Потерянное прошлое

Он не помнил, как долго пролежал в таком состоянии. Спину ломило, запястья болели, натертые из-за веревки, ноги в согнутом положении начало сводить. Его, в который раз пробил холодный пот. А вот щеки горели, кажется, температура поднялась. Голова кружилась, и каждый раз, когда мужчина открывал глаза, в висках неприятно стучало сердце. Он попытался сглотнуть, но сухое горло сжалось, Джек кашлянул и поморщился. Губы треснули вновь, хотя кровь на них уже засохла. Тут было тихо, сухо и прохладно. Он оставил попытки приглядеться, чтобы понять, где именно находится. Перестал прислушиваться, потому что звон в голове все равно был громче. Лишь он один мог прорвать толщу тишины, в которой Моррисон утонул. Думал, что спит. Надеялся, что это кошмар. Последние недели стерлись из памяти, в сознании превратившись в пустоту, и когда он пытался вспомнить вчерашний день, в голове был лишь черный экран. Первые несколько минут, а может и часов, Джек не понимал, что за странное, сводящее с ума, не дающее покоя, противное, будто склизкое, ощущение. Он дал этому определение через какое-то время, все же найдя в себе силы открыть глаза и присмотреться. В конце помещения, в этой тьме отчетливо было видно два маленьких красных огонька. Давно ли они там? Он, кажется, не замечал их раньше, не приглядывался, или просто не видел. Но как можно было не заметить то, что казалось сейчас, в этой темноте, ярче любого света. Так продолжалось долго или нет. Он смотрел на них, стараясь уловить движение, звук, и в какой-то момент понял, что бредит, так как красные точки и правда задвигались. Сначала в стороны, потом стали приближаться. Тут-то он и услышал шаги. Тихие, аккуратные. - Дже-ек, - Жнец растянул гласную, опустившись на корточки прямо рядом с лицом солдата. Холодные когти на перчатках коснулись лица, и солдат уже было хотел потянутся к ним, чтобы сбить жар, но прикусил губу. Он не станет этого делать и всего того, что ему будет нашептывать этот дьявол со сладким голосом. Мужчина вспоминал обрывками прошедшие дни. Он тут уже достаточно давно, истязаемый врагом, а в прошлом другом. И любовником. - Что ж ты молчишь, Джек? Неужто иссякла вся та желчь, которую ты для меня готовил? Жнец приглушенно рассмеялся, очевидно, маска искажала звук. Потянувшись вперед, он аккуратно приоткрыл накинутую на Моррисона кожаную куртку. Только сейчас блондин ощутил, что от одежды на нем остались только изорванные лоскутки, пропитавшиеся потом и кровью, прилипшие к грязной коже. Джек все же пересилил себя, втянув носом воздух, и тут же закашлял. Не вывернуло его лишь потому, что в желудке и так ничего не было. Помещение было наполнено смрадом, или от него самого так несло. - Я буду рад услышать твой милый голос, Джек, - пропел Райс, принявшись переворачивать свою жертву, удобнее располагая. Солдат 76 вскрикнул от пронзившей его тело боли, на сопротивление не оставалось сил, но он пытался. - Ох, Джек, я сделал тебе больно? Прости, - в голосе Жнеца не было ни доли извинения, лишь насмешка и издевка. - Ты заметил, я постелил для тебя собственный плащ, чтобы тебе было удобнее. И правда, только сейчас правой, полностью оголенной ягодицей Моррисон почувствовал ткань под собой, но она ничуть не смягчала жесткость и холод бетонного пола. - Давай же, Джек, осчастливь меня, - Габриэлю надоели аккуратные попытки подстроить партнера под себя, и он раздвинул мужчине ноги, по-хозяйски устроившись между. Солдат взвыл, а после захрипел и закашлял. - А ведь раньше ты умолял меня, помнишь, Джек? - со своими штанами Жнец возился недолго, расстёгивая тяжелый пояс и металлическую ширинку. - Сколько лет прошло, а ты в самом соку. Хотя доверчивым мальчишкой ты мне тоже очень нравился. Моррисон слушал его в