Пять стрел

Сокол молил небеса, чтобы все прошло гладко. Он заранее попросил Роджерса, этого зануду с синдромом спасителя человечества, предоставить Локи ему. Клинт продолжал играть роль обозленной жертвы, бывшей марионетки, жаждущей отмщения, и ему это прекрасно удавалось - Капитан Америка благодушно согласился, и никто даже не подумал вооружиться: заходя в башню Старка, один Бартон держал в руках лук. Впервые за всю свою жизнь стрелок испытывал страх. А вдруг все пойдет не так, как он задумывал? Вдруг его план не сработает? Вдруг, все же, кто-то успеет среагировать? От напряжения на лбу выступили бисеринки пота, он с трудом подавил неуместную дрожь в руках, сейчас она как никогда не кстати. Открывая дверь в комнату, где лежал без сознания трикстер, Стив доверительно похлопал лучника по плечу, предоставляя тому возможность пройти первому. Сердце Клинта сжалось, как только он увидел Локи, лежащего на полу. По его виску стекала тонкая струйка крови. Она резко контрастировала с белоснежной фарфоровой кожей асгардского бога. Он поморщился, приходя в себя и пытаясь подняться. Бартон напряженно прицелился. Сейчас все взгляды были прикованы к нему. Первым, что увидел очнувшийся трикстер были глаза. Они смотрели на него с ненавистью, такой осязаемой, что, казалось, ее можно потрогать руками. Локи специально не стал смотреть на своего Сокола. Слишком больно. Еще свежи были воспоминания, он лишь разозлился на себя за эти мысли. Все то, что было между ними - лишь результат его чар, которые развеялись, стоило только лучнику покинуть его. Лофт отогнал от себя образы обнаженного Бартона, Бартона, извивающегося под ним, Бартона, стонущего его имя, Бартона, в чьих глазах он видел такое желание, какое никакой магией не вызвать. Все это в прошлом. Сейчас Клинт нацелил на него свой лук, и дальнейшие намерения были прозрачны. Локи не вынес бы такого же взгляда и от него, поэтому просто устало прикрыл глаза, на его губах блуждала безумная улыбка. Он был готов расстаться с жизнью, самый дорогой для него человек ненавидел его и теперь его ничего больше не держало на земле. Боги умирают только тогда, когда сами принимают это решение. Локи был готов принять смерть из рук любимого человека, поэтому он просто расслабленно зажмурился и глубоко вдохнул. Все произошло за считанные секунды. Бартон сделал все без лишнего шума, эти наивные остолопы так и не поняли, что среди них находился предатель. Соколиный глаз никогда не промахивался. Пять коротких выстрелов. Пять стрел. Последняя разработка Старка, этого заносчивого, самовлюбленного ублюдка. Мог ли он предположить, что будет убит из собственного оружия? Конечно нет. Знаменитый Железный Человек получил стрелу в незащищенный броней затылок, он так и умер с выражением бескрайнего удивления и недовольства на лице. Не так он представлял себе свою кончину. Его гипертрофированное эго рисовало ему другие картины. Может быть, он мог умереть от передозировки героина на одной из своих безумных вечеринок, пребывая в неземном блаженстве, а может быть в собственной постели через пару-тройку десятков лет, в окружении толпы их с Пеппер детей и внуков. Но не судьба. Сейчас Тони лежал лицом в пол, с торчащей в голове стрелой. В добавок к разрушительной взрывной силе, она была снабжена порцией смертельного яда. Этот яд Старк привез из очередного путешествия в какую-то горячую африканскую страну с непроизносимым названием и все пытался пристроить в какое-нибудь из своих изобретений. Вживлять в костюм было опасно - при любом случайном контакте с кожей наступала мгновенная смерть, а если учесть, что после каждой схватки от костюма не оставалось живого места, контакт был весьма вероятен. Стрелы Бартона стали идеальным вариантом. Клинт тоже так считал. Следующим был Роджерс. Это было просто. Выстрел в грудь. Ноги отважного Капитана подкосились - он был простым человеком, обыкновенной грудой мышц, научным экспериментом, с конституцией США вместо мозгов. Хваленый щит упал и прокатился по полу, словно пятидесятицентовая монетка. Стрелок усмехнулся. Слишком просто. На очереди Романова. Эта девушка с навыками суперсолдата и повадками последней стервы невыносимо его раздражала. Он даже ощутил на доли секунды какое-то изощренное удовольствие, отпуская тетиву. Выстрел в лоб стер самодовольство с ее смазливого личика. Бартон действовал молниеносно. Троих из них он убил наверняка. Сложнее обстояла ситуация с Тором и Халком. На счет Одинсона Сокол сомневался. Сначала он хотел и вовсе не трогать его, объяснив тому позже свой поступок, поскольку понимал, что Тор никому не позволит навредить его драгоценному брату и может просто удалиться, сделав вид, что он не при чем, но как только лучник представил себе картины, в которых бог грома хватает Лафейсона и без лишних слов забирает в Асгард, он отмел этот вариант. Проще будет и его ликвидировать, пусть на считанные мгновения. Возможно, придя в себя, он все поймет и, скорее всего, даже