время плохо спит, поэтому хотел на эту поездку поменяться с Минсоком. Ярость начала закипать в Бэкхёне с новой силой, и предела ей не было. Чанёль ведь даже словом не обмолвился накануне, что решил проигнорировать его и с отелем. Обида разрасталась всё сильнее. Бэкхён выхватил у Чунмёна ключи и отправился в нужную комнату. Минсок оставил свой багаж на менеджера, поэтому Бэкхён даже не ждал его в ближайшие пару часов в номере. А после они должны были уже ехать на саундчек. Бэкхён не знал, чем заняться. Он разложил немногочисленные вещи в шкаф, умылся и прилёг на кровать. Хотелось спать, но мысли одолевали, да и спать в чужой стране, в чужом городе один – без Чанёля – он попросту не умел. Всё время нервничал и ворочался, но, даже если очень хотелось спать, заснуть всё равно не получалось. Поспать Бэкхёну так и не удалось, он полчаса провалялся на широкой кровати, после чего подхватил с тумбы ноутбук и пропал в виртуальной реальности до самого отъезда на стадион. – С тобой всё в порядке? – уже на репетиции спросил Чондэ, протягивая бутылку с витаминизированной водой. Садиться к нему не стал, хлопнул по плечу пятернёй и ушёл к Чунмёну, поправляя яркую ветровку. – Соберись... Бэкхён действительно был рассеяным и сонным, путал то строки, то движения. Взгляд то и дело искал Чанёля, изредка натыкался на смеющихся Минсока и Кёнсу, иногда – на шушукающихся Чондэ и Чунмёна. Сехун с Чонином отрабатывали какую-то связку. Исин прибыл на репетицию с опозданием в час – сразу с самолёта, быстро прогнал нужную программу и засел в гримёрке обедать. К нему присоединились потихоньку и остальные. Бэкхён погрел себе контейнер с рисом, овощами и мясом, взял с общего подноса две бутылочки с грейпфрутовым соком и свалил подальше от всех, прихватив планшет Чонина и намереваясь посмотреть какой-нибудь фильм – их у Чонина было в достатке. Бэкхён нашёл укромное местечко на лестнице. Поднялся на этаж повыше и разложился на лестничной площадке. Дверь за ним внизу автоматически бесшумно закрылась. Он аккуратно вскрыл контейнер и включил первый попавшийся фильм из папки с комедиями. Вряд ли он успеет досмотреть его до концерта, но ничего другого в голову не приходило. – Знал, что ты тут. Бэкхён вздрогнул и едва не расплескал сок по планшету, когда Чанёль внезапно появился на полпролёта ниже него. Как он преодолел первые полпролёта, оставшись незамеченным, Бэкхён понять не смог. Чанёль поднялся ещё выше и сел на корточки перед ним, обхватив икры Бэкхёна и уткнувшись носом ему в колени. У Бэкхёна тут же появилось желание запустить пальцы в тёмные волосы и приласкать, но он вовремя одёрнул себя и тряхнул головой. Он же ведь зол и обижен. – Что тебе сказал Чунмён? – пробурчал глухо ему в колени Чанёль, не поднимая голову. – Он всего лишь передал твои слова. Вероятно, их ты должен знать. Бэкхён говорил без эмоций, стараясь при этом едва не шептать – слышимость на лестнице была идеальная, и при большом желании их могли услышать даже у самого выхода на крышу. – Если бы я что-то сказал ему, то сейчас бы не спрашивал. Я ведь беспокоюсь. И я никогда не поверю в то, что ты отказался жить со мной в одном номере. – Я?! – внезапно слишком громко удивился Бэкхён. Чанёль кивнул и продолжил. – Чунмён так сказал. Но ведь он не мог знать, что у меня есть веские причины не поверить. Он не знает, что ты не можешь заснуть без меня в поездке, зато знаю я. Ума не приложу, что он задумал и один ли он, но мне это не нравится. И подвергать тебя на три дня бессоннице я не хочу, это жестоко. Я просто подозреваю, что они хотят столкнуть нас лбами, поэтому нам стоит быть осторожнее. Бэкхён вздохнул и всё же запустил руки в волосы Чанёля, мягко поглаживая. Чанёль не виноват. Чанёль не отказывался жить с ним. – Тогда что делать? Три дня без сна... Я ж скопычусь на сцене уже завтра, третий день мне будет вообще не потянуть. Чанёль поднял голову, положив теперь ему на колени подбородок, и посмотрел виновато снизу вверх. – Я не знаю... Но я что-нибудь обязательно придумаю, хорошо? Бэкхён кивнул и чуть улыбнулся, но грусть по-прежнему осталась. Ему хотелось быть рядом с Чанёлем, но всё вокруг словно стало против них. Чанёль приподнялся, встал поудобнее – на колени – и поправил взлохмаченную чёлку Бэкхёна. Тепло улыбнулся и произнёс одними губами: – Не переживай. – Поцелуй меня, – тоже беззвучно. Бэкхён для верности даже указал пальцем на свои губы. Чанёль опёрся руками чуть позади него и поцеловал. Медленно, нежно и ласково. Тронул кончиком языка его язык и провёл по нижней губе, закрепил поцелуй и отстранился. – Мне нужно идти, – тихо-тихо на ушко. – Будет лучше, если нас вместе не увидят. Я что-нибудь обязательно придумаю, слышишь? Не переживай. И унёсся вниз. У Бэкхёна горели губы. А после – ещё и уши вдобавок вспыхнули. «Что если ты возьмёшь какую-нибудь вещь у меня? Тебе будет спокойнее?» – пришло вечером, когда Бэкхён без сил выполз из