Собери меня (18+)

- Данте... помоги мне! Помоги мне, брат! Младший Спарда шел по темному подземелью, влекомый тихим зовом, который звучал в его голове, отзываясь болью в груди. Он слышал, что следом плетутся низшие демоны, раздумывая, следить за вторженцем в их мир или сразу напасть. Но, ощущая силу и опасность, исходящую от молодого мужчины, держались подальше. В другой раз Данте бы просто развернулся и ударил их Ребелионом или выпустил парочку пуль из любимых пистолетов, но сейчас он не мог отвлечься от голоса, что звучал все слабее и слабее. Впереди не было ни проблеска - только черный камень сверху, снизу и по бокам, - но у Данте и сомнений не возникло в том, что он идет правильным путем. Вдали показались какие-то отблески, и Охотник прибавил шагу, едва сдерживаясь от порыва броситься бегом. Темный коридор привел мужчину в тесную залу, освещенную единственным факелом с синеватым пламенем Преисподней. С потолка комнаты свешивались цепи, созданные из металла, призванного лишать демонов силы, к полу были прибиты кандалы, удерживающие чьи-то разбитые в кровь ноги. Данте поднял глаза, пытаясь разглядеть заключенную в оковы фигуру, потом огляделся по сторонам и вошел внутрь. Прикованный к цепям был мужчиной, лицо которого оказалось тяжело разглядеть из-за полузасохшей крови, тело легко подрагивало от боли, и Данте остановил взгляд на осколке ребра, торчащем из бледной груди. Человек висел обнаженным, кровь запеклась даже на внутренней стороне бедер вместе с белесой жижей, о происхождении которой Данте стало противно думать. Это мог быть кто угодно, но Охотник уже знал, кого увидел, хватило короткого взгляда на волосы - грязные, спутанные, но когда-то такие же белоснежные, как у самого Данте. - Вергилий? - прошептал он, бросаясь с мечом к цепям. Человек поднял голову и прошептал: - Данте... помо... - и младший Спарда замер, увидев за спиной брата самого себя с таким же оружием - точной копией его Ребелиона. Двойник жестоко усмехнулся и замахнулся мечом. - Нет, не смей! Но клинок уже пронзил спину брата, острие вышло ровно там, где должно было биться сердце Вергилия. Тот обмяк на цепях окончательно, так и не договорив. Двойник, с приклеенной к губам усмешкой, с противным чавканьем вынул меч из мертвого тела и произнес: - Он мертв, Данте. Ты убил его, помнишь? Тебе его не спасти! С громким криком Данте подскочил на своей старой широкой кровати, выпутался из липкой от пота простыни, едва не порвав ее к чертям, и протопал в ванную. Горячей воды, что не странно, не было, но сейчас ледяной душ оказался тем, что надо. С того дня, как он убил Нело Анджело, слишком поздно поняв, кем тот был, Данте видел один и тот же сон. Как Вергилий зовет его, просит помощи, как он находит измученного брата, как позволяет себе обрадоваться, что успел, нашел, что тот изувечен, но жив... и всякий раз добивает его в своем кошмаре. Дрожа после встречи с холодной водой, Данте влез в свои драные джинсы и спустился на первый этаж агентства, надеясь, что за видавшим виды, когда-то дорогим, добротным столом из красного дерева осталась початая бутылка виски или еще какой-нибудь алкогольной дряни. Забавно отставив зад, он стал шарить рукой в поисках алкоголя, но нащупал что-то другое. Вытащив предмет и смахнув в него вековую пыль, Данте с удивлением понял, что это старая рамка с когда-то очень дорогим ему фото. Сам Дьявол не знает, как она оказалась в такой дыре и как он вообще не забыл ее в доме родителей, уезжая оттуда... На фотографии был Вергилий - сразу после их встречи после долгих лет разлуки. Он смеялся над очередной глупостью Данте, которые тот вечно отмачивал в избытке, и тогда-то и был пойман этот драгоценный кадр. С того дня Данте ни разу не видел улыбки брата. И больше не увидит. До треска сжав бедную рамку в руке, в следующую