пол уха, сжав зубы и стараясь не стонать от пульсирующей боли. Постепенно, она начала проходить. Поморгав, солдат увидел красные огни прямо перед своим лицом. - Я был у тебя первым, Джек, - послышался смешок. Когтями наемник погладил пылающую щеку, поглаживая второй рукой внутреннюю часть бедра своей многострадальной жертвы. Он не хотел вспоминать то, что было раньше, но кино прошлого запустилось само. Они узнали друг друга лучше, когда оказались в одной группе по программе улучшения солдат. Тогда Габриэль Райс возглавил их малочисленный отряд. Командир из него прекрасный, только вот власть, которую ему дали, портила молодого солдата, день за днем поедая изнутри. Это отражалось в его глазах. А может все началось и того раньше, Джек не знал. Он давно уже поглядывал на командира заинтересованно, будто желая стать таким же. Ана, единственная женщина в их отряде, шутила, что Моррисон сам присматривается к роли командующего. Но Джек отмахивался. Ему хватало и того, что он имел. Они столкнулись тогда в бассейне одной из частей, в которую их отправили с очередным заданием. Вообще, американец надеялся расслабиться, опускаясь в воду. Что уж что, а плавать он любил. И несмотря на полученную рану при проведении боевых действий, заставил себя заниматься. Терять форму никак нельзя. Тогда-то солдат и почуял пристальный, неприятный взгляд и не сразу осознал, что Райс наблюдает за ним уже достаточно долго, не спеша приближаться. Загорелый мужчина был болтливее, чем обычно, пока опускался в воду. Провоцировал Джека. Блондин на какую-то долю секунды не поспевал за Габриэлем, отталкиваясь от стенки, чтобы ускориться. Потом они разговорились, но темы затрагивали в большей степени первые дни в армии. О прошлом командир старательно умалчивал. Тогда-то он и спросил, почему Ана и Джек открыто не признаются в своих отношениях. Моррисон аж поперхнулся, стараясь отдышаться от быстрого плавания. - Между нами ничего нет. Райс выгнул бровь. - Да ладно? Наш принц на белом коне до сих пор не обзавелся принцессой? Или им по душе настоящие мужчины? Солдат не ответил на колкость. Габриэль часто прямо говорил, не обращая внимание на то, что может задеть кого-то. Ему просто было плевать на чувства окружающих. - Смотрю, женщины и не поворачиваются в сторону негров, как им одиноко, наверное, - вырвалось у Джека, о чем он тут же пожалел. Райс смерил подчиненного серьёзным взглядом. - Откуда тебе знать? - голос холодный, как сталь. Только-только он посмеивался, а сейчас был натянут, как струна. Одно неверное движение, и она лопнет, блондин чуял это всеми фибрами тела. - Я не хотел. В смысле, я не знаю, конечно же, откуда мне знать, - начал было Моррисон. В какой-то момент ему показалось, что брюнет прочел его мысли и знает о том, куда постоянно смотрит его товарищ. А сейчас было на что посмотреть, только вот Джек боялся отрываться от темных, пронзительных глаз. - Не боишься помереть девственником? - зло усмехнулся Габриэль, странно пугающе и откровенно разглядывая Моррисона, и будто медленно приближаясь. Всё же молодой боец предполагал, что это просто из-за освещения и волнующейся воды. - Нет, - получилось резче и громче, чем он планировал, а после почувствовал, как прилила кровь к лицу. – Что?! - Ты покраснел. - И что с того? - его злили слова командира, взгляд, он не мог ничего поделать со своим телом. Это превращалось в игру. - Ты всегда краснеешь, когда на тебя смотрят мужчины, принцесска? - Райс проявлял необычайную заинтересованность к данной теме. Это переходило все границы. Джек бросился вперед, преодолевая воду и вдавливая упирающееся тело в стенку бассейна. Он ему не врезал только потому, что выдохся. - Пасть захлопни, Райс, - прорычал блондин, - не пойти ли тебе вообще нахрен? Он