В лучах солнца

Солнечный луч, который освещает моё ничтожное существование… Оно словно очищает меня от всех грехов в своей жизни, я была рада тому, что родилась. Думаю, это и называется счастье. Наконец, я всё же смогла себя простить. Уртир Милкович

      Естественно, в моей голове роилось множество вопросов, ответы на которые пусть я и узнаю, но понять не смогу.       Нет, не так.       Я могу понять практически всё.       Но принять — выше моих сил.       Принять тот факт, что ещё одна женщина пожертвовала всем ради моего спасения; в последние секунды вырвала меня из липких лап Смерти, буквально подражая своей матери?       Это. Просто. Невозможно.       Ещё ужаснее то, что никто, кроме меня, не имеет ни малейшего понятия, благодаря кому всё ещё дышит.       И принять такую вопиющую несправедливость очень сложно. Я бы даже сказал, нереально.       Но ей всё равно. Я видел, какой счастливой она выглядела — очевидно же, что та страшная цена, которую она заплатила, не имеет для неё никакого значения. И мне было понятно это её решение.       Но это вовсе не значит, что от этого мне станет хоть немного легче.       И чёрт возьми, я понятия не имею, как остановить эти предательские слёзы. Но потом осознаю, что вовсе в этом не нуждаюсь — уж больно много внутри меня скопилось чувств, которым тоже нужен выход.       И я позволил дать себе слабину. Которую мои товарищи может проигнорировали из чувства такта, а может и не заметили вовсе. Конечно, в обычной ситуации до такого бы не дошло, но сейчас, после всего, что мы прошли, думаю, я заслужил выплеснуть свои эмоции наружу, а потом с облегчением вздохнуть и забыть это, будто ночной кошмар.       Признаться, стук колёс повозки раньше всегда успокаивал меня, стоило лишь сосредоточить на нём всё своё внимание. Но ведь сегодня всё наперекосяк, и этот звук вызывает лишь слабое раздражение, когда тебе это вроде и не нравится, но что-либо изменить просто нет сил.       Наверное, они скоропостижно покинули меня со слезами.       Ощущаю дикую усталость во всём теле, какую даже после сложных заданий не всегда можешь почувствовать. Мысли, что ещё полчаса назад беспорядочно метались в моём сознании, сейчас будто растворились в этой всепоглощающей тоске.       А спустя ещё столько же, я понял, что мне всё осточертело.       До скрежета зубов. До горечи во рту. До сведённых в судороге скул. До противной тошноты, застрявшей где-то в горле.       Это как цепная реакция — стоит лишь слегка задеть одну деталь, и она тут же повлечёт за собой весь механизм. Неотвратимо. Без видимого конца. Без проблеска света в конце туннеля. Скажи как угодно — смысл не изменишь.       Это не депрессия, нет.       Просто мой груз стал ещё более неподъёмнее. И где-то на периферии сознания мелькнёт шальная мысль, что скинуть эту ношу можно очень легко. Вот только более я не имею на это права. Наверное, и не имел никогда. Только не после того, как в угоду моей ничтожной жизни пожертвовали собой две важные для меня женщины — мать и дочь. Казалось бы, это мне впору защищать их, но как это обычно бывает, меня никто не спрашивал.       Хмурю брови, без особого интереса разглядывая мелькающие в окне пейзажи. Собственно, а чего я там не видел? Всё те же деревья, та же трава, то же небо. Всё выглядело таким спокойным и даже умиротворённым. Словно привычный жизненный уклад ни разу даже не шелохнулся. Будто события в Крокусе — не более, чем ночной кошмар.       И за всё это нужно благодарить Уртир.       Сколько ни думай об этом, как ни заставляй себя — а принять такую жертву просто страшно. Но к чему всё это, когда цена уже заплачена, а изменить что-либо не представляется возможным? Похоже, мне всё же придётся отбросить своё упрямство и смириться. Как бы тяжело это ни было.       Вот только как это сделать?       Тяжело вздыхаю, подпирая ладонью подбородок, и устало прикрываю глаза, предпринимая жалкую попытку расслабиться. Похоже, что в таком положении, я даже умудрился немного задремать, потому что очнулся лишь когда моё плечо аккуратно потрепала чья-то маленькая ладошка. Нарочито медленно открываю глаза и вижу перед собой Люси, что так ласково мне улыбалась.       — Вставай, Грей, извозчик сказал, что этот привал будет единственным за всю нашу дорогу до Магнолии. Думаю, тебе хотелось бы подышать свежим воздухом, верно? — Хартфилия напоследок легонько сжала моё плечо, перед тем как развернуться и выйти из повозки.       