будет благодарен. Беннер и неудержимый монстр, живущий в нем. Клинт надеялся, что если рана не убьет его, то хотя бы задержит на пару минут. Целясь, он искал наиболее уязвимое место и его выбор пал на сердце. Бартон не знал, сколько времени потребуется чудовищу для регенерации, поэтому им следовало поторопиться. Локи все еще неподвижно сидел с выражением вселенского умиротворения на лице. Он проиграл. Горечь поражения смешивалась с металлическим привкусом крови во рту. В его голове творилось что-то невероятное. Вся жизнь пролетала перед глазами? Нет, просто неясные обрывки воспоминаний, причиняющие ему сейчас невыносимую боль. Напряженный стальной взгляд - первое, что он увидел, оказавшись в этом безумном мире людей. Этот странный лучник сразу привлек его внимание своей независимостью. Его хотелось сломать. Асгардцу такое поведение было в новинку: обычно смертные в ужасе разбегались, завидя его, а этот стрелок не спешил оказывать какое-то сопротивление, в его глазах Локи прочитал не столько страх, сколько любопытство. Казалось, для Бартона это все было просто представлением и он с интересом его наблюдал, ожидая, что же, все таки, произойдет. - У тебя есть сердце. - чуть слышно прошептал трикстер, направляя скипетр в грудь Соколу. Локи не терпелось покорить этого человека, он не мог вынести спокойного взгляда серебристых глаз, без малейших признаков испуга смотрящих на него. Это было невероятно, но Лафейсон чувствовал осмысленность в поведении новообретенного соратника даже сквозь морок гипноза, и это его пугало. Создавалось ощущение, будто при желании Бартон сможет с легкостью сбросить чары, но пока просто не хочет. Все то время, что они были вместе, Лофт чуть ли не кожей чувствовал ясность рассудка Бартона. Локи не знал, что движет этим странным мужчиной, но его безудержно влекло к нему, и асгардец не мог сдерживать это притяжение. Когда он израненный вернулся из Штутгарта на базу, его встретила звенящая тишина. Все его подчиненные в испуге попрятались, предвидя срыв хозяина: вполне в его духе было выплеснуть свой гнев на них. Локи облокотился о стену и беспомощно сполз вниз. Отчаяние захлестнуло его ледяной волной, он был совсем один, один против всего мира. В безмолвной тишине пустого коридора раздались уверенные шаги. Клинт молча подошел и подал ему руку, помогая подняться. Аккуратно проверяя, насколько тяжелы ранения божества, он осторожно касался его тела. От этих невесомых прикосновений, по спине Локи побежали мурашки, он перехватил ладонь лучника и заглянул ему прямо в глаза. Бартон правильно истолковал намек. Он аккуратно переместил руки на талию асгардца и прижал его к своей мощной груди. Даже богам иногда бывает нужна помощь и поддержка. Сейчас этот могущественный маг напоминал ребенка, прикрывшегося ладошками перед лицом опасности. Лучник был нужен ему. Локи доверчиво ответил на объятие, жар тела Клинта затуманил его разум, поддавшись неясному порыву он несмело поцеловал его в приоткрытые губы. Опешивший на мгновение Бартон, через секунду перехватил инициативу и теперь уже сам ненасытно впивался в мягкие губы Лафейсона. Сокол толком не понял, как они оказались в просторной спальне бога, но не растерялся и решил воспользоваться моментом. Он подхватил на руки стройное тело трикстера и аккуратно опустил на постель, расстегивая многочисленные пуговицы на его одеянии. Осторожное прикосновение вырвало Локи из зыбкого плена воспоминаний. Он почувствовал тепло до боли знакомых рук. Смерть с руками любимого человека? Да, он готов принять ее. Лафейсон осторожно открыл глаза, встречаясь взглядом со снайпером. Бартон кончиками пальцев нежно коснулся его щеки и тихо сказал: - У нас мало времени, нужно уходить отсюда. Трикстеру понадобились считанные секунды, чтобы понять, что произошло. Минуту назад, над ним стояли враги, готовые вот-вот наброситься и растерзать его, но сейчас они повержены. Безжизненные тела лежали на грязном полу, под ними расплывались лужи алой крови. Что-то странное творилось с Беннером, его сотрясали мощные конвульсии: чудовище боролось с поражающим его ядом. Лежащий рядом Тор чуть слышно застонал, божественная сущность не давала погибнуть, но все же ему приходилось несладко. Им действительно пора было уходить, но прежде чем телепортировать их отсюда, Локи посмотрел в глаза своего Сокола и тихо спросил: - Ты... Ты сделал это для меня? Лучник спокойно выдержал этот тяжелый взгляд и, словно предвидя подобный вопрос, выдал давно осознанное решение: - Если бы не было тебя, не было бы и меня. Такой ответ тебя устроит? Локи молча кивнул, довольно усмехаясь в душе. Все же ему удалось. Удалось приручить эту своенравную, дикую птицу. Он протянул руку, касаясь груди Бартона, принял у него свой скипетр и прищурился, выбирая место телепорта. Короткая вспышка света, сопутствующая магическому переносу, на мгновение озарила комнату. В сущности, ему было все равно, куда они попадут, лишь бы его Сокол был рядом.