Круги на воде

«История всегда повторяется» — не это ли любил говаривать Тирион, когда читал очередную историческую хронику? Двадцать лет назад происходило почти то же самое. Народ на узких улицах суетится, извивается в попытках спасти свои жизни, точно гусеницы в лабиринте; живот сводит от напряжения и плохого предчувствия; и воздух словно стал гуще, горячее. Двадцать лет назад на плечах Джейме Ланнистера был плащ, белый, как его незапятнанная честь. И мальчишка, носивший его с гордостью, даже не задумывался о своей дальнейшей судьбе. Теперь нет ни того мальчишки, нет и белого плаща — на плечах чёрный цвет под стать тому, что из себя представляет Джейме Ланнистер. У него нет ничего, ни благородной цели, ни чести, ни будущего. Нет даже меча — он подбирает в углу чужой, со стальной рукояткой без изысков и наверняка плохо заточенный, но лишь бы занять руку. Обещание, данное Тириону, ведёт цепко, не даёт сразу свернуть вниз, к набережной. Он должен выполнить хотя бы что-то, оставить после своей смерти хотя бы один отданный долг. Ланнистеры всегда платят свои долги, не так ли? Джейме поднимается по лестнице, он уже не успеет к колокольне, но может добраться до септы. Мимо бегут старики, женщины, дети. Чумазая девчонка роняет игрушку, кричит, что хочет подобрать, но мать дёргает её за руку к выходу из проулка. Беременная девушка с внушительным животом, уже на сносях, хватается за стену, пытается отдышаться. Когда-то он спас этот город, тысячи и тысячи жизней. Если бы Тирион не взял с него слово, неужели отступил бы? «Да» и «нет» звучат в его голове в одинаковой тональности. Он ловит септона за грудки серой рясы у самых дверей септы и слышит драконий рёв. Дрогон проносится над головой так близко, едва ли не задевая хвостом крыши домов. Сколько времени остаётся до того, как он начнёт раскрашивать пламенем не только небо? Доведёт ли до конца дочь Безумного короля то, что начал её отец? — Звоните в колокола, — говорит Джейме, и септон, совсем мальчишка, едва усы пробиваться начали, недоумённо хлопает редкими ресницами. — Но королева… Джейме демонстративно поднимает золотую руку. — Тебе приказывает брат королевы. Город сдан. Точка. Мальчишка быстро и часто кивает, Джейме ослабляет хватку. Септон воровато оглядывается и скорее бежит к двери септы. Джейме спешит. Не оглядывается. Не проверяет, выполнят ли его наказ. Вокруг и так уже отчаянно кричат «звоните в колокола!», крики повторяются, становятся всё громче. Что бы сказала Бриенна, если бы увидела его? Он надеется лишь, что наговорил ей достаточно, не зря сделал больно себе и ей, не зря оторвал от своего сердца кусок и оставил вместе с ней в Винтерфелле, и сейчас эта упрямая женщина, самая упрямая из тех, кого он знает, не примчалась к воротам Королевской гавани следом за ним. Колокола, наконец, звонят, когда он сворачивает на набережную. Что ж, хотя бы перед Тирионом его совесть будет чиста. Он слышит рёв дракона и вздрагивает. Кажется, даже спину обдаёт жаром. Драконий огонь, и дикий, и посреди всего этого... Но это уже не важно. Впереди у Джейме Ланнистера нет ничего, только призрачный шанс, настолько, что это даже смешно. Спастись вдвоём, сбежать за Узкое море в Эссос, как мечтали, когда друг друга любили в пятнадцать лет. Сказка, которой никогда не суждено было сбыться. «Смерть» и «Серсея» были синонимами, ему многие об этом говорили. Джейме и сам всегда это знал.