был зол. А еще сильнее его разозлило то, что Габриэль рассмеялся. - На твой, что ли, хрен-то? В голове за долю секунды пролетело несколько омерзительных идей, которые он хотел осуществить, но все же никогда не сделает ничего подобного. - Вы только гляньте, блондинка течёт от одного взгляда, - командир растянулся в улыбке, показывая ненормально острые клыки. Что еще не ожидал Моррисон от него, кроме этого разговора, так это то, что Райс схватит его между ног. Однако брюнет не почувствовал члена, как ожидал. - Ох, - только и вырвалось у него. - Убрал руки! Недолго они плескались в воде, выскользнув из бассейна. Джек упирался и только когда в пах уперлась коленка, а спиной он почувствовал холодную плитку, мужчина запаниковал. Габриэль это заметил. - Ты боишься меня? – брюнет выгнул бровь. - А где же тот зверь, который хотел заткнуть мне пасть? Моррисон лишь оскалился в ответ, придумывая, что бы такого колкого сказать. - Что-то не похоже, чтобы тебя воротило от всего этого представления. После этого блондин с размаху влепил кулаком прямо в щеку, от чего у Райса искры из глаз посыпались. И пока командир приходил в себя, солдат ринулся в душевую. Всю жизнь это его беспокоило, всю жизнь он боялся, что кто-то узнает. В раннем возрасте, кроме родителей и лечащего врача и не думал никто, что мальчик родился вовсе без того, что многие считали огромным достоинством своего пола. Но теперь это точно может ударить по его карьере, а ведь он только начал налаживать отношения в коллективе. Как ни странно, Габриэль на следующий день вел себя как обычно. Будто вчера ничего и не было. Он, как и всегда, изредка шутил и перебрасывался парой слов с остальными. Моррисон же старался как можно меньше общаться с ним, избегая даже беглого взгляда, но все было против него. И задание для двоих, и интервью, и многое другое. Минуло несколько недель, а быть может и целый месяц, прежде чем Джек забыл настолько, что уже и перестал ему во снах приходить образ брюнета. Райс заговорил первым, и начал с того, чего блондин никак не ожидал. - Извини, - сухо, но тихо произнес он. – Я не знал. Подчиненный поднял глаза, отрываясь от карты на столе. Солдат лишь кивнул, стараясь как можно скорее покончить с этим. - Ты как? – продолжил тот. Он вовсе не был настроен на разговор, поэтому в ответ последовал ещё один кивок. - Может сходим куда-нибудь? Блондин замер, чувствуя, как холодок пробежал по спине. - Да ладно, расслабься, я пошутил, - Габриэль рассмеялся, хлопнув друга по плечу и направился прочь. В каждой шутке есть только доля правды. Через два дня они уже сидели в кафе на другом конце города, в котором располагалась штаб-квартира. Моррисону вовсе не о чем было рассказывать, зато его напарник, на удивление, был достаточно разговорчив. Он пытается загладить вину? Или хочет свидание? Но это же полный абсурд. Командиру, по наблюдению, нравились больше женщины. А вообще, любил он только свои дробовики, которые, кажется, заводили его больше, чем любая красотка в округе. На них он так не засматривался, как на своё оружие, когда добавил к ним утяжелители. Из размышлений его вытащил Габриэль, сжимая светлокожую ладонь. Джек не сразу постарался отдернуть ее, но Райс сжал еще сильнее, не желая отпускать. - Останься, - серьезный голос, не принимающий отказа. – Я не закончил. Потом все получилось так, как обычно бывает в фильмах, быстро и сумбурно. Каждый день они желали оставаться наедине все больше. Каждый день осматривали друг друга, будто впервые. Каждый день Джек мучился от желания, испытываемого к командиру, и в тоже время отвращение от этого, ведь в голове всё ещё прокручивался характер и колкие фразы брюнета. Каждый божий день в голове всплывали одни и те же вопросы, но ответа он не находил. И