душа. Минсок листал новости с ноутбука, разложившись звездой на кровати, и, казалось, совсем не обращал на Бэкхёна внимания. «Разве не будет странно, если я зайду к тебе при Кёнсу? Подозреваю, они с Минсоком в первых рядах, кто пытается нас вывести на чистую воду». «Кёнсу собирается в душ, я как раз выйду перед этим. Скажи, что тебе нужна зарядка от телефона или ещё что-нибудь придумай. Я ещё не разбирал чемодан, бери что хочешь – всё в твоём распоряжении». Бэкхён стряхнул с волос капли воды, всунул ноги в тапки и посмотрел на телефон. Врать про зарядку с севшим аккумулятором – задача для первоклассника. Коридор был пустым, только Чанёль вышел из номера напротив ровно в тот же момент. Улыбнулся, увидев Бэкхёна в одном халате до колен и тапках, и подмигнул. – Чанёль, у тебя есть зарядка от айфона? Моя, кажись, накрылась, – закрывая за собой дверь, спросил Бэкхён. Так, чтобы через всё ещё открытую дверь со стороны Чанёля услышал Кёнсу. – Покопайся в чемодане, где-то была. Я за газировкой, прогуляться хочу, тебе взять? – Нет, спасибо, не хочу на ночь, – улыбнулся Бэкхён, а сам кивнул. – Вишнёвую, – читалось по его губам. Когда они разошлись, разыграв миниспектакль для Кёнсу и Минсока, Бэкхён закрыл за собой дверь и обнаружил, что Кёнсу действительно собирается в душ. – Помочь? – вдруг нарушил образовавшуюся тишину Кёнсу, когда Бэкхён открыл чемодан Чанёля и вздохнул. – Чемодан у него вечно как Нарния. Знал бы ещё Кёнсу причину, по которой так тяжко вздыхал Бэкхён... – Да нет, я справлюсь. Ты иди в душ, я закрою за собой дверь. Бэкхён прекрасно знал, что сказать, после чего Кёнсу было бы неловко оставаться в комнате и придумывать для этого предлоги, поэтому через минуту в ванной уже шумела вода, а Бэкхён вздохнул уже второй раз. Что взять из и без того небольшого выбора чанёлевских вещей, он совсем не знал. Безжалостно отметалось всё: спортивный костюм от «адидаса» как надпись на лбу «да, это вещь Чанёля», пара слишком ярких футболок тоже «слишком чанёлевские», а отбирать у него единственную толстовку бренда, который они оба любили, было бы чудовищным – погода ни разу теплом не баловала. Бэкхён стушевался, когда пиликнула входная дверь, и взял первое, что попалось под руку. Скомкал и сунул в карман халата, дабы у Чанёля не разыгралось любопытство. – Я думал, ты уже ушёл, – прошептал Чанёль, когда Бэкхён подошёл к нему. В ванной всё ещё шумела вода, поэтому опасаться было некого. – Я даже успел обойти все комнаты и раздать газировку, чтобы не привлекать внимания. Когда Минсок-хён увидел в моих руках целый пакет с банками, вопросы мигом отвалились, – тихо рассмеялся Чанёль. – Иди, там тебя ждёт ещё небольшой сюрприз. Бэкхён привстал на носочки, навалился на Чанёля, заставляя его опереться плечом на стену, и поцеловал. Обвил руками его шею и притянул сильнее, целуя уже не так невинно и мягко, а с долей желания, покусывая поочерёдно полные губы. Ему хотелось показать Чанёлю, как он скучает по нему, по его рукам и ласкам, и до дрожи в ногах хотелось почувствовать собственную нужность и желание самого Чанёля. От Чанёля пахло вишней – после бальзама для губ – и грейпфрутовыми нотами парфюма. Он знал о пристрастии Бэкхёна к этому цитрусу и иногда использовал это в свою пользу. Чанёль прижал его к стене, поменявшись местами, когда в ванной стихла вода. В этот же момент с губ Бэкхёна сорвался тихий стон. – Кёнсу, чёрт бы тебя побрал, – тихо выругался Бэкхён и на ощупь отыскал дверную ручку. Отпускать Чанёля не хотелось ни при каких обстоятельствах. Но ещё больше не хотелось попасться и выглядеть в чужих глазах так, как в его глазах выглядели Минсок и Кёнсу вместе. – Спокойной ночи, Чанёлли. Бэкхён оставил кроткий поцелуй на прощанье в уголке его губ и выскользнул в коридор, закрыв за собой дверь. Чанёль с ним попрощаться не успел. Бэкхён пришёл в себя только в номере и сразу же прошмыгнул в ванную. Из зеркала на него смотрел довольный парень с отчетливо припухшими и порозовевшими губами. Выходить так к Минсоку было опасно, но и сидеть в туалете, пока лицо не придёт в прежнее состояние, тоже подозрительно. На тумбе возле кровати его встретила мягкая игрушка Мандора – милая толстая редька с забавным двухлистным стебельком на голове, с маленькими ручками и ножками. Ему часто дарили такие на концертах, ведь такой стебелёк был его отличительным знаком ещё с дебюта. А за игрушкой стояла вишнёвая газировка. – Чанёль заходил, – не отвлекаясь от ноутбука, тихо произнёс Минсок. – Сказал, что игрушку фанатка передала. Бэкхён угукнул и улыбнулся сам себе. Ага, фанатка, как же. Недолго думая, он надел на игрушку стянутую у Чанёля вещь, выпил пару капсул из пачки со снотворным, сделал фото и лёг под одеяло, скинув халат и подмяв под себя подарок. «Передай спасибо фанатке, я даже утеплил её подарок! На улице нынче холодно...» – написал Бэкхён и прикрепил ранее сделанную фотографию. «Я плачу. Нет, я просто