секунду Охотник швырнул ее в стену, почти прохрипев: - И после смерти будешь меня мучить? - Данте? - Пэтти, сонно потирая глаза, спустилась вниз. - Что случилось? Ты кричал, теперь шумишь. На агентство напали демоны? - На мою голову они напали, - грустно ответил он. - Прости, разбудил тебя. Иди спать. - Эй, Данте! Опять дверь не запер! Данте! - Леди вошла в агентство, ожидая застать знакомого Охотника пускающим слюни в подушку, но тот стоял посреди комнаты и сверлил взглядом разбившуюся рамку. Потом медленно подошел к стене, сел на корточки и поднял надорваную фотографию: - Ты ведь не можешь меня звать, Верг? Ты ведь мертв? Я убил тебя, брат. - Данте, ты обдолбался, что ли? - Леди грозно нависла над ним. - Час от часу не легче! Мне заказ пришел, возьмешься? - Привет, Леди. Что за работа? - Младший Спарда почти любовно провел пальцем по фото и положил его на стол. "Надо рамку новую купить. Да, с черной ленточкой по краю", - противно зашипел внутренний голос, от которого Данте уже привычно отмахнулся. Любопытная Пэтил тут же загробастала кусок картона в руку и удивленно присвистнула: - А ты тут симпатичный, Данте! - А ну верни! - почти прорычал он, а Леди не удержалась от подколки: - Так у тебя ночь самокопания или самолюбования? - после чего забрала фото из руки Лоуэлл и в тот же миг напряженно выдохнула: - Значит, самокопания. Пэтти, это не наш Данте на фото, не дразни его, ладно? - и вернула Данте многострадальный портрет. Тот закинул его в ящик стола и поспешил сменить тему: - Так что за работенка? - Помнишь нашего общего друга Мундуса? Данте, и так разбуженный глупым кошмаром, а потому злой, до скрипа сжал подлокотники кресла, в которое плюхнулся за минуту до этого, и сосредоточенно кивнул. - В общем... Так, Пэтти, наш разговор не для детей, иди спать! - строго сказала Леди, и девочка, хоть и сгорала от любопытства, послушалась строгую женщину. Когда ребенок был отправлен в постель, Данте понял, что заварушка наметилась серьезная: - Леди, не тяни кота за яйца! Что за херня опять вот-вот меня клюнет в мою многострадальную жопу? Видя, что Охотник вернулся в свое привычное ворчливо-юмористическое настроение, Леди только понимающе хмыкнула на его выдающуюся реплику и перешла к сути вопроса: - Не знаю, что и куда тебя в скорости клюнет, но ходят слухи. Говорят, в Преисподней какой-то отчаянный идиот поднял восстание и таки грохнул Большого Босса. - Мундус убит? - Данте даже зубами скрипнул. Как бы то ни было, он лично хотел уничтожить того, кто убил его мать и сделал Вергилия своим орудием, что в итоге погубило брата. - Но это еще не вся соль, - хмыкнула Охотница. - Говорят, тот демон, что завалил Мундуса, был слишком ослаблен, и остальные демоны, которые до усрачки его испугались, заковали его и сделали из него... как бы помягче выразиться... в общем, то, во имя чего ты вечно сражаешься, - ухмыльнулась Леди. - Ты про адских шлюх, что ли? - Данте весело приподнял бровь. - В Мире демонов - это обычная забава. Вопрос в другом. Кому бы хватило сил убить Мундуса? - Вопрос не в этом. Я главное не сказала, - нахмурилась Леди. - В результате той заварушки образовался портал между мирами. Не полноценные Врата, так, калитка. Но через нее сюда всякая шваль шастает. Думаю, без тебя не потяну. - Так чего мы ждем? - улыбнулся Данте. Возможность проветрить мозги и замочить парочку демонов была неплохой альтернативой виски. - Погнали! Вечеринка, епта! Щас, вооружусь! С дьявольской скоростью Охотник вернулся с мечом за спиной и пистолетами: - Бабло пополам, и не вздумай меня обдурить, женщина! - Главное, не задолжай мне на этот раз по-крупному! - парировала Леди. - И чем я думаю, когда прихожу сюда? Данте хотел ответить: "Явно, не сиськами, у тебя их нет!" - но вовремя сдержался. Жить еще хотелось, несмотря на ночной кошмар.