задавать, и обсуждать их не решался. Зато решился Райс. В очередной день, после того, как он с успехом вернулся с задания, Джек в этот день сидел в тренажерном зале. - Tesoro*, я так рад тебя видеть, - Райс прижался сзади, обнимая потное тело блондина. - Габриэль, постой, - он все еще занимался и уже устал. - Дай мне хотя бы в душ сходить. - Давай сходим вместе, rubido**, - брюнет не стеснялся гладить накачанный живот товарища и покусывать кожу сзади шеи. В душе они продолжили менее сдержано. У Джека и правда до этого никого не было и он, девственно чистым, достался своему командиру. В комнату Габриэля они добрались перебежками, хихикая и краснея. Кровать была мягкой и прохладной. Моррисон вдохнул запах, уткнувшись в подушку и потерся о нее щекой. - Джек, - тихий шепот и горячее дыхание заставили приятно вздрогнуть. - Расслабься. Райс возился недолго, проверяя презервативы и недавно купленный тюбик смазки. Блондин даже не стал спрашивать, когда тот успел, стараясь устроиться поудобнее. Ласки начались со стоп. Брюнет медленно переходил к коленкам, но потом, избегая самого интересного, склонился над любовником, массируя плечи и покрывая поцелуями широкую грудь. Маленькие соски затвердели от поглаживаний, а мужчина спускался всё ниже, оставляя засосы в некоторых местах. За это время солдат, лежащий под ним, успел намокнуть, чувствуя, как смазка стекает на простыни. Распахнув глаза от удивления, Джек шумно выдохнул, чувствуя горячий язык между внешними половыми губами. - Не надо, - ладонь легла на чёрные, короткие волосы. Габриэль лизнул последний раз и отстранился. Не стоило так смущать молодого бойца, хотя румянец на его щеках уж очень нравился брюнету. Погладив лобок, он спустился ниже, вставляя один палец, который вошёл на ура. Вскоре Джек насаживался сам, покусывая нижнюю губу и не ожидая такого приятного ощущения. Раньше он обходился тем, что стимулировал клитор, но даже имея немалое любопытство, внутрь засовывать ничего не спешил. Командир через раз попадал в нужную точку, придерживая блондина. - Амиго, один палец ничто, по сравнению с кое-чем другим, - нахально подмигнув, Райс вдоволь насладился тем, как солдат покраснел до самых кончиков ушей. Два пальца вошли не так ловко и быстро, пришлось смазать слюной и вводить аккуратнее. На третьем Моррисон уже упирался. Неприятные ощущения заставляли сжиматься, тогда-то он и подумал, каково же будет, если Габриэль решит войти в него. Он не боялся боли. Сколько приходилось терпеть, когда они проходили процедуры в исследовательском комплексе. Сколько раз получали ранения на всевозможных тренировках и заданиях. Тут же просто нужно было растянуть узкий проход. Делов-то. - Стой! - Джек вскрикнул, упираясь коленками в напарника. - Дай мне привыкнуть немного. - Джекки, привыкать можно бесконечно, да и вряд ли с неприятными ощущениями можно смириться, - Райс медленно повел пальцы внутрь. - Нет, - блондин сглотнул. Мужчина поймал его руку, сжимая запястье. - От этой боли в начале не избавиться никак, лишь терпение может тебе помочь. Энергично закивав в ответ, Джек все же перестал останавливать Габриэля и тот, с видом истинного мастера, следя и за реакцией любовника и за тем, чтоб не сорваться, продолжил. Четвертый палец было сложнее всего прибавить. Моррисон так и не дался, пришлось перейти на другие меры, предложив юному солдату альтернативу в виде того, чтоб сделать все резко. Так и растянется быстро. - Ты хочешь меня порвать нахрен? Габриэль вздохнул, погладив Джека по щеке. - Нет, querido***, я хочу сделать всё как можно приятнее. Но уговоры и попытки расслабить блондина так ни к чему и не привели. Поэтому они остановились на втором варианте. Райс был прав в том, что это больно. Очень больно. Громко вскрикнув и