Будь осторожней в проклятиях

— Значит, ты хочешь заключить со мной сделку? Диппер скептически взирает на мужчину, сидящего напротив. Тот выглядит так, словно недавно вышел из викторианской эпохи, то есть странно. Нет, вся ситуация сама по себе кажется безумно абсурдной и нелепой, но вот именно это существо выбивается из неё по всем параметрам. Особенно его треугольная повязка на правый глаз, которая совершенно таковой не является, хотя бы потому, что не крепится абсолютно ни на что, а просто висит в воздухе. Впрочем, удивляться он перестаёт ещё на том моменте, когда огромная дверь перед ними рассыпалась тысячью жутких жуков, а после собралась на место, словно ничего необычного не произошло. Наверное, стоит начать всё с того, что он не мог выполнить проект по физике. А сдавать ему эту работу было необходимо через три часа лично декану в руки. Как понимаете, ситуация выходит не очень радужная, а от этой оценки будет зависеть его семестровая, потому что зимнюю сессию он тактично… завалил. Не думаете, он сделал это не по своей прихоти. Всё вышло совершенно неожиданно. Перед заданным днём у его сестры случился аврал с её модельными эскизами, к тому же швея отказалась делать преждевременный пошив. И вместо того, чтобы всю ночь зубрить ненавистную физику, ему пришлось шить вручную ненавистное платье. И вот он с исколотыми пальцами и не зачётом по предмету был вынужден обратиться к декану с просьбой. К слову, до этого он показывал себя как ответственный и смышлёный студент, поэтому высшие силы смиловались над ним и даровали проект. С которым он должен был выступить вначале перед преподавателями ради защиты, а уж после на конференции. Короче, проект, как известно, он не сделал тоже. Ну, да… и здесь не обошлось без Мейбл, но что поделать, стипендия на следующее полугодие ему была жизненно необходима. В порыве отчаяния он был вынужден выругаться. Просто для того, чтобы выпустить пар из-за накопившегося напряжения и бессонной ночи. Однако кто же знал, что фраза «пошло оно всё к чёрту» и топанье ногой по полу обрушит этот самый пол, мягко опустив его в руки незнакомого мужчины, который, ослепительно улыбнувшись, скажет: «Я, конечно, не чёр-рт, но безумно рад встрече». Как эти две фразы совместимы, Пайнс так и не понял, что был вынужден медленно кивнуть. Вот так он оказывается в непонятной комнате, сидящий в кресле и наблюдающий за тем, как нечто под два метра роста с характерными копытами, крыльями, рогами и усами разливает им по чашкам чай, не забывая издавать странные звуки, похожие на приглушённый смех. Интересно, может, он просто не заметил, как уснул? Говорят, такое от перенапряжения бывает. Н-да, и спит он сейчас где-нибудь на полу, вместо того, чтобы страдать над презентацией, эх. — Это не сон, — с лёгкой руки поясняют ему, отсалютовав чашкой куда-то вверх. Сверху раздаётся подозрительный рёв, заставляющий его подпрыгнуть и завертеть головой. — Поэтому выглядывая свои желания быстрее, у меня не так много времени. — Вот будто-то бы у меня его полно, — раздражённо отвечает Диппер, прежде чем закрыть рот. Наверное, не слишком предусмотрительно с его стороны грубить хрен знает чему. — А вы… кто? — Я тот, кто способен видеть прошлое и будущее, кто проникает в чужие головы с лёгкостью, которая тебе даже не снилась. Я видел рождение и разрушение вселенных. Я демон разума — Билл… — Физику сделать сможешь? — деловито перебивает его Пайнс, ставя чашку в сторону. Если это сон, то он должен быть по его правилам. Билл недовольно сужает один свой глаз, поджимая бледные губы и выглядя настолько угрожающе, что будь это реальностью, то Диппер бы сейчас уже бежал по направлению к выходу. Нечто, разливающее им чай, испуганно буркает что-то и пятится задницей в сторону выхода, явно стараясь скрыться в неизвестность. И ему это удаётся, потому что он буквально растворяется в воздухе. — Малой, — напряжённо произносит блондин, а затем развеселившись отбрасывает чашку куда-то себе за спину, впрочем, та даже до стены не долетает, исчезнув хрен знает куда. — Я был знаком с самим Эйнштейном, ты думаешь, я не знаю вашу жалкую физику? Выкладывай. Он скептически смотрит на лицо, кхм, демона (?), а потом всё же начинает рассказывать всю суть, непонятно каким образом после перескакивая на Мейбл, на вечно занятых родителей, отдельную квартиру-студию и вечную нехватку денег на коммунальные услуги. Билл слушает его до изумления внимательно, кивая на некоторых моментах. И это было очень странно, потому что до конца он всю правду не раскрывал даже сестре, а здесь какое-то его воображение. Впрочем, почему бы и нет. Один и тот же сон, зачастую, не снится дважды, поэтому это идеальная возможность переложить проблемы со своих плеч на другие, чтобы свободно вздохнуть. Люди зачастую свою ужасные эгоисты. Под конец, когда он был вынужден вновь вернуться к своей главной проблеме, Билл и вовсе сидел с закрытыми глазами, постигая дзен, наверное. Диппер по привычки делает очередной глоток чая, понимая, что чашка пуста. Интересно, и сколько он говорил, раз умудрился всё выпить. Наконец, заснувший мужчина распахивает глаза, резко выпрямляясь в кресле, заставляя его невольно отклониться назад. — Мне ясна твоя ситуация, сосна, — с умным видом заключает он, смотря на него честным глазом. Диппер было собирается возмутиться из-за неожиданного прозвища, но не успевает. — Значит так, твой проект я доделал, — Билл щёлкает пальцами, образуя на столе его потёртый временем ноутбук с открытой презентацией. — Пора поработать над защитой. Чего? Пайнс изумлённо таращится вначале на демона, после на чудо техники, а затем как-то устало машет рукой, мол, делай что хочешь. Ну, блондин и делает.

