Ответственность

Это был уже пятый тест. Реборн вскрывал конверт, хмурился и отправлял его на тестирование снова. И ещё раз. И ещё… Цуна давно привык, что спорить с Реборном — только зря тратить силы, нервы и время, которые можно использовать с гораздо большей пользой. Просто это уже немного раздражало. День Совершеннолетия всё близился, пора было окончательно оформлять документы, а он только и делает, что ходит на эти тесты. Цуне было не то чтобы всё равно, какой у него модус, но относился он к этому вопросу примерно так же, как к требованиям Реборна. Он ведь не может ничего изменить? Тогда зачем волноваться. Ему и так до неприличия везло — полгода назад всё-таки были приняты международные законы о возрасте совершеннолетия, а то ждать бы ему до двадцати! Тем более, что обычай считать возраст не от даты рождения, а прямо с начала года, так и не отменили. Будет у него в следующий понедельник праздник. А модус… переживёт как-нибудь. После тренировок Реборна это уже совсем не страшно. — Ладно. Будем считать, что тут всё верно, — неохотно скривился Реборн, закончив чуть ли не под микроскопом изучать его очередной результат. — Если бы я не был уверен, что здесь нельзя списать или смухлевать… Наверное, он просто не нашёл ещё одной лицензированной конторы, проводящей тестирования. Или решил, что за оставшиеся дни подготовить результаты не успеют. Или ещё что-нибудь. Реборн никогда не был доволен результатами его тестов, как бы Цуна ни старался, и тестирование на модус явно не стало исключением. Пять мятых конвертов с разными логотипами, надорванных небрежно и грубо. Цуна вздохнул и развернул первый лист. «98%» — жирно значилось в самом верху. Другой конверт, следующий… «95%», «97%» и ещё два раза «98%». Это было не слишком похоже на правду. Так не бывает, наверняка он что-то не так понял! Он вчитался в текст, не пропуская даже того, что знал наизусть много лет. До 40% — сабмиссив, от 41% до 60% — свитч, без ярко выраженного модуса, больше 60% — доминант. Чем сильнее процент отклоняется от пятидесяти, тем ярче выражен модус. Тесты утверждали, что Цуна — дом, причём очень выраженный. Он вспоминал вопросы тестов, пытался понять, как так вообще вышло и почему Реборн, который именно для этого его столько времени учил, не верил результатам. — Ответственность! — вдруг сообразил он. — Что «ответственность»? — язвительно переспросил Реборн. — Там было очень много вопросов про ответственность. Если я к чему-то и привык с тех пор, как ты втравил меня в эту ерунду с мафией, так это к тому, что отвечать за всё должен я. — В таком случае, пойди к Гокудере и отдай его результаты, — Реборн усмехнулся и протянул ему ещё пять мятых конвертов. Вскрытых, разумеется. — Тебе никто не говорил, что неприлично читать чужие письма? — вздохнул Цуна, пытаясь разгладить их поаккуратней. — Нет. Приличия придумали для других. Конечно, Гокудера поверит, что он не смотрел, это же Гокудера! Но всё равно было неловко идти к нему со вскрытыми результатами тестирования. С другой стороны, можно будет пойти вдвоём в мэрию, за компанию. Это было большое искушение — посмотреть, почему Гокудеру тоже гоняли столько раз, - но Цуна держал себя в руках. Захочет — сам скажет. В любом случае, это его личное дело, ничьё больше. С Гокудерой вообще было сложно, с самого начала, но Цуна как-то незаметно привык. Поначалу «сложно» превратилось в «привычно», затем — в «нормально», а теперь уже в «надёжно». Гокудера весь был из сплошных противоречий, на каждую мелочь находился свой противовес, и воспринимать его по-настоящему можно было только целиком, иначе получится, будто пытаешься иметь дело с каким-то другим человеком. В последнее время он стал