Не спасли...

— Разряд! — скомандовал я и Верховцев приложил к груди фиксианца дефибрилляторы. Время, словно, остановилось и сузилось до одного фиксианца, безвольной куклой лежащего на кушетке. Разряд прошёл сквозь грудь, пытаясь запустить сердце, начавшее уже сдавать. Я понимал — четыре года полностью измотали его организм и буквально повредило его психически и морально. Достаточно вспомнить его взгляд… Сомневался в том, кто перед ним. «Профессор, я умоляю вас — сделайте всё возможное, чтобы его спасти» вспомнил я слова Второго и это придало мне сил. Я должен попытаться. Должен… Кардиограмма начала затухать и я взял инициативу в свои руки. Вколов в руку Третьего оживляющий раствор, я взял и запустил второй заряд. Это должно помочь ему. Нельзя так, нельзя. Тело капитана выгнулось в дугу, прошитое зарядом. Сердце вновь забилось. Слабо, но забилось. А вот мозговая активность не восстанавливалась до нужного уровня, а медленно, но верно падала. Вколов очередную дозу живителя, я уже приготовился вновь запустить сердце, хотя и сильно рисковал. Внезапно Третий забился в судорогах, часто и хрипло дыша. Нам с Верхцевым с трудом пришлось удерживать фиксианца за руки, так как его лихорадило. При этом он что-то шептал отрывисто на своём родном языке, но я не мог разобрать слова. Всё закончилось также быстро как и началось. Тело Третьего застыло. Сердце перестало биться. Я пытался его запустить снова и снова, но всё тщетно. — Слишком поздно. — Верховцев опустил голову и закусил губу. Я понимал, что он имеет в виду. Смерть. Третий умер, увидев своих друзей. Умер, зная, что формула попадёт куда надо — в Содружество. Понимал и не мог смириться. Но я видел приборы. Видел смерть мозга. Необратимую. Я посмотрел на часы. 16:30. Время смерти. Я опустил руку на глаза Третьего капитана и подавил комок, застрявший в горле. Затем повернулся к доктору. — Идёмте, — прохрипел я, сдерживая слёзы. Верховцев вышел первый. Я посмотрел на худое и избитое лицо фиксианца и прошептал: — Спите спокойно. Затем я вышел из медблока.

***

Тихие шаги я заслышал сразу же, как только вышел из медблока и я уже знал, чьи это шаги. Второй и Первый капитаны. После оглашения смерти Третьего взгляд Кима словно застыл. Я же чуствовал себя виноватым. Хотя старался не показывать этого. Всеволод же весь день провёл возле Третьего, отказываясь верить в его смерть. Но пришлось. Тело капитана положили в анабиоз и настроили на охлаждение, чтобы довести до Фикса, чтобы его похоронили по достоинству. Таким образом наша экспедиция затянется ещё на пару дней. Пока долетим… Решено было заночевать на Медузе. Четыре солнца медленно закатывались за горизонт. Верховцев был возле тела капитана — поддержка температуры. Алиса ушла перебирать марки, дабы отвлечься, а капитаны подозрительно переглядывались и то и дело косились в сторону притаившегося в клетке с током Крысом. … И вот теперь они шли к Крысу. Я подозревал — не будет ничего хорошего для Крыса.

***

— Ты уверен? — спросил Первый у неподвижно смотрящего перед собой Кима. Тот тряхнул головой. — Разумеется. Третьего мы не вернём к жизни, но отомстить за его страдания я обязан. — И каким же способом? Ким молча настроил бластер на резак и сделал его бесшумным. — Просто разрежу его на куски. Мы имеем на это право. Нас поймут, особенно когда узнают про смерть Эйна. Кроме того Фикс официально дал разрешение на убийство на месте. Особенно если это их сородич. И если это Третий… Голос Второго дрогнул и он замолчал. Затем жестом руки попросил Первого остановиться. — Я сам. Сева послушно застыл на месте. А Ким двинулся по направлению к клетке, за которой сидел он. Тот, кто держал его в плену. Тот, кто убил его друга. И тот, который нарушил не один закон Содружества. И он за это поплатится.

***

Крыс сидел, прислонившись к стене, когда он заслышал шаги. Твёрдые и уверенные. Он открыл глаза и напрягся. К нему приближался сам Второй капитан, держа бластер наготове. Пират с трудом подавил страх, накативший на него. Он желал лишь одного: никогда больше не встречаться с ним. Белое лицо, плотно сжатые и побелевшие губы без единой кровинки. Глаза выцвели до белых. Как у фиксианцев. Как у Третьего в плену. Крыс знал, зачем он пришёл. Знал это, но не собирался сдаваться. Не сейчас. — Капитан, — растягивая слова, пропел он. — Какая неожиданность. Что же вас привело ко мне? — А то ты не знаешь, — прошипел Ким. Включив звукоизоляцию вокруг них, он направил бластер и выстрелил. Дикий крик едва не оглушил Кима, но он продолжал смотреть, как от разрезанной конечности течёт кровь. Тёмная и густая. Выстрел — и Крыс остался без ног, лежа в собственной крови. — Ты ответишь — выстрел в одну руку — за то — выстрел в другую руку, — что ты сделал — выстрел в живот — с Третьим капитаном. Крыс задыхался от боли и уже не мог слышать, что ещё говорит Второй. Но затем лазер направился на его горло. Выстрел — и перед глазами у него потемнело. И он провалился в темноту.

***

Запах крови витал в воздухе и меня чуть не стошнило от увиденного. Осторожно выглянув наружу, я увидел Второго, сидящего на полу. Сняв звукоизоляцию, я направился ко Второму, попутно вызывая уборщика, чтобы останки убрали, кровь вытерли, а воздух освежили. Мне же надо было привести в порядок Второго, которого я в принципе понимал. Но всё равно — чувствовал его вину и боль. — Профессор, — услышал я тихий голос и увидел Кима. В глазах его стояли слёзы. — Никому не говорите об этом, но я… как… как этот… — кивнул он в сторону останков пиратов. — Хочу убивать и крушить всё. Власть… злость… Я успокаивающе сжал его плечи и повёл в сторону столовой. Ему надо придти в себя. А то, что сказать экипажу… Не в первый раз мне придумывать. Не хотелось подставлять Второго. Не хотелось.