***

— Хочешь сказать, что я, демон, проживший офигенную куеву тучу лет, неправильно доказываю вот это? Малыш, ты видимо не понимаешь, но я сам нашептал это решение, пока тот олух рассеяно моргал глазами. Билл возмущённо наворачивает круги по комнате, распугивая мелких насекомых, которых здесь оказалось слишком много. Диппер, не особо ценящий окружающую флору и фауну тактично поставил ноги на подставку, хмуро наблюдая за метаниями демона. Сколько они сидят здесь? Ну, по его ощущениям около двух часов точно, потому что «демон разума», как обзывает себя этот ненормальный, любит удариться на лишние полчаса в своё прошлое. В общем, сделать всё, лишь бы уйти от главной темы куда-нибудь о-о-очень далеко. — Я хочу сказать, что здесь необходимо лишь привести формулу и кратко рассказать, что из чего вытекает, — раздражённо хмыкает он в ответ. — А ты вместо этого хочешь доказать аксиому. Она не доказывается! — Всё доказывается, — вновь вступает с ним в спор демон, раздражённо останавливаясь напротив, нависая всем своим немаленьким ростом. — Всё доказывается, потому то, что невозможно доказать — не существует. Диппер выглядит ещё более скептически, чем ранее, заставляя Билла лишь презрительно фыркнуть, а затем щёлкнуть пальцами. И внезапно они оказываются перевёрнутыми вверх тормашками. Как он это понимает? Первым делом из его чашки выливается чай, со стола падает ноутбук. Пусть даже и не его, но фактически его ноутбук! А мужчина продолжает преспокойно ходить далее, совершенно не обращая внимания на то, что лишился головного убора. — Как ты докажешь это? — внезапно интересуется у него Билл. Заинтересованно застывая на месте, даже не оборачиваясь. — Это сон, — в сотый раз повторяет Пайнс, с тоской разжимая пальцы, позволяя чашке последовать вслед за чаем. — Во сне физика не действует. — И это утверждение само по себе правильное, но есть одно но. Мы не во сне! Он послушно соглашается с ним, кивая головой, но продолжать спор не решается. Мало ли к каким доказательствам прибегнет это существо. Диппер уже успел вдохновиться перевёрнутым пространством и материализацией вещей из ничего. Спасибо, хватит на этом. — Здесь будет формула, — наконец, произносит он. Билл резко останавливается, на его затылке ме-едленно проявляется глаз, который смотрит на него укоризненно, а затем он раздражённо что-то рычит в ответ, примерно об узких возможностях человечества и идёт ходить дальше… по стенам.

