их любовь будет длиться вечно.

Парень 20 лет сидел на краю самого высокого здания в Лондоне и докуривал последнюю сигарету из пачки синего Winstonʼа. И последнюю сигарету в его жизни. Сегодня он выкурил целую пачку после перерыва длиною в год. Вчера он выпил несколько литров алкоголя и разбил все, что нашел в доме родителей. Бывших родителей, как он считал. Наверное, было бы странным считать родителями тех, кто избил твою вторую половинку и выгнал вас обоих из дома. За спиной непрерывно раздаются шаги его брата и по совместительству парня, но Гарри не обращает на это внимания. Все его внимание приковано к предрассветному небу над Лондоном. Оно такое красивое. Было бы ужасным грехом не посмотреть на последний рассвет в своей жизни. И, будто зная о том, что должно было произойти, на небе разгорелось ярко-алое зарево. Холодные от мороза тонкие пальцы касаются плеча старшего, но он даже не вздрагивает. Ему уже практически плевать на все и всех. На всех, кроме обладателя тех самых холодных пальцев. — Ты не обязан делать этого, Хаз, — раздается срывающийся, но все еще спокойный голос младшего Стайлса. — Ты не должен делать этого из-за меня. Гарри запрокидывает голову и морщится, когда смотрит на синяк под левым глазом мальчика. За несколько дней он немного прошел, но все еще был виден. — Мы обсуждали это. — Но… — Мы обсуждали это, Луи, — брюнет возвращает взгляд на алые подтеки на небе. — Я не смогу жить, если не смогу чувствовать, что тебя нет рядом. Гарольд закрывает глаза и выпускает нервный смешок. — Тем более, что я виноват во всем этом. Парень чувствует, как младший брат опускается рядом и его голову на своем плече. — Мне жаль, что я отвергал тебя раньше. Может тогда, у нас было бы больше времени, чем один год. Стайлс чувствует, как на его футболку капает что-то, и он точно знает, что сейчас его малыш сжимает челюсти, чтобы не заплакать сильнее. — Прости, что я был таким придурком. Ощущение тяжести исчезает с плеча, и Гарри поворачивает голову на юношу, который смотрел на него с сожалением. — Ты говорил, что любил меня в то время, когда отвергал. Это самое важное для меня. Брюнет отводит взгляд на свои ноги, а затем смотрит на небо. Солнце почти полностью взошло. Их время почти закончилось. Старший на ощупь ищет маленькую ладошку шатена и сильно сжимает ее в своей, но ослабляет хватку, когда тот шипит от боли. — Сколько времени осталось? — хриплый от пачки сигарет голос дрогнул. Луи посмотрел на экран своего телефона и сильно сжал челюсти. Снова. В глубине души, может, он не хотел этого делать. Не хотел, чтобы люди смотрели на его, распластавшиеся на асфальте, тело. Луи не хотел, чтобы умирал Гарри. Но он просто не видел другого выхода. — Десять минут до полного восхода солнца. Голос младшего все же срывается, и Луи больше не может говорить. Он утыкается лицом в теплые ладони своего парня и тихо всхлипывает. Он вспоминает все, что произошло за полтора года их отношений. Каждую мелочь. Как Гарри признался ему в своих чувствах и подарил первый поцелуй, самый нежный из всех. Как они начали встречаться и первый раз занялись любовью. Как после этой ночи Луи было трудно ходить, а Гарри старался носить его на руках. Как он ночью тайком прибегал в комнату брата, который ждал его, и они обнимались, целовали лица друг друга и перешептывались, и еще много чего другого. — Пора, малыш, — тихо хрипит Стайлс-старший. — Записки у тебя? — Да. Парни встают на ноги, у обоих трясутся коленки от страха, но никто уже не собирался отступать. Брюнет поворачивает голову на брата, смотрит, как ветер играет с его волосами, как от слезинок блестят его глаза цвета васильков. Рассматривает синяки и ссадины, которые оставили ему родители, а затем смотрит на свои собственные руки со сбитыми костяшками и глубокими шрамами. — Луи? — шатен поворачивается на родной голос и сглатывает. — Я могу почувствовать твои губы в последний раз? Не отвечая, Луи целует старшего брата и этот поцелуй, который обычно был сладким, нежным и страстным, теперь был соленым от слез и горьким от боли, но он все еще полон любви. — Нам пора, братик, пора. Малыш смотрит в зеленые океаны глаз парня и слабо, натянуто улыбается ему. В последний раз он улыбается любви всей своей короткой жизни. — Я люблю тебя. — Я буду любить тебя даже после нашей смерти. Один шаг и они уже летят вниз. Теперь их любовь будет длиться вечно.