Феникс

Не знаю, когда впервые его заметил. Может, в раздевалке на прошлой неделе, а может еще в детстве, когда не предавал таким вещам значение. Странно было знать об этом - никто не знал - ни твои родители, ни друзья, ни ты сам. Феникс. Каждый раз, когда я видел твою голую спину, мой взгляд цеплялся за небольшую россыпь родинок на хребте. Прямо под загривком одиннадцать светло-коричневых звездочек складывались в созвездие Феникс. Какого чёрта, Ойкава? Космос заполняет всю твою голову, так теперь он захватывает тело? Господи, с каких пор я стал мыслить так метафорично... Если бы ты не втирал мне свою космическую дичь со времен нашего знакомства, я бы никогда не увидел в кучке точек с гиперпигментацией на твоем теле звезды. Но нет - все твои истории, каждый факт и каждая картинка из твоей книжки прочно засели в моей голове. Столько лишней информации… Я пытался искать еще на ком-то -на себе, на команде, но созвездия покрывали только тебя. На левой лопатке смутно угадывалась Гидра, на плече с трудом вырисовывалась Малая Медведица, но Феникс кидался мне в глаза, резал взгляд при каждом замеченном позвонке на твоей спине. Это стало похожим на помешательство - мало мне было влюбиться в тебя, так теперь я судорожно выискивал в твоих родинках созвездия. Я помню, как я признался - случайно вышло. Мы летом пришли ко мне домой, я поднимался за тобой по ступенькам и тебе захотелось именно в этот момент начать стягивать с себя футболку. Я тогда читал тебе мораль о том, что нельзя перетруждаться, но твоя спина оголилась и я, опять зацепившись взглядом за Феникса, завис. Ты остановился, повернулся и спросил: - Ива-чан, ты почему замолчал? Что, нотации в твоей голове исчерпались?- Насмешка в твоем голосе явно просматривалась, но я почему-то не огрызнулся. Только опустил взгляд и утомленно произнес, не подумав: - Вот почему с тобой так сложно, Тоору? И за что я только тебя так сильно люблю… Я понял что сказал, тут же покраснел и начал судорожно оправдываться. Но тебе мои слова были побоку - ты просто молча смотрел на меня, таким внимательным, немного отстраненным взглядом и я практически видел, как крутятся шестеренки в твоей голове, пока ты обдумываешь случившееся. Так мы простояли минут пять - я, запутываясь в словах и оправданиях, нервно теребя край футболки и ожидая твоего вердикта и ты, все так же без футболки, с серьезным выражением лица и чертовски сексуальными ключицами. Я испуганно поднял взгляд на тебя и хотел уже снова начать говорить, как ты положил указательный палец мне на губы и шикнул. - Хаджиме, хватит оправдываться. Я, конечно, не профессор психологии, но даже мне понятно, что ты врешь.- Я опустил голову. Ты взял меня за подбородок и поднял мое лицо. Придвинулся ближе и внимательно посмотрел мне в глаза. Тогда мягко коснулся моих губ, без лишнего причмокивания, почти невесомо. Отстранился и ушел. Я постоял, подумал, осознал и кинулся за тобой. Резко развернул к себе и поцеловал уже сам. Через несколько секунд ты отстранился, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Нежно улыбнулся и сказал: - Я уж думал, ты никогда этого не сделаешь, идиот.- Это был первый раз, когда ты назвал меня идиотом, а не наоборот. Теперь я видел твою голую спину еще чаще. Ты думал, что мне просто нравиться утыкаться носом в твои волосы и прикусывать загривок. Ты был прав, конечно, но каждый раз обнимая тебя сзади я смотрел на Феникса. Я и сам не заметил, как вскоре в голове только так и стал тебя называть - Феникс. Смешно. Ты всегда ныл о том, что я должен придумать тебя ласковую кличку, а я предлагал что-то вроде Дуракава, Дерьмокава, иногда просто Сучка; хотя в голове каждый раз эхом отдавалось от черепной коробки: “Феникс…”. Это было самое подходящее прозвище для тебя в моих глазах. Может другие этого не замечали - фанатки всегда видели только флирт и улыбку - но ты очень часто сжигал себя изнутри. Много кто считал тебя законченным эгоистом - ты же прятал свои комплексы и пытался верить, когда я говорил, что ты потрясающий. Я помню, ты когда-то сказал мне: “Знаешь, Хаджиме, я могу знать и верить, что я красивый, умный,талантливый, но это не отменяет того, что время от времени я чувствую себя ничтожеством”. После каждой неудачи ты терял веру в себя, сжигал себя виной или обидой, и, в конце концов, испепелял себя окончательно. Но потом все равно возрождался из пепла, снова улыбаясь, радуясь и сияя красными перьями веры в жизнь. Феникс… Я всегда боялся, что ты когда-то не возродишься, но ты разгребал золу, отряхивал кудри от серой пыли и двигался дальше. Я только шел у тебя за спиной и смотрел на россыпь родинок на хребте. А потом мы поступили в разные университеты. Такая глупая история получилась, мы все перепутали и в итоге оказались в сотнях километрах друг от друга. Я действительно боялся - вот он, конец, но любовь между нами оказалась прочнее, чем я думал. Может, нам было мало тех прикосновений и живых разговоров, что у нас были, но привязанность никуда не девалась, а страсть не утихала. В большей части благодаря тебе - ты так бережно относился к нашему общению, звонил и отвечал на звонки в скайпе каждый вечер, даже когда был уставшим или