О чем молчал Толкин

Ах, Шир, ах, благословенный край хоббитов! Быстротечны его реки, зелены его поля, радушны его жители. Щедрое на тепло солнце встает над этим краем, ласковые дожди омывают его, яркие звезды сияют над ним. И ничего не предвещало беды, как вдруг... - Да я его на куски порублю! - А я глаза выколю! - А я его золотом залью! - ... - Ладно, каким-нибудь другим металлом! - Друзья, а может все-таки... - НЕТ! Добропорядочные хоббиты лишь вздыхали, прислушиваясь к кровожадным разговорам, раздававшихся со стороны Бэг Энда. В доме мистера Бэггинса царили хаос и разруха. Повсюду виднелись битые предметы кухонной утвари, ножи, клинки, клочки бумаги. Достопочтенный хоббит, подперев голову руками, восседал за столом, грустно вздыхая. По столу ходил Торин, время от времени гневно всплескивая руками. Остальные гномы обособленной присмиревшей кучкой ютились где-то с краю. Гэндальф, закуривая тридцать четвертую трубку за сегодня, раскачивался в кресле. Карты Одинокой горы и планы похода были погребены под листами с другим, не менее увлекательным чтивом. В общем, уныние и тоска. А виной всему он – беспощадный фэндом. - Может, чайку? – подал голос Бильбо, в очередной раз отмахиваясь от меча Торина. - Мой дорогой Бильбо, - начал Гэндальф, затягиваясь, - тут нужно кое-что покрепче чайка. А тем временем в Имладрисе... - Мой господин, - вывел из фоновой задумчивости Элронда голос Линдира, - к вам посетитель. «Какой-такой посетитель?» - с подозрением подумалось эльфийскому владыке, пока он выкарабкивался из кресла. Посетителем оказался ни кто иной, как Леголас, сын Трандуила, и тэ дэ. - Оставив приветствия, - оборвал его сразу лесной прЫнц, почему-то оглядываясь по сторонам, - вы уже в курсе? – перешел он на заговорщеский шепот. - В курсе чего? – таким же шепотом переспросил Элронд. Леголас, поминутно оглядываясь, достал из-под плаща рукописный свиток и с непечатным выражением передал эльфийскому владыке. Тот, напялив на глаз монокль, развернул пергамент и углубился в чтение. Минут через пять, Элронд, поджав губы, уже старательно уничтожал пергамент, а Леголас с одобрением на него поглядывал. - Как Трандуил все это воспринял? – наконец спросил он. Лесной прЫнц горестно поник: - А он еще не знает. - Хм, счастливчик. Ну, а ты? - Пф, - отвечал Леголас, - меня три фильма уже закалили. А вот у папеньки хрупкая нервная система. Представив себе «хрупкую нервную систему» папеньки-Трандуила, Элронд содрогнулся и скомкано попрощался со своим гостем. На негнущихся ногах добрался до кладовой, где хранились запасы старого эьфийского портвейшку, нацедил пару рюмок и задумался повторно. Над Средиземьем нависала беда. А тем временем в Лихолесье.. Трандуил был мрачен. Буквально рвал и метал бы, только рвать и метать было нечего: волосы жалко, а золоченая посуда из граненого стекла не билась. Нерадивый сынуля намедни утром подбросил свиток с темными сказаниями, и смотался. Ну как с темными сказаниями, скорее, с рейтинговыми. - Ну, попадись он мне... - бурчал Трандуил, помахивая полой халата. Немного подумал и: - И этот... - тут лесной король остановился, глянув на ладонь с написанной шпаргалкой, - фик-рай-тер, тьфу, тоже! Обоих сдам Некроманту, пусть вытворяет с ними, что хочет. Подданные смотрели на короля с сочувствием санитаров в дурдоме. А тем временем в доме Беорна... - Не, ну ты читал это, а? – ухахатывался Беорн, утирая слезы скатертью. - Когда это у гномов были «округлые ягодицы», а? Они же все поголовно алкоголики и шахтеры! Перед ним сидели три собаки, глядя на него умным взглядом. Слишком умным и понимающим. Беорн еще даже не знал, что умные и понимающие животные прятали от него по углам. А тем временем в Ортханке... - ГЭНДАЛЬФ!! – прокатился громогласным эхом вопль Сарумана по залам башни. И снова в Бэг-Энде... Гномы спешно собирались. Вместе с ними спешно собирался Гэндальф, прикидывающий свои шансы притвориться перед своими адресатами глухонемым аутистом, особенно перед Саруманом. - Торин, а как же Эребор? – безнадежно спросил Балин, глядя, как старательно шарахаются друг от друга Фили и Кили. - Какой Эребор к чертям? – загромыхал Торин. - Балин, неужто ты не хочешь отомстить за нашу поруганную честь? - Да, неужто ты, Балин, мечтаешь на всю жизнь заиметь статус гомосека? – перефразировал Дубощита более лаконичный Бофур. - Скорее, гномосека, - пробормотал мистер Бэггинс, провожавший гномов. - ЧТО?! Между прочим, это и вас касается, мистер Бэггинс! Или вам что, напомнить? - Ну уж нет! И вообще, не для вас моя, хе-хе, роза цвела, господин гном! Ясно вам? Гэндальф лишь вздохнул. Поход за неизвестным осквернителем канона начинался сумбурно. А где-то вдали на северо-востоке высилась Одинокая Гора; в глубинах разрушенных залов, на груде золота восседал ужасающий дракон Смог Золотой и вздыхал, да так, что при каждом вздохе из носа у него вырывались колечки обжигающего дыма. Смог был расстроен. Нет, вовсе не планами Торина и К отобрать у него честно награбленное золото, бриллианты и прочую дребедень ювелирного масштаба. Подперев лапой хромировано-бронированную голову, дракон укоризненным взглядом уставился на свиток чистого пергамента перед ним, в углу которого ехидно чернела маленькая клякса. Смог вздохнул еще раз, куда печальнее. Рейтинг NC-17 сегодня упорно не писался. А тем временем где-то на просторах Средиземья, отряд гномов и примкнувшие к нему хоббит и маг раскладывался на ночлег, мертвыми зонами метров по пять. Ночь обещалась быть непростой...