рыдаю! Хён-а, ты серьёзно? Думаю, фанатка будет рада, что на её подарке трусы Пак Чанёля. Господи... Почему именно трусы-то? Не мог взять что-нибудь другое?» «Если бы что-то другое подходящее у тебя было, я бы непременно взял это, но увы и ах...» «У игрушки сзади есть потайная молния, внутри кое-что припрятано». Бэкхён нащупал под одеялом молнию на спине Мандоры и, расстегнув, засунул ладонь в мягкий плотный «карман». Нащупал внутри что-то твёрдое с проводами и вытянул наружу. Оказалось – плеер с наушниками. Распутал провода и включил, вставив наушники в уши. На дисплее мигал только один трек длиной в целый час. Бэкхён нажал на воспроизведение и едва не заревел, услышав голос Чанёля в уличном шуме. – Бэкхён-а, надеюсь, ты хорошо меня слышишь. Мне жаль, что так вышло. Я знаю, что без меня ты не можешь уснуть в поездках, и сейчас мне больше всего хочется обнять тебя и прижать к себе. Почувствовать тёплое дыхание и услышать тихое сопение. Записывая это, я надеюсь, ты сможешь поспать хоть немного, слыша мой голос и прижимая к себе подарок, пахнущий мной. Я обещал сам себе, что буду заботиться о тебе всегда и защищать тебя, что бы между нами ни происходило. Надеюсь, ты не сердишься на меня за вчерашнее. Я просто боялся, что они всё поймут, если мы оба не придём домой ночевать. Ты моя слабость, я не могу тебе отказывать. Пусть я не говорю ежедневно, как сильно люблю тебя, но мне причиняет боль отказывать тебе из-за здравого смысла, мне причиняет боль видеть обиду и разочарование во мне в твоих глазах. Потому что мне кажется, что вдруг я совсем не тот, кто тебе нужен... Бэкхён внимательно слушал запись и даже не заметил, как глаза налились слезами. Бэкхён понимал Чанёля, потому что раз от раза чувствовал то же самое. Он не был слабохарактерным, но всё, что касалось Чанёля, стало его слабым местом уже давно. «Ты замечательный, Чанёлли, самый замечательный. Спокойной ночи». «Надеюсь, это поможет заснуть. Люблю тебя, спокойной ночи». Бэкхён заслушал запись до дыр, пока не почувствовал, что бороться с действием снотворного его нервозность уже не может. Запись он ещё при включении поставил на риплэй и, прижимая к себе Мандору, потихоньку провалился в сон аккурат под утро, когда за окном разливались предрассветные сумерки. Бэкхён не особо любил кофе, но сонное состояние нужно было прогнать. Он досыпал по дороге на стадион и даже на репетиции – три часа сна совсем не сделали из него человека. На интервью он клевал носом и ловил обеспокоенные взгляды Чанёля, после – делил компанию с Исином за третьей по счёту кружкой кофе, пока остальных гримировали. – Плохо спал? – обеспокоенно спросил Исин. – Не мог уснуть всю ночь, всё время нервничаю перед концертами в чужих странах. Дома хотя бы родные стены спасают, а тут... – Снотворное? – Пил. – Может, попробовать себя выжать? Позаниматься до предела, чтобы только лечь и отключиться? Бэкхён помотал головой и отхлебнул кофе. – Пробовал, результата никакого. Я хочу спать ровно до того момента, пока не коснусь головой подушки. – Тогда фильмы. – Тоже не вариант. Смотрю до самого рассвета, пока остальные не проснутся, и сна ни в одном глазу. То есть спать-то хочу, но заснуть не могу. – Я не знаю тогда, чем тебе ещё можно помочь. Может, к психологу? – хохотнул Исин и поменялся с Сехуном, с которыми закончила работать визажист, местами. После концерта Бэкхён чувствовал уже дикую усталость, врезался в косяки, спотыкался на ровном месте и заторможенно реагировал на всё происходящее. А уже в машине организм решил дать сбой, и Бэкхён перестал ощущать реальность. – Бэкхён-а, ты в порядке? – услышал в минивэне родной голос Бэкхён и почувствовал прикосновение прохладной ладони ко лбу. – Горишь весь... Продержись до отеля, ладно? Не нужно, чтобы тебя видели в таком состоянии фанаты и СМИ. Бэкхён кивнул и бессильно свалил голову Чанёлю на плечо. Пусть думают, что хотят, сейчас он не в состоянии отказаться от него. Он не помнил, как они доехали до отеля – весь путь он спал на плече у Чанёля, держа его за руку. – Идти сам сможешь? – разбудил его Чанёль уже по приезде. – Там народу тьма тьмущая... – Да оставь ты его, лучше врачей позвать. Подумаешь, как будто в первый раз переутомление, – раздался голос Чондэ откуда-то сзади. – Нельзя так оставлять, вы чего, – шикнул Чунмён. – Давайте так, я пойду вперёд и отвлеку на себя внимание, останусь раздавать автографы. Остальные потихоньку пройдут в отель. Наденьте ему маску и кепку, что ли. Чанёль, подстрахуешь его, там до дверей всего пара метров. Не страшно, если внутри увидят работники, по крайней мере, журналистов и фанатов там нет. Я пошёл, не затягивайте. Бэкхён кое-как далеко не с первой попытки разлепил веки и посмотрел на Чанёля мутным взглядом. Бессилие выводило из себя, но что он мог сделать в таком состоянии, кроме как хвататься за Чанёля и пытаться держаться в сознании… Тело не слушалось, и это лишь больше