Молчи

Джон просто стоит, смотрит и улыбается. Шерлок никогда прежде не видел у него такую улыбку. От неё хочется съёжиться и отойти подальше, постаравшись занимать как можно меньше места. А Джон смотрит и видит почти болезненную худобу, бледность, с которой контрастируют слишком яркие — искусанные? — губы, тёмные круги под глазами кажутся глазницами черепа, но сами глаза искрятся весельем. А ещё он видит легчайший намёк на неловкость в положении левой руки, привычное движение головой, чтобы волосы не мешались, и делает выводы — по голове Шерлока точно не били. Он это исправляет. Первый удар Шерлок пропускает совершенно сознательно: это было ожидаемо, кроме того, Джон уже бил его по лицу. И только едва не влетев в стену с оглушительным звоном в ушах, он понимает разницу между дружеской потасовкой и настоящим ударом, в который вложена вся боль от его смерти и вся ярость от его обмана. Второй удар приходится в корпус — справа, не задевая не до конца зажившее левое ребро. Закрыться Шерлок не успевает, этого он не ожидал. Он падает на колени, а Джон в два шага обходит его, останавливается у стены и с силой несколько раз лупит по ней так, что сыплется штукатурка.  — Я тебя убью. Шерлок хрипло смеётся: — Убить меня уже два года не актуально, Джон. Джон подскакивает к нему, рывком за волосы заставляет поднять голову. Шерлок напрягается на секунду, но заставляет себя не сопротивляться — и смотрит, жадно смотрит Джону в лицо. Плюс четыре фунта мышц — тренажёрный зал? Плюс седина — золотой блеск ушёл с волос практически полностью. Плюс морщины — горькие, свидетельствующие о долгих часах, проведённых с нахмуренным, напряжённым лицом. Минус… Минусов нет. — Джон… Всё ещё держа Шерлока за волосы, Джон медленно опускается на колени перед ним, прижимается лбом ко лбу. — Живой… Шерлок выдыхает с облегчением: когда Джон обнимает — это гораздо приятнее, чем когда Джон бьёт. Он не уверен, что ему можно обнимать в ответ, потому просто придвигается ближе. Кажется, сейчас надо попросить прощения… — Заткнись, — говорит Джон. — Что ломал, кроме руки и ребра? — Ничего. — У Шерлока почему-то першит в горле. — Другие травмы? — Нет. — Врёшь. Шерлок вздыхает. — Спина. Джон мгновенно размыкает объятие. — Показывай. Шерлок смотрит ему в глаза. В них тот самый вопрос, который Джон повторял раньше чаще всего: «Ты в порядке?» Шерлок быстро моргает — какая-то пелена внезапно замутняет взгляд. Он поднимается, снимает пиджак и рубашку. Джон поворачивает его спиной к окну, изучает, что-то тихо бормоча и время от времени прикасаясь. — Что скажете, доктор? — Помолчи, а? — устало говорит Джон. — Всё нормально, почти зажило. Чем это? Кнутом? — Да. — Шерлок передёргивает плечами. Джон осматривает руку и бок, ворчит: — Совсем тощий. Откармливай теперь тебя до нормального состояния… — Джон, — не выдерживает Шерлок. — Мне нужно попросить прощения. — Нужно, — соглашается Джон. — Ты простишь меня? — Не знаю. Через несколько минут Шерлок сидит на табурете в маленькой кухне, прижимая к скуле пакет с замороженными овощами. — Почему ты переехал? — Заткнись, — говорит Джон, не поворачиваясь к нему. — Микроволновка не требует такого пристального внимания. Кроме того, я не голоден. — Шерлок, — очень-очень спокойно произносит Джон, и Шерлоку вдруг снова хочется сжаться в комок и куда-нибудь исчезнуть. — Ты ходишь по очень тонкой грани сейчас. Потому просто замолчи и ешь. Шерлок сглатывает, берёт вилку и начинает есть рис. Темнеет. Джон сидит напротив и смотрит в окно. Шерлок не знает, что делать дальше. Но он молчит. На улице зажигаются фонари. Джон берёт его за руку и ведёт в спальню. — Мне можно говорить? — Только если собираешься сказать что-нибудь действительно важное. Шерлок моргает. Пожимает плечами, раздевается до трусов. Джон, не включая свет, переодевается в пижаму. Они ложатся рядом. Шерлок смотрит в потолок. — Джон… Это важно. Я больше тебя не оставлю. — Завтра я снова буду зол, — тихо говорит Джон. — Завтра я наговорю тебе гадостей и снова врежу. Но запомни одно — я тебя не отпущу. Шерлок выдыхает и наконец расслабляется. — Спасибо. Он поворачивается набок и отыскивает ладонь Джона под одеялом, сжимает, даже не сознавая, как сильно. Впервые за два года он спит спокойно.