занятым. Если надо было - ты говорил со мной и в четыре утра. Хотя я знал - ты устал, все таки волейбол у тебя, да и астрофизика не самая легкая специальность, и пытался отправить тебя в постель; ты так умоляюще смотрел и так просил, что я не мог не поговорить с тобой. Ты постоянно засыпал посреди разговора - склонял голову, очки сползали с носа и ты начинал во сне бормотать что-то про нас, звезды и Стар трек. Однажды в полусонном состоянии ты рассказал мне о своей мечте - побывать в главном офисе NASA. Когда ты снова уснул за столом я пообещал, что мы обязательно туда поедем и долго рассказывал твоему изображению на экране о нашей будущей поездке. Кстати, я же в детстве неплохо рисовал, помнишь? Я начал снова. Теперь половину моей стены занимают или горящие птицы или созвездия на твоем теле - конечно, больше всего там Феникса. Знаешь, когда твоя мать мне позвонила, я не поверил. Но потом решил, что только ты мог влезть в такое дерьмо и ужаснулся. Твою мать, Ойкава, сколько раз я просил тебя не флиртовать с фанатами?! Ты думал это из-за ревности?! Наивная самовлюбленная сучка. Последствия, идиот, последствия! Ты никогда не думал, что так может случиться? Что твоя бешеная фанатка бросит своего парня после нескольких улыбок с твоей стороны и он набухается, возьмет биту и пойдет мстить тебе? Не думал, что этот урод изобьет тебя до полусмерти? Я сорвался из дому мгновенно и приехал к тебе в реанимацию. Ты лежал без сознания, весь в крови, с перевязанной головой. Твоя мама рыдала в коридоре, а меня пустили на несколько минут. Мне хотелось орать на тебя, рвать и метать. Я успокоил себя только тем, что когда полностью выздоровеешь я могу надавать тебе столько подзатыльников, сколько дней ты пролежишь в больнице. Ты пришел в себя через три дня. Твоя мама к тому времени стала похожа на старуху - она поседела, глаза запали, а руки тряслись в унисон голосу. Я же больше смахивал на зомби - синяки под глазами на пол лица, вялые движения и беспричинные вспышки агрессии. Хорошо, что моя мама все понимала -она не сказала ни слова о пропусках университета. Ты очнулся и мы все поверили в Бога и чудеса. Даже я, гребанный закоренелый атеист, уверовал. А ты, маленькая сучка с характером Иисуса, отказался писать заявления на парня, который тебя избил. Сам виноват? Сам виноват?! Интересно, с какой стороны ты смотрел, чтобы подумать, что ты сам виноват в том, что твоя фанатка бешеная отаку, а ее парень - урод, который набухался и побил тебя за то, что ты лучше него?! Ты опять сжигал себя. Я тогда убить тебя хотел. Но делать мне ничего не пришлось - ночью того же дня аппарат в твоей палате запищал ровным звуком, медсестры сбежались, доктора пытались тебя откачивать… Я тогда мертвой хваткой держал твою мать, которая билась в истерике. Твой отец пытался отговорить ее бежать в палату. У меня остекленел взгляд, одеревенели мышцы. Я не осознавал, что происходит, я просто… Просто держал твою маму. Вот. Твои родители решили тебя кремировать. Ты, долбанный романтик, когда-то сказал во время семейного ужина, что хочешь, чтобы твое тело сожгли, а пепел развеяли по ветру звездной ночью. Гребанный космофил. Хотел стать звездами?.. Я не мог поверить до последнего. Когда твоя семья и я стояли июньской ночью на скале, которую выбрала твоя мама, и открывали урну с твоим прахом, я все еще ждал, что ты появишься из ниоткуда, улыбнешься и крикнешь из темноты “Сюрприз!”. Возродишься из пепла… Я ждал, но ты все не появлялся. Все рыдали и только я упорно ждал, когда же ты вернешься. Я не дождался и осознание упало на меня огромной глыбой. Ты мертв. Возрождений больше не будет. Черт тебя возьми, Тоору, ты же Феникс! Ты же Феникс?.. Я вдыхаю сигаретный дым, сидя на подоконнике съемной квартиры. Тут мы с тобой ночевали, когда ты приезжал ко мне. В общаге не было возможным спокойно отдохнуть, так что мы снимали эту квартиру. Пепел падает с кончика сигареты на мои джинсы. Плевать. Нет смысла собирать пепел в одну емкость - оттуда ничего не возродится. В моей жизни вот уже три месяца ничего не возрождается. Знаешь, что самое паскудное в том, что ты сгорел? У тебя даже нет могилы, чтобы я мог там поплакать и поговорить с тобой. Я бросаю сигарету на пол и снимаю пластырь со свежей татуировки на левом предплечье. На покрасневшей коже парит кровавый феникс. У него на голове странные перья и знаешь, они даже похожи на твою прическу. Сделал его для поездки. Да-да, той самой, в NASA. Я же обещал, что мы поедем туда вместе. А сегодня я прочитал - представляешь, какая умора - что в их офис меня не пустят. Прости, Тоору, обещание отменяется. Сделать это именно здесь было хорошей идеей. Эта квартира хранит достаточно воспоминаний, чтобы искрить. Через несколько минут в воздухе явно чувствуется запах газа, но нет. Рано. Проходит где-то пятнадцать минут и я решаю - пора. Дрожащими руками беру спичечный коробок. Я мог сделать это и зажигалкой, но ее огонь и так мертв. Ты же помнишь? Я вроде как уверовал в Бога. Так что, до встречи, Тоору. Спичка чиркает о бок коробки и воздух вокруг меня воспламеняется. Больно. Очень… Жалко, что ты не знал, Тоору - когда феникс сгорает окончательно, он поджигает всех вокруг.