нервировало. – Давайте, пара человек сейчас, потом мы, потом остальные, – скомандовал Чанёль и поднял Бэкхёна на ноги. Бэкхён тут же почувствовал слабость во всём теле и из последних сил вцепился руками в куртку Чанёля, чтобы не упасть. – Не оставляй меня, – прошептал Бэкхён. – Куда я от тебя денусь-то, – с теплом в голосе тихо произнёс Чанёль и посильнее надвинул кепку на глаза Бэкхёну. – Пошли. Первыми вышли Чондэ и Минсок практически сразу после Чунмёна. Чанёль осознал опасность манёвра, лишь когда подошёл к краю. Предполагалось, что Бэкхён сам сделает два шага по ступенькам, но он едва даже стоял. – Две ступеньки вниз, – страхуя сзади, прошептал Чанёль и оглянулся. Фанаты действительно в большинстве своём обращали внимание на Чунмёна, который ни с того ни с сего принялся раздавать автографы возле отеля. – Я держу, тебе просто надо сделать два шага. Если оступишься, не страшно – не упадёшь. Бэкхён с усилием снова открыл глаза. Всё вокруг плыло и качалось. Ступеньки под ногами нещадно размывало, но Бэкхён сделал два нетвёрдых шага и действительно не упал. После – Чанёль протащил его за плечи через толпу и крутящиеся двери, почти втолкнув в здание. В лицо пахнуло жаром и духотой помещения. Бэкхён потянулся рукой к молнии куртки, но расстегнуть не успел. Увидел только испуганный взгляд Чанёля, перед тем как закрыть глаза и провалиться в темноту, обмякнув в его руках. – Если б не твои игры, Чунмён, ничего подобного бы не произошло, – тихо рыкнул на него Чанёль. Бэкхён пришёл в себя, когда его положили на кровать и стащили с него куртку и кроссовки. Дышать сразу стало легче. – Хён, выйди, – тихо попросил Бэкхён. – Тебе что-нибудь нужно? – Да, – на выдохе. – Оставь нас ненадолго. Бэкхён не открывал глаза, зато слышал вокруг одну тишину. После послышались шуршание и удаляющиеся шаги, а потом дверь с тихим щелчком и пиликаньем закрылась. Чанёль обошёл кровать с другой стороны и лёг рядом, положил одну руку Бэкхёну под голову, второй обнимая его и прижимая к себе. – Полежи со мной немного вот так, – попросил Бэкхён. – Наверно, нервное истощение дало о себе знать. Я почти не спал сегодня, а в прошлую ночь был на взводе. Чанёль не говорил ничего, просто гладил по спине распростёртой ладонью и тяжело дышал. Но Бэкхёну даже так стало легче – осознание, что Чанёль рядом, успокаивало. – Зря ты на Чунмёна сорвался, хотел ведь держать в тайне. Теперь он подумает, что прав в догадках. – Плевать на него, пусть думает, что хочет. Дело касается твоего здоровья, а это не шутки. Твои диеты тоже делают тебя нервным, а тут всё в куче. Хочешь, останусь сегодня с тобой? Выгоню Минсок-хёна к Кёнсу и останусь с тобой? Ты мне завтра нужен здоровый, ладно? – Просто полежи так, пока я не усну, и иди к себе. Не драконь их любопытство. – Тебе бы поесть. – Не хочу – спать хочу. Чанёль накрыл их одеялом, а Бэкхён просунул колено между его ног, устраиваясь поудобнее, и согрел руку в вырезе рубашки, в которой остался Чанёль. Бэкхён не знал, сколько он проспал, прежде чем Чанёль разбудил его и попросил поесть, даже если не хочет. Он где-то раздобыл среди ночи суп с курицей и даже кормил его с ложки, сев к нему на колени, словно Бэкхён не мог держать ложку сам. – Ощущение, что я совсем ребёнок, – улыбнулся Бэкхён. – Не вредничай, я хочу так, – смутился Чанёль. – Дай поухаживать. – А который час? – Около трёх где-то. – И ты всё это время глаз не сомкнул?! – возмутился Бэкхён. – А Минсок-хён где? – У Кёнсу. Заходил, взял вещи и ушёл к нему, ни слова не сказав. Конечно не сомкнул. Предлагаешь откинуться без задних ног, пока ты тут горишь, как печка, и от боли стонешь во сне? – Но ты же не выспишься... – виновато посмотрел на него Бэкхён. – Всё так плохо? Сам дотронулся до лба ладонью и помотал головой – собственной ладонью он жара не чувствовал. – Чуть-чуть ещё, потом лекарства и спать. – Останешься со мной? – Конечно останусь. Давай, тут один кусок курицы и бульона пара ложек. – Не хочу, я наелся, – ушёл от очередной ложки Бэкхён, отвернувшись. – Где там твои лекарства? Чанёль доел за него суп, быстро расправившись с мясом и остатками бульона, после чего Бэкхён принял лекарства и, сев на край кровати, принялся снимать с себя одежду. – Выключи свет, – глухо попросил Бэкхён, стягивая в этот момент с себя свитер. После горячей еды в такой тёплой одежде было по-настоящему жарко. Когда свитер он всё же снял с горем пополам, в комнате уже было темно и он не сразу заметил, как Чанёль подошёл к нему вплотную, мягко опустил на кровать и навис сверху, коснувшись его губ своими. Бэкхён не знал, как реагировать. Ему хотелось Чанёля давно, хотелось почувствовать его ласку, его желание, хотелось почувствовать его внутри, но понимал, что сейчас не то время и не то место. Он хотел не такой близости. – Чанёлли, – прошептал Бэкхён отрываясь от поцелуя. – Ласковый мой, это не то, что ты успел себе надумать, – усмехнулся тихо Чанёль и провёл кончиком