более нервным, наверное, переживал из-за этих тестов. Цуне казалось, уж ему-то волноваться не о чём, но зачем-то ведь Реборн гонял на пересдачи и его тоже? Цуна написал ему мейл, что собирается зайти, иначе можно было бы трезвонить в дверь до бесконечности — Гокудера не имел привычки пускать в свою квартиру кого попало, только для него делал исключение. Как всегда, извинялся за бардак и бросился ставить чайник — Цуна привычно захватил с собой вкусного. Ему всё время хотелось кормить Гокудеру, с этим стремлением ничего было не поделать. Они выпили чаю, Цуна отдал ему результаты тестов и предложил сходить в мэрию вдвоём. Гокудера как раз достал из конверта листок с результатом и хмурился обеспокоенно. — В мэрию? Да, надо бы документы оформить… — чуть рассеянно согласился он, всё ещё глядя на свой результат. — Я не смотрел, — Цуне казалось важным сказать это вслух. Вот только почему-то почудилось, будто это ещё больше расстроило Гокудеру. Он чувствовал себя глупо, с этими своими пятью результатами, поэтому предъявил только один, даже не посмотрев, который. В паспорт ему поставили соответствующий штамп, вписав полученный процент – не так уж много формальностей. Цуна не отходил от окошка, дожидаясь, пока Гокудера получит свой паспорт обратно. Девушка, оформлявшая их документы, сначала странно на него покосилась, но потом чему-то кивнула и спросила: — Контракт будете заключать? Цуна даже не сразу понял, что она имела в виду, а потом поймал взгляд Гокудеры. Такой же, как когда тот говорил, что будет его Правой рукой, – отчаянно-решительный и всё равно безнадёжный. Значит, он саб, а девушка, увидев результаты теста, решила, что они вместе. И Гокудера тогда решил, что он предлагает пойти в мэрию, потому что видел его результат, и… — Да, дайте бланк, пожалуйста. «Бланк» - это мягко сказано, им выдали целую пачку листов, у Цуны глаза разбежались, пока он пытался хоть что-то понять. — Гокудера-кун, давай сначала ты впишешь, что нужно? — предложил он, когда они нашли свободный стол, где можно было спокойно этим заняться. — У тебя и почерк лучше… — Конечно, Джудайме, — улыбка у Гокудеры была странная, немного нервная. Он аккуратно вписал их имена и даты рождения и замер. — У меня такое чувство, что я вас заставляю… что, если бы она не спросила про контракт, вы бы об этом даже не подумали. — Если честно, я вообще об этом не думал, — признался Цуна. — Твой результат я не знал, а сам сначала не хотел загадывать, не зная свой модус, ну а потом… Реборн мне только сегодня отдал результаты, все пять. Забавно, правда? — Да, очень, — Гокудера сидел над контрактом, волосы падали на лицо, и в этот момент Цуна всё-таки поверил, что тот действительно саб. Было в нём что-то такое, вызывавшее желание защитить. — Ну, я-то догадывался. И что вы — дом, вообще-то было довольно очевидно, по крайней мере, для меня. Он отложил ручку и смотрел на свои пальцы. Цуна зацепился взглядом за кольцо Урагана, выделявшееся среди остальных. Из всех его хранителей именно Гокудера больше всего нуждался в том, чтобы чувствовать себя нужным, именно о нём Цуне больше всех хотелось заботиться. Контракт был для них самым очевидным решением, разве нет? — Я хочу… персональный контракт, понимаете? — Гокудера поднял на него взгляд, горящий, почти лихорадочный. — Я хочу вписать туда секс. Персональный — это практически брак, его даже в паспорте отмечают, в отличие от обычного партнёрского. Цуне почему-то вспомнился день их знакомства, когда Гокудера встал перед ним на колени и сказал, что пойдёт за ним куда угодно. Тогда Цуна ему отказал, сказал, что ему не нужен подчинённый, что они просто одноклассники. И сейчас Гокудера ждал, что всё повторится