вцепившись в темные, широкие плечи, Джек попытался отпихнуть от себя командира, но тот навалился всем весом, входя и разрывая узкий проход. Он помнил, что после этого пришлось застирывать простыни, но нормального секса у них не получилось. Габриэль потерял желание, оставив попытки бороться с мужчиной и помог тому застирать бельё. Остальные разы были такими же неприятными, но чем больше их было, тем сильнее растягивалось нутро солдата, который, в свою очередь, с каждым разом просил командира не останавливаться. После N-ого раза, блондин предпочёл сесть на темнокожего мужчину сверху, от удивления тот на мгновение потерял дар речи. Выгнувшись, Моррисон шумно выдохнул, немного обождав, чувствуя внутри себя член, он упёрся руками по бокам от головы Габриэля, поднимаясь и насаживаясь на ствол. Они уже давно не использовали презервативы, что заставляло Райса какое-то время нервничать после того, как он начинал думать головой, а не головкой. Таскаясь за Джеком, просил неоднократно проверяться солдата, чтобы не дай бог ничего не случилось. - Джекки, ты сводишь меня с ума, - тихо прошептал брюнет, потянувшись к своему любовнику. Тому явно было не очень удобно в таком положении и, один раз чмокнув командира в губы, продолжил движение. Габриэль завороженно смотрел, как напарник поднимается и видел часть головки, которая тут же пропадала, когда блондин насаживался до самого основания. Сдерживая стоны, запыхавшийся и немного уставший, Моррисон остановился, попросив Райса согнуть ноги. Облокачиваясь о них, он отогнулся назад, предоставляя другу больший обзор на эту, весьма соблазняющую сцену. - Как же ты прекрасен, Джек, - командир в буквальном смысле не мог оторвать глаз от подтянутого тела. Они меняли и позы, и одежду на себе, во время своих утех, и даже местность. Склады базы, пустые казармы, поле пшеницы, где светлые волосы Моррисона буквально слились с окружающими растениями. Они оба желали друг друга везде, где можно было. Джек уже по большей части переживал, как бы их не заметили. Но, кажется, Ана всё же видела во взглядах двух мужчин что-то такое. Она всегда была догадливой, но молчаливой. Однако после того, как, спрятавшись где-то недалеко от разбитого лагеря, блондин, как ему казалось, слишком громко просил Габриэля двигаться жёсче, Амари поглядывала на них далеко не двусмысленно, изредка прикладывая палец к губам. И после того, как Джек Моррисон стал главой новой организацией Овервотч, и после недовольства Габриэля Райса, взгляд которого на тот момент изничтожал всё живое, они продолжали, просыпаясь по утрам в одной постели. - Ох, чёрт, Габ, пожалуйста, - блондин выгнулся, стараясь вырвать руки из мёртвой хватки, но брюнет был силён. - Пожалуйста, что? – зло усмехнулся тот. - Пожалуйста… я хочу тебя, - никогда лидер организации не вёл себя так, как с ним. – Прошу. - На коленях обязательно попросишь, принцесска. Тогда Габриэль трахал его добрых два часа, прерываясь на небольшую передышку и сжимая кожу на боках, приговаривая неугомонному “Не хочешь же ты закончить всё так быстро”. Тело болело от укусов и синяков, которых не пожалел оставить после себя брюнет. Но Джеку было мало и с каждым разом, когда член оказывался внутри него, горячее и уже изрядно натёртое разработанное кольцо мышц, он просил об ужасных вещах, в которые входила как порка, так и удушение. Постепенно, они разнообразили свою полову жизнь, однажды пригласив к себе третьим ещё одного мужчину. Моррисону нравилось чувствовать боль, нравилось подчиняться, а не подчинять, ведь этого ему хватало в жизни. С Габриэлем он мог расслабиться и отдохнуть, всецело доверяя своему напарнику, другу, бывшему командиру и любовнику в одном лице. Только ни к чему хорошему это доверие не привело. Хоть мужчина и видел