носа по щеке. – Просто хотел тебя немного расслабить, а заодно раздеть. Не думаю, что ты хотел бы вот так… в отеле и на грани болезни. Ты мне нравишься любым, но сейчас я хочу о тебе заботиться, а не… – Иногда я думаю, что ты читаешь мои мысли. – Твои мысли – только твои, – с поцелуем в висок. – Но мы не были бы вместе так долго, думай мы совсем по-разному, так ведь? Поцелуи переместились к подбородку и перешли на шею, пока Чанёль расстёгивал мелкие пуговицы на рубашке Бэкхёна. Позже расстегнул пуговицу на джинсах и вжикнул молнией, стаскивая плотную ткань с бёдер. Следом Чанёль избавился от своих рубашки и джинсов, завернул их обоих в одеяло и прижал Бэкхёна к себе. – Ты прохладный, – пробормотал Бэкхён, крепче обнимая и утыкаясь носом в ярёмную впадинку. – Это ты горячий. Спи. Хочу, чтоб ты наконец хоть немного отоспался. – Спокойной ночи, Ёлли. – Спокойной ночи, Хён-а. Утром Бэкхён проснулся в постели один, заботливо укрытый почти по самую макушку одеялом. Ему опять снились бабочки. Разноцветные, яркие и не очень, красивые крылатые создания, переливающиеся в солнечном свете. Бэкхён вспомнил, как Чанёль на записи говорил, что его уши похожи на крылья бабочки. Но Чанёля рядом не было, а сон всё ещё оставлял шлейф хорошего настроения. Часы показывали начало десятого, а на тумбе стоял термостакан с налепленным на него стикером. «Ушёл поутру, не хотел тебя будить, прости. С добрым утром». Бэкхён следом пожелал доброго утра уже сообщением и поплёлся в душ, сонно потирая глаза. Горячие струи окончательно взбодрили. – Мне кажется, им обоим нужно уже сдаться и признать, что они оба морочат головы всему коллективу. – Бэкхён на автомате чуть прикрыл дверь ванной, из которой собирался выходить, услышав то, что предназначалось явно не для его ушей. – Да что «ладно тебе»? Что ладно, Кёнсу? Ничерта не ладно. Мне-то всё равно, но ты на меня уже скоро волком смотреть будешь за мои поползновения, Чондэ выпрет меня из комнаты, как сегодня сделали эти двое, а Чунмён кастрирует. Просто так, за компанию, – разорялся Минсок. – Чанёль ещё не приходил? И где его носит… Бэкхён вышел из ванной, только когда входная дверь оповестила, что Минсок ушёл. Сталкиваться с ним ему не хотелось, да и делать вид, что он совсем не слышал его телефонный разговор, – тоже. Возможно, Минсок даже думал, что он один в номере, так как пришёл тогда, когда Бэкхён вылез из душа. Вода уже не могла выдать его нахождения в номере, а сам он не то чтобы очень шумел. И тем не менее, то, что он услышал, заставило его задуматься аж на целый день. Бэкхён тронул кнопку «стоп» на лифте, и на дисплее над дверями застыла цифра «9». До его этажа ехать было ещё семь, до чанёлевского – на этаж меньше. Чанёль покосился на него, выгнув бровь, – Бэкхён скинул на пол сумку и прикрыл глаза. После полёта жутко хотелось спать, да и усталость за поездку накопилась. Бэкхёну действительно теперь не просто хотелось поговорить с Чанёлем, им нужно было поговорить. Но с чего начать, он совсем не представлял. А потом эмоции просто сами прорвали плотину терпения, и слова полились сами собой. – Я не хочу подначивать тебя оповещать всю группу о наших отношениях, но большинство действительно знает и просто ищет доказательства. Чунмён, Минсок, Кёнсу, Чондэ… Бог знает, кто ещё пытается нас столкнуть носами. Чанёль, я устал от этих пряток, правда. Безумно устал. Я хочу иметь возможность просто взять и в любой момент прийти к тебе или позвать тебя к себе, чтобы лишний раз не бояться косых взглядов. Я не призываю говорить им всем это в лоб, но, пожалуйста, просто пойми мои чувства. Мне всё равно, если кто-то из них отнесётся к этому негативно. Но только в том случае, если ты будешь рядом. Если тебя не будет рядом со мной, то какой вообще смысл в этих двух годах? Мы всего лишь имеем право на счастье. И я прошу тебя просто быть рядом. – Хочешь, чтобы я сегодня остался у тебя? – Очень. Чанёль улыбнулся и нажал на кнопку на панели – лифт снова поехал вверх. – Надеюсь, у тебя не скрипит кровать, – прошептал он на ухо, заставив Бэкхёна покраснеть. Они пробрались в комнату Бэкхёна бесшумно и даже остались незамеченными. В коридоре никого не было, а из обуви у порога стояли лишь ботинки Чондэ. Чанель обхватил его за пояс, как только они закрыли дверь комнаты, и коснулся губами чувствительного места за ушком. – В душ? Бэкхён вспыхнул моментально, но попытался держать себя в руках. Всё же близость Чанёля будила в нём желание и заставляла кровь буквально кипеть под кожей. Он давно хотел по-настоящему почувствовать Чанёля, давно хотел, чтобы у них было одно на двоих желание. Ванная у Бэкхёна в комнате была своя – светлая и просторная с мягким светом и огромным зеркалом над тумбой с раковиной, что напротив стиральной машинки. Как раз на машинку Чанёль его и усадил, одним рывком распахивая рубашку на кнопках, и коснулся прохладной ладонью горячей кожи. Бэкхён так долго этого