***

Это очень странное ощущение. Он уверен, что нечто подобное точно не может быть нормальным, но это происходит так, как происходит. Да, он вертит в руках жёлтый треугольник с одним глазом, характерным цилиндром и бабочкой. И это нечто ещё умудряется болтать. А ещё у него есть чёрные верёвочки-ножки и ручки, которыми он смешно размахивает. Когда Диппер пытается провести пальцами по его ребру, тот смешно вскидывает лапки и неприятным механическим голосом говорит, что он, между прочим, древний демон, а не какая-то там интересная игрушка. Наконец, спустя минут пять, он его всё же с неохотой отпускает, наблюдая за тем, как Билл отлетает в сторону, возмущённо поправляя бабочку и материализуя в руках трость, опираясь ей о воздух. Выглядит это несколько, хм, забавно. — То есть, когда ты спокоен, то жёлтый, когда злишься, то красный. Это имеет логику, — задумчиво подтверждает Пайнс, прежде чем провести пальцем по его поверхности. — А голубой? — Что голубой? — переспрашивают у него. — Ну, что значит голубой цвет? — и он указывает на противоположную стену. Которая на первой взгляд казалась хаотичным набором разного цвета камней, но стоит к ней приглядеться, как становится ясно, что всё это образует не то, что рисунок, целую историю. — Голубой — это не совсем я, — с умным видом изрекает Билл, подлетая к изображённому треугольнику, тыкая в него концом трости. — Это мой, так сказать, родственник из другой вселенной. — И сколько у тебя таких, м-м, родственником, если ты мне сам говорил, что вселенных очень много? — Таких? Около трёх, если их ещё не истребили, — поясняет демон, вновь возвращаясь к нему, опускаясь на спинку пустующего кресла. — Прости? — Понимаешь, сосна, мы сильные… очень сильные. Любое разумное существо опасается то, что не подаётся контролю и может его уничтожить, — туманно отзывается Билл, болтая ножками. — Фактически, нас объявили вне закона ещё в то время, когда Земля только делала попытки к формированию сфер. Диппер вынужден задумчиво покивать головой и окинуть треугольник уже более внимательным взглядом. Сомневается ли он в том, что это до сих пор проделки его мозга? В некоторой степени да. Существо, сидящее напротив него, было слишком живым, слишком своеобразным и непонятным. Что невольно ставит под сомнения все его каноны мироздания. — Предположим, я верю тебе, — наконец, с неохотой признаётся он. — Не значит ли это, что в других вселенных мы с тобой тоже встретились? — Значит, сосёнка. И столько непонятной интонации в этом механическом голосе, что он невольно замирает, а после, когда желает продолжить увлекательный разговор, пространство вокруг содрогается. И он, сидящий вверх тормашками, неожиданно летит вниз головой, замечая, что Билл напоследок машет ему рукой, что-то говоря. Впрочем, он вряд ли способен сейчас что-то услышать.

***

Это всё же был сон. Диппер понимает это в тот момент, когда открывает презентацию на чужом компьютере перед преподавателями, которые дали ему десять минут на защиту. Между прочим, очень продуктивный сон, потому что когда он поднялся на ноги, то был твёрдо уверен, что способен закончить проект и даже дописать к нему текст. Так всё и оказалось. И он, окрылённый успехом, нёсясь в институт, чуть ли не опаздывая, но всё же успевая в назначенное время. Впрочем, какая разница? Даже если Билл был его воображением, то он неплохо помог разобрать всё по своим местам. Даже как-то жаль, что это было… нереально. Он запускает презентацию, прокашлявшись и начав объяснять, не смотря никому в глаза. Помниться, в детстве ему советовали выбирать определённую точку чуть выше зрительских голов, чтобы не запнуться на самом ответственном месте. По прошествии многих лет он не изменяет своей привычке. И, несмотря на недосып и то, что получившийся текст он читает всего лишь дважды, выходит у него неплохо. Он абсолютно в этом уверен, отвечая на скользкие вопросы преподавателей по презентации. Однако конечным для него становится одобрительный взгляд декана. Тот точно поставит ему зачёт, наверное, даже без конференции. И вот, когда Диппер подаёт свою зачётку, когда видит, что в ней ставят отлично и роспись, счастливее него нет на Земле человека. Время внезапно останавливается. В прямом смысле этого слова, заставляя его обеспокоенно озираться по сторонам. Кажется, что даже окружающее пространство как-то посерело, и лишь он остаётся ярким пятном цвета в этом помещении. Та-ак, что за чёрт? — А ты ведь до последнего не верил, да, сосна? — интересуются у него механическим голосом, заставляя резко развернуться, чтобы увидеть, как Билл с удобством расположился на кафедре, свесив ноги-верёвочки вниз. — Так вот, я демон разума — Билл Сайфер, и я более реален, чем ты думаешь. — Как я понимаю, церковь призывать бессмысленно? — хмыкает в ответ Пайнс, пытаясь аккуратно достать зачётку из цепких лап декана, чтобы не порвать. — Можешь здесь всё оживить, гм, вновь? — Ты не выглядишь ошарашенным, — недоумённо изрёк демон в ответ, но послушно щёлкает пальцами, заставляя всё вокруг ожить с новой силой. Преподаватели хвалят его, кажется, совершенно не замечая один лишний треугольник. Диппер с улыбкой принимает заслуженные лавры, а после оставляет текст с флешкой на столе, прежде чем взять зачётку и поспешить в сторону выхода, немного затормозив лишь около двери, поднимая взгляд на зависшего в воздухе треугольника. — В отличие от тебя, Билл, — Пайнс говорит шёпотом, стараясь не привлекать к себе много внимания, — я понял, что это реальность в тот момент, когда ты сказал, что наша встреча в других вселенных состоялась. И гордо расправляя плечи, уходит, потому что ему ещё необходимо попасть на студенческий показ мод к Мейбл, чтобы оценить уже доделанную модель того несчастного платья из-за которого и началось всё происходящее. — Хей, сосна, ты ведь понимаешь, что после этих слов я от тебя не отстану? — интересуется демон, опускаясь на его макушку, цепляясь пальцами в волосы, чтобы удержаться. — Ты явно умеешь заинтересовывать. Диппер бесшумно смеётся, молчаливо соглашаясь с тем, что он и сам просто так не отстанет от Билла. Даже не просите. Потому что сдачу физики на летней сессии ещё никто не отменял.