в глазах Райса огонь ненависти, который тот старательно прятал, он не смог обуздать начавшийся пожар, поглотивший, в итоге, обоих мужчин и организацию в целом. До самого последнего момента он не хотел верить никому, ослеплённый чувствами к брюнету и каждый день наблюдающий за ним. Он не мог поверить даже тогда, когда они перестреливались в штаб-квартире. Габриэль Райс умер, со всей его страстью и огнём. Со всей ненавистью и безжалостностью. Умер и Джек Моррисон, со своей дотошной правильностью и слепой доверчивостью. Исчезли под обрушившимся зданием. Мужчина закричал, когда дёрнули верёвки, которые стягивали его запястья. Жнец переворачивал его по удобнее, приставив багровую, влажную от смазки головку к отверстию. - Ты будешь умолять меня, - неприятный хрип вырывается из-под белой маски, но Солдат в ответ лишь мотает головой, рыча и сжимая связанные руки в кулаки. – Тебе понравится. Он входит резко, с наслаждением наблюдая, как расширяются и слезятся от боли глаза блондина. Как тот пытается стерпеть боль и сдержать крик. Тогда Габриэль толкается внутрь, резко, хватая за повреждённые места свою жертву. Опьянённый мучениями, он прижимает мужчину к полу, со звонким шлепком вбиваясь внутрь. А потом останавливается, склоняясь к самому лицу. - Неужто тебе не нравится, мне прекратить? Ожидает услышать отрицательный ответ, но вместо этого натыкается на злобный взгляд Джека. - Поступай как знаешь, чертов ублюдок, - Солдат сплевывает розовую слюну в Райса. Скрывая отвращение, тот выпрямляется, стирая её перчатками. - Я подарил тебе столько лет приятного секса и как же ты теперь мне отплачиваешь, Джекки… Он не слышал этой формы своего имени слишком давно. Сглатывая, пытаясь сморгнуть слёзы, Моррисон с ненавистью смотрит на своего мучителя. Да, столько лет, но вовсе с другим человеком. С тем, которого он любил и который любил его. Теперь же перед ним вовсе не Габриэль, это самый настоящий монстр. - Что ж ты молчишь, моя дорогая принцесса, - коготь обводит щёку, на которой давно затянулся шрам. – Я хочу слышать твой милый голосок. Но блондин молчит. Сил на сопротивления не осталось. Тело продолжало ныть, хоть сильная боль в отдельных участках поутихла. - Всё, что тебе нужно, это попросить меня, - как же быстро меняется голос этого человека. Джек фыркает и, собирая остатки энергии, влепляет коленкой в маску, которая слетает с лица и звонко стукается о холодный пол. - Всё, что мне нужно попросить, так это чтоб ты сдох! - Я заставлю тебя умолять, - смеётся то, что когда-то было Габриэлем Райсом. И продолжает свои пытки, хватая рукой украшенную засосами и ссадинами шею Моррисона, и медленно сдавливая. Солдат хрипит, постепенно синея, глаза его закатываются, и лишь спустя долгие секунды, Жнец отпускает. Снова входит в истерзанное тело, вбиваясь, вымещая всю злость и обиды, таившиеся в нём все эти годы. То и дело меняет член на пальцы с острыми наконечниками, нетерпеливо сжимает крепкие, покрытые синяками ягодицы. Но не слышит долгожданного стона, хоть и видит, как его жертва буквально истекает собственными соками. - Ты все равно мой. Был, и будешь моим, до кончиков пальцев и белых, редеющих волос, до самого ненавистного взгляда в твоих голубых глазах ты мой, - усмехается Жнец, вновь склоняясь над мужчиной и целует его. Тот не отвечает. Габриэлю приходится отстраниться, чтобы увидеть закатывающиеся глаза, а ведь он его даже не душит сейчас. После несколько яростных движений, блондин не отвечает ни на что, словно тряпичная кукла, дёргается в руках Райса. Кажется, его жертва вновь потеряла сознание. Какая жалость, а ведь ему ещё столько хотелось рассказать. Завтра придется повторить всё вновь. А для начала, не помешало бы подмыть принцессу, пока она не пришла в сознание.