хотел, что напряжение само рвалось наружу тихими стонами даже на самые лёгкие прикосновения ладоней. Чанёль поймал один губами и переместился на грудь, уделив поочерёдно внимание и одному, и второму соску, облизывая твёрдые вершинки и лаская во рту. – Чанёлли… – Что, мой хороший? – будоражащим шёпотом. Глаза в глаза. Чанёль раскрасневшийся, серьёзный, но взгляд мягкий и с искорками в глубине чёрных зрачков. Поцеловал коротко в щёку и втянул в рот мочку уха, прошёлся языком выше и чуть прикусил хрящ, получив в ответ ещё стон. Бэкхён никогда не подумал бы, что он столь отзывчивый и чувственный к ласкам. Наверное, решающую роль играло то, что с ним был именно Чанёль. – Я рядом, я всегда рядом. Бэкхён потерял счёт времени, сколько они целовались под горячими струями, ему показалось даже, что за окном разойдётся рассвет, но комнату по-прежнему освещала лишь настольная лампа. Они оба устали после долгого дня с изнурительным графиком, после изматывающей поездки и расслабляющего душа, после которого единственным желанием было завернуться в тёплое одеяло и проспать до полудня. Но они оба хотели друг друга так давно и сильно, что этому ничто не могло помешать произойти именно сейчас. Чанёль донёс его на руках и аккуратно опустил на упругий большой матрас, убрав одеяло в сторону, Бэкхён же, не желая отпускать его ни на секунду, утянул за собой и руками, и ногами, ощущая, как внизу всё горит и требует внимания. Чанёль прижался к нему всем телом, давая ощутить своё возбуждение, и заглянул в глаза, очертил взглядом его лицо, облизнул губы и медленно, словно несмело потянулся за поцелуем, словно Бэкхён мог отказать ему в любую секунду. – Люблю тебя, – перед самым поцелуем. Шёпотом, чтобы не спугнуть то хрупкое чувство, что зарождалось сейчас между ними. Бэкхён устал бегать, ему хотелось тепла, ласки и родных объятий, не оглядываясь по сторонам, не боясь быть непонятым. Чанёль теперь понимал и мог дать ему это, несмотря ни на что. Мог несдержанно шептать его имя вперемешку с признаниями, потому что рвалось и искало выход, мог одним лишь взглядом показать, что Бэкхён для него значит. И Бэкхён поддавался его рукам, оглаживающим низ живота и бока, губам, скользившим по плечам и ключицам, накрывавшим тёмные и твёрдые от возбуждения соски. Чанёль без стеснения спустился вниз, всё ещё наблюдая за помутневшим взглядом Бэкхёна, тронул кожу под рёбрами коротким поцелуем и поцеловал впадинку пупка, чуть прикусил кожу под ним и погрузил в рот головку члена, щекоча горячим дыханием нежную кожу внизу живота. Бэкхён почувствовал себя столь открытым перед Чанёлем, что был не в силах побороть смущение даже с несдерживаемым желанием в глазах. Он доверял Чанёлю себя без остатка, раскрываясь сильнее, позволяя целовать внутреннюю сторону бёдер, но меж тем краснел и из-под полуприкрытых век наблюдал за каждым действием Чанёля. Чанёль не спешил. Давал ему постепенно привыкнуть сначала всего лишь к одной фаланге пальца, после – поглаживая и растягивая эластичные стенки внутри – постепенно дошёл до двух и трёх пальцев, свободно двигавшихся внутри горевшего от желания Бэкхёна. Тот ёрзал на кровати и нетерпеливо кусал губы, пока Чанёль мягко не заполнил его собой полностью, остановившись. И задрожал всем телом от ощущения наполненности и от мысли, что теперь они с Чанёлем соединены одной плотью. Это казалось нереальным. В то, к чему они так долго шли, не верилось, Бэкхён считал происходящее, по меньшей мере, красивым сном. И молился, чтобы этот сон не кончался. С таким Чанёлем, вот так вот Бэкхён готов был провести пару вечностей, неважно, чем бы пришлось за них расплачиваться. Но в данный момент не могло быть для него ничего лучше происходящего. Чанёль покрывал каждый участок его тела, куда мог дотянуться, поцелуями, сводил с ума нежными ласками, замерев внутри него, пока Бэкхён сам не подался навстречу. Их обоих затапливала безграничная любовь, та, которую оба не знали, как показать в полной мере. Взглядами ли, прикосновениями ли, тихим шёпотом. Чанёль действительно был очень бережным и ласковым с Бэкхёном, но не потому, что Бэкхён казался слишком тонким и нежным, а потому, что любое неосторожное движение могло разрушить ту хрупкую, словно бабочка, атмосферу, что была между ними. Словно дотронься пальцами до крыльев – смахнёшь пыльцу, что необходима ей для полёта. Они оба хотели одного и того же. Они хотели напиться друг другом и сгореть дотла. Силы кончились под утро, когда в предрассветных сумерках они оба позволили себе ускориться. Бэкхён хватался за его плечи, царапал короткими ногтями, стараясь заглушать стоны, которые сдерживать было уже невозможно, поцелуями, а Чанёль удерживал его за бёдра и вбивался в податливое тело, пока Бэкхён не задрожал под ним, не забился в оргазме, судорожно хватая ртом воздух и сжимая горячий ствол в себе так, что Чанёль тут же последовал за ним. – Я всегда думал, что ты моё слабое