снова. Вот только им уже не двенадцать лет, и Цуна гораздо лучше понимал, что именно происходило тогда и что творится сейчас. Он испугался напора, испугался ответственности — он всегда знал, что обязанности перевешивают любые права, сколь бы заманчиво они ни выглядели на первый взгляд. Тогда он боялся, что не справится, но сейчас… Это ведь Гокудера, разве можно его оставить? Цуна протянул руку, сжал его пальцы и ободряюще кивнул: — Хорошо, вписывай. Ты предлагаешь мне так много… Я постараюсь тебя не разочаровать. — Мало, здесь слишком мало, — возразил Гокудера, снова взявшись за ручку. — Я готов умереть по одному вашему слову, вы ведь знаете. Он поставил нужные галочки, пробежался взглядом по первой странице и заглянул в паспорт: тоже, наверное, не посмотрел, который из результатов предъявил. — А у вас какой процент? — Девяносто… подожди, посмотрю, что поставили, — Цуна быстро глянул на штамп. — Девяносто семь. — И вы ещё сомневались в результатах?! — Гокудера поражённо глянул на него. — Больше девяноста редко бывает! Цуна не знал, что тут вообще можно ответить. Даже Реборн не верил, что он наберёт больше шестидесяти! А Гокудера вот не сомневался, и это было неожиданно приятно. — А у меня — шестнадцать, — продолжил Гокудера, — Я знал, что будет мало… не знал правда, что настолько. Наверное, потому что я хочу, чтобы за меня решали важные вещи, а всякую мелочь я и сам могу. Вроде как, обычно бывает наоборот. Гокудера быстро проглядывал страницы, ставил галочки, многое пропускал – наверное, оставлял решать ему, - а Цуна думал над его словами. Шестнадцать процентов… Меньше двадцати бывает чуть ли не реже, чем больше девяноста. А ещё сабам с таким низким процентом негласно запрещено занимать руководящие должности: считается, что они не могут самостоятельно принимать решения. Глупо это всё. Цуне вообще многое не нравилось в том, как устроена эта система: делить людей на категории, относиться к ним соответственно модусу… Каждый человек — личность, одинаковых не бывает, а получается, что гребут под одну гребёнку – да вон того же Гокудеру, которому просто нужна конкретная и чёткая цель, и Кёко-тян, заранее согласную с чем угодно. Или его и Занзаса — как будто нет разницы! Всего шестнадцать процентов… а ведь Гокудера хотел быть его Правой рукой! И как теперь? Считается ли это «руководящей» должностью? Хотя, вроде бы, есть исключение для тех, у кого действующий контракт. Цуна попытался вспомнить условия: кажется, нужен контракт с выраженным домом, желательно, занимающим более высокую должность в той же организации. Удобно получилось. Гокудера чуть хмурился, вчитываясь в пункты контракта, а Цуна думал, не потому ли он вообще предложил… да нет, конечно нет. Если бы дело было только в должности, не нужен был бы персональный контракт. — Вот, — Гокудера придвинул к нему листы. — Всё остальное — как сами хотите. Первым делом Цуна поставил галочку напротив пункта «обязательное использование стоп-слова». Очень многого он просто не понимал, поэтому отмечал «по совместной договорённости» - вдвоём они как-нибудь разберутся – и чуть было не отметил так же в пункте об условиях прекращения контракта. Подумал и поставил «по желанию любой из сторон». Если Гокудера захочет уйти, то несправедливо лишать его такой возможности. — Джудайме, я постараюсь, чтобы такое желание не возникало у вас как можно дольше, — твёрдо пообещал Гокудера, увидев, какой вариант он выбрал. — Вообще-то я думал о тебе, — Цуна пожал плечами и попытался сообразить, что ещё нужно запомнить. — Хотя если ты меня за столько лет не убил… — Это не смешно, — укоризненно сказал Гокудера. — Я знаю, что от меня много проблем. Я буду стараться исправиться!