Ну раз уж разбудили, так почему бы и не выйти? Широко зевнув, я поднимаюсь со своего места и неспешно выбираюсь наружу. Внимательно оглянувшись, я увидел, что все наши сидят на поваленном дереве, ведя довольно непринуждённую беседу между собой. Понимая, что неохота портить настроение ещё больше ни себе, ни им, замечаю, что остановились мы где-то на подъёме к холму, и подхожу практически к краю дороги, с небольшим интересом смотря вниз.       Как там говорила Люси? Подышать свежим воздухом? О, я ещё вдоволь успею надышаться им, благодаря одной небезызвестной особе. И не я один. Товарищи по команде, гильдия, гильдии-соперники, и даже придурок Лион — все мы в неоплатном долгу перед Уртир. А она, поди, только рада. Наверняка грехи решила искупить, чтоб её.       И почему-то злость накатывает на меня лишь сейчас, когда и выместить её не как, и просто понимаешь, что это лишено всякого здравого смысла. Как итог — остаётся лишь вариться в этой дурацкой и беспочвенной злости. Но я же не дурак, чтобы заниматься подобными глупостями, и поэтому стараюсь утихомирить свои эмоции, медленно и глубоко вдыхая и выдыхая.       Поднялся лёгкий летний ветерок, который против стоявшей на улице жары — ничто, пустой звук. Всё вокруг кажется мне слишком умиротворённым, что я сам не замечаю, как поддаюсь окружающей атмосфере и прикрываю глаза, вслушиваясь в тихое, мерное колыхание травы.       Маленькие ладошки смыкаются у меня на груди, а сзади практически вплотную прижимается чьё-то хрупкое тельце, от которого так и веет таким знакомым и родным теплом и поддержкой. О, это ощущение я узнаю из тысячи и ни с чем не спутаю.       — Эй, ты чего? — тихо спрашиваю я у Люси. В том, что это именно она решила потревожить мой покой, я даже не сомневался. Да и особо против тоже не был.       — Прости, — выдыхает она мне куда-то в спину, отчего я невольно вздрагиваю.       — За что ты извиняешься, глупенькая? — постарался сделать свой тон как можно мягче. Честно говоря, сам не знаю, почему, но говорить с ней как-то по-другому не хотелось вовсе.       — Мне хотелось как-то поддержать тебя. Я же видела, каким ты грустным стал, когда увидел тогда на дороге Уртир. Это ведь она была, верно? — мои глаза поражённо расширились и какое-то время я не мог сказать ни слова.       Как Люси поняла, что там была именно Уртир? Мне казалось, что узнать её такой было практически невозможно. А Хартфилия взяла и узнала. Хотя, чего ещё от неё ожидать, не зря же она «мозговой центр» нашей команды.       После её слов о поддержке мне стало немного легче. Сам не знаю, почему, но докапываться к причинам не хотелось вообще. Единственное, чего я желал — как можно дольше хранить в сердце то тепло, что поселилось там благодаря Люси. Как можно дольше стоять вот так, отмахнувшись от всего мира, будто кроме нас никого и не было вовсе.       — Уртир пожертвовала своим временем, чтобы спасти всех нас. И у неё это, чёрт возьми, получилось, — я тяжело вздыхаю, переводя дыхание, и продолжаю: — Но принять ту цену, которую она за это заплатила, так сложно. И страшно.       Я замолкаю, давая понять, что мой кратчайший монолог на этом окончен. Откровенно говоря, я понятия не имею, что дёрнуло меня рассказать всё ей. Но интуитивно я ощущал, что Люси поймёт меня, не будет жалеть, как это сделали бы другие. Просто останется стоять рядом, крепче прижимаясь ко мне со спины, даря так необходимую мне сейчас поддержку.       И я бесконечно благодарен ей за это.       — Грей, — тихо говорит Хартфилия, отвлекая от размышлений. — Нас уже Эрза зовёт. Пора ехать дальше.       Чёрт, а я ведь и не заметил вовсе.       — Пожалуй.       Резко разворачиваюсь, теперь уже самостоятельно прижимая девушку к себе, одной рукой обхватывая плечи, а другой проводя по волосам. Уткнувшись ей в макушку, чуть слышно шепчу:       — Спасибо, — и прекрасно знаю, что она меня поймёт.       На периферии слышу звон доспехов и чьи-то шаги, но отмахиваюсь от этого, желая растянуть эти мгновения как можно дольше.       — Давайте уже, отклеивайтесь друг от друга, нам пора обратно в путь.       Я картинно-раздражённо глянул на Эрзу, что стояла в нескольких шагах от нас, понимающе ухмыляясь. Широко ухмыльнувшись ей в ответ, замечаю, что Люси, тихо пискнув, отстранилась от меня и зашагала обратно к повозке.       Я был абсолютно уверен в том, что заметил на её щеках густой румянец.       Я был абсолютно уверен и в том, что жизнь нанесёт по мне ещё не один удар, но до тех пор, пока я могу ощутить поддержку этой милой Заклинательницы, мне всё нипочём.       Пока мы вдвоём будем стоять в лучах солнца.