место, – прошептал Бэкхён, уткнувшись носом Чанёлю в шею, когда он укрыл их тёплым одеялом и прижал Бэкхёна к себе. – Но ты мой дом, Чанёль, моя крепость, моя защита и моё спасение. Ты моё сердце. Моя слабость и моя сила – одновременно. Чанёль коснулся его виска губами, собрав капельки пота, и обнял сильнее. Заправил за ухо прядь волос и провёл подушечками пальцев по хрящу. – Мне в последнее время часто снились бабочки, – вспомнив, что про его уши говорил Чанёль, признался Бэкхён. – Потому что твои бабочки искали свой дом. Бэкхён улыбнулся и вдруг почувствовал тепло. Не физическое. Наверное, Чанёль был прав, пусть и говорил нелепицу. Они оба. Но оба при этом хорошо друг друга понимали. Бэкхён проснулся поутру под одеялом с головой и тут же почувствовал тревогу и непреодолимое желание обнять Чанёля. Тот нашёлся под правой рукой. Бэкхён прижался к нему так сильно, как мог, и с облегчением выдохнул, после чего сильные руки потянули его наверх, из-под одеяла – Чанёля он разбудил. – Ты чего? – сонно спросил Чанёль и ткнулся губами в макушку, а после – сгрёб в охапку. – Сердце стучит, как загнанное. Сон плохой? – Вообще ничего не снилось, просто какая-то тревога напала, почувствовал острую нехватку тебя. – Родной мой, я всегда рядом, слышишь? Всегда-всегда, – Чанёль разомкнул веки и, обхватив его лицо большими ладонями, сначала тронул губами холодный кончик носа, а затем губы коротким поцелуем. – Пойдём в душ и завтракать. Потребность прятаться ото всех, будучи вдвоём, никуда не исчезла. Бэкхён вышел на кухню один, затем проверил обувь в коридоре и даже заглянул в спальню Минсока и Чондэ. – Выходи, нет никого, – крикнул Бэкхён и поставил на плиту чайник. Они завтракали молча, но при этом кормили друг друга. Чанёль так и не дал Бэкхёну занять отдельный стул – посадил к себе на колени. Они кормили друг друга бутербродами, пили чай из одной огромной кружки и смеялись, отвлекаясь на долгие поцелуи. И совсем не заметили, как оказались на кухне не одни. Стук по деревянному откосу застал их врасплох. Бэкхён дёрнулся резко назад, но Чанёль удержал его руками, не дав удариться позвоночником о край стола. В дверях стоял Минсок, и его лицо было столь безмятежным, словно та картина, что он увидел сейчас, была обыденна и совсем не вызывала вопросов. Он держал одной рукой три бутылки молока, которые тут же пошёл ставить в холодильник. – Доброе утро, – криво улыбнулся он, проходя мимо них, заставляя Чанёля придвинуть стул, на котором они сидели, ближе к столу – проход между ними и плитой был слишком узким. – Запиши, что надо купить батарейки в дверную ручку. А то сейчас звук пропал, а потом домой не попадём, – крикнул из коридора Чондэ, после чего с кошачей улыбкой и тихим «здрасьте» появился на кухне с двумя пакетами в руках. – Через час, кстати, собрание, – обратился он уже к Чанёлю с Бэкхёном, – у Чунмёна, ждут всех. И это… вы бы оделись хоть, холодно же. Бэкхён прикрыл глаза и остался неподвижно сидеть на месте. Чанёль притянул его к себе, крепко обнял и позволил спрятать лицо между плечом и шеей. Выдержать ещё даже не начавшуюся бурю было сложнее, чем казалось вчера. Но отступать уже некуда – они сделали свой выбор. Чунмён буравил Бэкхёна взглядом, сидя на диване напротив, и Бэкхён считал своим долгом выдержать игру в эти гляделки, пока вся группа не собралась в гостиной квартиры, где жили Чунмён с Сехуном, Исин и менеджеры. Напряжённая тишина, повисшая в комнате, пугала, кажется, добрую половину присутствующих. Бэкхён нервно теребил боковой шов на джинсах, а пальцами второй – барабанил по деревянному подлокотнику. Чанёль, сидевший рядом и касавшийся бедром его бедра, оглядел ребят и взял руку Бэхёна в свою, переплетая пальцы и даря успокоение. Чунмён опустил взгляд на их руки, а после отвёл в сторону, тем самым проиграв в «гляделки» Бэкхёну. – Может, начнём уже, чего просто так сидеть-то? – подстегнул развалившийся в кресле Чонин, игравший до этого в какую-то игрушку на телефоне. – Раньше начнём – раньше закончим. – У нас в группе помимо дружбы и бизнес-отношений нарисовались романтические, – тяжело вздохнул Чунмён и оттолкнулся от спинки дивана, чтобы сесть в более закрытую позу – сложил локти на колени и сцепил руки в замок. – И я бы и хотел оставить это без внимания, но «здоровье» коллектива прежде всего на моих плечах и конфликтов в будущем мне бы совсем не хотелось. – Если вы о Чанёле с Бэкхёном, то тут надо быть слепым, чтобы не заметить, – раздался голос Исина из угла комнаты. Тот вальяжно сидел на раскладывающемся кресле-кровати и жевал чипсы, видимо, изначально собираясь быть в стороне от общей массы. – Они уже, как минимум, года полтора вместе. Тишина в комнате теперь повисла неловкая. Все уставились на Исина – в том числе и Чанёль с Бэкхёном, будучи ошарашенными подобным заявлением. Исин большую часть времени проводил в Китае, а о коллективе в итоге знал больше, чем каждый из остальных. – А