***

— … и я хотела бы, то есть, если вы согласны, если… — она всё лепетала, а Гокудера чувствовал, что вот-вот взорвётся. На кой им вообще понадобилась новая секретарша? Только потому что ему самому, якобы, «несолидно» отвечать на звонки и подавать боссу кофе? Так она всё равно сидит в приёмной только для красоты, вон как то дерево в кадке. Но от фикуса хоть кислород, а от этой девицы? — Это совершенно невозможно, — как можно спокойнее ответил он. Незачем её обижать, она же не виновата, что родилась дурой. — Синьор Гокудера… вы… у вас уже есть контракт? Но, может быть… — она продолжала старательно хлопать ресницами. — Это невозможно в принципе, — отрезал Гокудера, ослабив галстук и расстегнув две верхние пуговицы, чтобы показать ошейник. — Боюсь, вы заблуждаетесь на мой счёт. Она всхлипнула и выбежала из комнаты. Почему каждый раз одно и то же? Почему бы, если им так уж нужна секретарша, не найти девушку без выраженного модуса? Гокудера привёл одежду в порядок, взял подготовленные документы и отправился к Джудайме. Никакие девицы не должны мешать ему явиться на доклад вовремя. — Тебя что-то расстроило, — заметил босс, отложив бумаги в сторону. Это был не вопрос, он всегда точно знал, что чувствует Гокудера, и это заметно упрощало многое в их отношениях. — Анна, эта ваша новая секретарша, — поморщился Гокудера. — Не понимаю, что они во мне находят… — Ты красивый, серьёзный и очень надёжный, — не раздумывая, ответил Джудайме. — Иди сюда. Гокудера обогнул стол, опустился на пол и привычно положил голову Джудайме на колени. Закрыл глаза, расслабляясь под лёгкими прикосновениями к волосам. — Не стоит принимать это так близко к сердцу, — Джудайме продолжал успокаивать его, и за это было чертовски стыдно. «Она — девушка, — хотелось ему сказать. — У любой девушки есть преимущество передо мной, ведь я не могу родить вам наследника. Как часто вы слышите подобные предложения? Как долго я ещё буду вам нужен?». Но Гокудера молчал, потому что сейчас ему было хорошо и не хотелось испортить момент редкой во время работы ласки. Когда он вышел от босса, Анна уже была на своём месте и успела привести себя в порядок – по крайней мере, не будет никого смущать размазавшейся тушью. — Ваш контракт — с доном Вонголой, ведь так? — она скорее утверждала, чем спрашивала. — И что с того? — А то, что вам всё равно нужна будет женщина, чтобы родить детей, — она говорила твёрдо, без малейшего следа недавней нерешительности. Вот так вот: достаточно кому-нибудь узнать его модус – и отношение тут же меняется. Прав был Джудайме, предложив ему не выставлять ошейник напоказ. Гокудере было всё равно, он гордился тем, что принадлежал именно ему, но работать это и впрямь мешало бы. Но как же невовремя! Джудайме только-только успокоил его, а теперь Гокудера снова злился. Злился оттого, что она права, и это было самое болезненное. — Это мы в состоянии решить самостоятельно, — спокойно прозвучало сзади. Анна покорно опустила глаза и залилась краской. — Прошу прощения, дон Вонгола, — пролепетала она, отходя в сторону. — Надеюсь, у вас хватит ума не поднимать этот вопрос ещё раз? Хотя Джудайме говорил это не ему, Гокудере всё равно захотелось передёрнуть плечами от такого тона. Босс мог быть мягким и добрым с ним или с кем-то ещё, кого считал близкими людьми, но теперь никому бы и в голову не пришло, что когда-то он сомневался в результатах теста. Если он сказал, что к этому вопросу возвращаться не будут, — значит, ещё какое-то время Гокудера может не волноваться.