Ты - мой дом

      Рисование отвлекало Стива, позволяло успокоиться после тяжелого дня лучше, чем чашка самого лучшего кофе. Он отключался от всего и просто водил карандашом по листку, давая волю фантазии и мыслям. Через некоторое время незамысловатые штрихи ставали одним целым, и рисунок обретал смысл. Он рисовал все, что привлекало его внимание: девочку с огромными бантами на косичках, пейзаж в Центральном парке, уютный фасад книжной лавки, чудную Башню Старка. Но в последнее время в его альбоме все чаще начали появляться рисунки густых темных волос и красной звезды на металлической руке.       А Баки любила втихаря наблюдать за тем, как Стив рисует. Как он смешно морщит нос, когда что-то не получается и как неосознанно жует карандаш в раздумьях над деталями. А потом, ночью пока он не видит, вытаскивать альбом и рассматривать плоды его таланта.       Она любила касаться кончиками пальцев тонких линий и только высохшей краски. Будто переживать, все что изображено, оказываясь среди тех событий. Но каково же было ее удивление, когда на очередном листе она увидела синие проницательные глаза. Ее глаза.       Темные волосы заплетены в косу, синие, почти ледяные глаза пусты, черный полевой костюм, а на лице маска. Та самая, которую Капитан сорвал на мосту в Вашингтоне раз и навсегда.       - Приснилось недавно, что Зимний Солдат вернулась, - послышался голос за спиной.       – Не смог уснуть пока не закончил его. – Стив указывает на рисунок и смущенно прячет глаза. Он явно не собирался ей его показывать. – Прости если….. Я не хотел…       - Он замечательный, - Баки перебивает его, - мне нравится.       Барнс берет его за руку, переплетая пальцы. Она все еще не понимает, как ему удалось вернуть ее, и не поймет, наверное, никогда.       - Спасибо, - благодарит она, но не за рисунок. Стив улыбается и заключает ее в объятья.       А рисунок она, пожалуй, оставит себе.