если про Минсока и Кёнсу, то тут тоже всё же понятно. – Исин? – выгнул бровь Минсок, требуя объяснений. – Следопыты тоже мне, – развеселился Исин, закидывая в рот горсть чипсов. – Минсок, Кёнсу, Чондэ, Чунмён... Детективы доморощенные. Устроили вы тут, конечно, цирк с конями вчетвером: и разругать их пытались, и даже пару слепили – глаза мозолить... Бэкхён сжал ладонь Чанёля сильнее и посмотрел с беспокойством. Чанёль успокоил его лишь одной полуулыбкой и слабым кивком, погладив большим пальцем нежную кожу на тыльной стороне ладони. – И что, всем всё равно? – недоверчиво спросил теперь Чунмён, оглядывая по очереди всех парней. – А мы здесь каким боком? Хотят – пусть встречаются, их личное дело, – снова отозвался Чонин. – Они вон даже спокойнее стали в обществе друг друга. Лишь бы ссоры, если что, не выносили на всеобщее обозрение и не… гхм… как это помягче… – Достаточно, все поняли, – кивнул Чунмён. – Остальные того же мнения? Если да, то можете идти, график на следующий месяц обещали послезавтра. Если всё же хотите высказаться, лучше сделать это сейчас. Высказываться больше никто не горел желанием. Первым из них гостиную покинул Исин. Следом ушли Сехун и Чонин. – Прости, – тронул плечо Бэкхёна Чондэ ладонью и тоже покинул комнату. Последними уходили Минсок и Кёнсу, тоже тихо извинившись перед Бэкхёном и Чанёлем, оставляя в гостиной лишь Чунмёна и Бэкхёна с Чанёлем. – Объясниться не хочешь? – без эмоций спросил Бэкхён. На реверансы у него не было никаких сил. – Бэкхён… – Подожди, Чанёль, я хочу узнать, что именно ему мешало, что он развёл слежку из нескольких человек, доведя вот до этого. – Я был неправ, признаю. Ко мне подходили ребята – Минсок, Чондэ… – и высказывали опасения, что могут быть те, кто не примет, или негативно отнесётся. – И вы решили нас рассорить и разделить, чтобы было меньше проблем? – Всё не так. – А как, Чунмён? – Ни у кого не было доказательств прямых, поэтому для того, чтобы завести подобный разговор, нужно было заставить вас среагировать хоть на что-то, нужно было иметь на руках неоспоримые доказательства, что вы действительно больше чем друзья. Поездка в Ханчжоу, конечно, расставила все точки над «и». И я говорю ещё раз, я был неправ, простите меня. Я думал о целом коллективе, но не подумал о вас отдельно. Это было неправильно, поэтому я искренне извиняюсь. Бэкхён, у меня и в мыслях не было вас ссорить друг с другом, как Чонин сказал, вы действительно стали куда спокойнее, и в общежитии действительно стало тише. – Чунмён, мы не собираемся у вас на глазах ни целоваться, ни трахаться, прости меня, за интимные подробности, поэтому этот разговор не стоит той важности, которую ты ему придаёшь. У меня отдельная комната, можно я, наконец, в свои года буду сам выбирать, с кем мне жить в ней и с кем спать в одной постели? Не надо читать нотации, у нас всё хорошо, и головную боль всем своими отношениями мы доставлять не собираемся, андестенд? Устраивает расклад? – Более чем, – кратко ответил Чунмён и встал с дивана. – Если какие-то проблемы всё же будут – я к вашим услугам, как всегда, – выходя из гостиной. – Кто бы сомневался… – Ну-ну, хватит тебе. – Чанёль перетянул его к себе на колени и погладил по спине, успокаивая. – Я и морду ему набью, если потребуется, – рыкнул Бэкхён ему в плечо. – Верю, только не горячись, всё же хорошо прошло. Ничего страшного, всё прилично. – Э, ну ребят? Мне стоило произнести вслух то, что я не сказал? – вернулся Чонин в гостиную, заставив их отпрянуть друг от друга, пошарил руками по креслу, на котором сидел, нашёл завалившийся в щель мобильник, потряс его в руках, показав, за чем вернулся, и направился на выход, уже у двери крикнув: – Чанёль, я даже помогу тебе собрать вещи, если надо, только ведите себя прилично! Бэкхён и Чанёль переглянулись, одновременно засмеявшись. – Как хорошо, что всё закончилось. Иди ко мне, мой бесстрашный Бэкхён. Чанёль обнял его и встал вместе с ним на руках с дивана. – Ты смеёшься надо мной?! – грозно. – Нет, как ты мог подумать. – Ну погоди у меня! – Ай, не тыкай под рёбра – уроню! – Уронишь – будешь спать в коридоре. – Ах так! В студию уеду. – Я тебе уеду, больше никаких ночёвок в студиях, иначе я за себя не отвечаю… – Бу-бу-бу. – Чанёль! – Что, радость моя? – Ты иногда бываешь такой скотиной… – Я тоже тебя очень люблю, родной мой. – Алло, Минсок, – произнёс Чунмён в трубку, наблюдая, как дверь за Чанёлем и Бэкхёном с грохотом захлопнулась. – Слышал? Будут нарекания – скажи мне обязательно, ладно? – Да без проблем, у нас тоже есть свои методы борьбы с шумом, если что. Чунмён повесил трубку и подумал, что лучше бы они не раскрывали их отношения – спокойнее бы было. Но Чанёль с Бэкхёном с ним бы не согласились. Благодаря ему они наконец стали полноценной парой и перестали прятаться. – Всё ведь хорошо прошло, ну? Чего ты? – Ты мой дом, Чанёль, люблю тебя больше жизни. – Я всегда буду рядом.

Fin.