Часть 1
5 декабря 2016 г., 14:40
Целых шесть дней СвонМиллс семейство пыталось приспособиться к новому члену семьи. Реджину матушка утомила слишком быстро, поэтому она почти сразу предпочла быть простым наблюдателем за взаимодействием Коры с невестой и сыном мэра. Она сразу удивилась, как быстро Генри привыкал к женщине и, как комфортно ему было в ее компании. Они даже добрались до той стадии, где Миллс старшей было позволено забирать мальчика из школы и гулять с ним по городу.
Мэр понимала, как ее сын любит рассказы о стране чудес, однако было что-то не так. В последние несколько дней Генри был перевозбужден и гипер-активен, и слишком часто прятался в своей комнате. Реджина не могла с уверенностью сказать, что происходит, но предположения строила. Обычно, таким поведением мальчик обладал только, когда в его крови бушевал переизбыток сахара. Сейчас же он был абсолютно увлечен Корой, что стало слишком подозрительным. Не смотря на это, первые подозрения пали на Эмму, и Миллс решила поинтересоваться, не кормила ли ее будущая женушка их общего сыночка сладостями.
— Ну, нет. Я усвоила урок еще тогда, когда ты тщательно пережевала каждую мою нервную клетку за на ночь купленное ему мороженное, — подняв руки в защитном знаке, тут же опровергла все подозрения шериф.
Получив строгий взгляд мэра, Мисс Свон немного поежилась и поняла, что нужно срочно разбираться в ситуации, иначе на орехи получать снова ей.
— Чем это ты занят? — неожиданно ворвавшись в комнату к сыну, Эмма заметила, как он подпрыгнул на постели и спрятал что-то за спину.
— Ничем, — ответил ребенок, начиная краснеть.
— Серьезно? А если проверю? — шериф бросила на Генри подозрительный взгляд.
Теперь мальчик покраснел до корней волос, но ничего не ответил. Тогда женщина обошла его и заглянула за спину. Там расположился такой огромный кекс, которого она еще не встречала в своей жизни. Казалось, что на нем расположился килограмм глазури и куча сахарного кляра. Затем она подхватила сладость, подмечая несколько крупных укусов, и помахала им перед глазами ребенка.
— Ничем, да? — передразнила спасительница.
— Взываю к пятой поправке (1), — уверенно ответил мальчик.
— Ты серьезно думаешь, что это прокатит, когда об этом узнает Реджина? — рассмеялась Эмма.
В глаза Генри отразился страх, но он быстро взял себя в руки.
— Взываю к пятой поправке, — повторил ребенок.
— Хорошо. Посмотрим, — усмехнулась женщина, чувствуя гордость за настойчивость сына.
Эмма понимала, что это глупо, ибо она все-таки не преступника поймала, а сына, который тайком набивал брюшко сладостями, но что она могла поделать с желанием увидеть бесценную реакцию своей королевы? Верно, ничего. Поэтому, просто повела мальчика на кухню.
— Ты скажешь или я? — Свон пристально смотрела на сына, пока Реджина поворачивалась на звук шагов в ожидании.
— Ну, говорите уже, — нетерпеливо произнесла мадам мэр, скрестив руки на груди.
— Взываю к пятой поправке, — робко пискнул Генри.
— О, я рада, что ты знаешь конституцию, сынок, однако эти законы не применяются в Соединенных Штатах Реджины Миллс. Так что, молодой человек, я желаю немедленно узнать всю правду и, откуда ты взял эту мерзость.
Эмма плюхнулась на стул, отчаянно сдерживая смешки и мечтая о попкорне.
Вдруг на кухню ввалилась Кора.
— Реджина, мне стало интересно… — женщина замолчала, наблюдая действо, развернувшееся перед ней и прямо таки носом, а может, и не только им, ощущая накаляющуюся атмосферу.
Генри бросил на бабушку умоляющий о помощи взгляд, и Миллс старшая поспешила ретироваться, пока та самая накалившаяся атмосфера не накалила ее пятую точку до масштабного взрыва.
— Мамааа, — взревела Реджина. — А ну-ка вернись!
— Бабушка, клянусь, я ничего не рассказывал, — внезапно проговорился Генри.
— Отлично. А то стукачи заслуживают быть хорошенько выпоротыми, — Эмма подавилась чипсами, которые по странной случайности завалялись в этом доме, и рассмеялась.
Где, черт возьми, Кора набралась этих слов? Похоже, пора обрезать кабельное ТВ. И Интернет. Определенно. Слишком странно и распущено это звучало.
— Мамааа, — угрожающе прорычала Реджина. — И как ты связана с этой, — она неопределенно помахала руками, — чудовищностью?
— Я читала земные законы и наткнулась на пятую поправку, — Кора бросила взгляд на Генри, ища поддержки. — Дотвиданья.
— Как я только что сказала твоему внуку, — покраснев, прошипела мэр, — эти законы не действуют в моем доме. Дратути.
Эмма сползла от смеха со стула, Генри удивленно открыл рот, сама Реджина покраснела, а вот Кора ткнула в дочь пальцем, рассмеялась и с трудом произнесла:
— Дорогая, ты слишком… слишком… — утирая слезы смеха, пыталась выговорить женщина, — слишком драматична. Это не серьезно.
Реджина задохнулась негодованием, ее лицо исказилось праведным гневом, а рука угрожающе поднялась вверх, будто приготовилась запускать фаерболы.
— Ладушки, — улыбнулась Кора, решив, что ничего такого не произойдет, если она расскажет, как все было на самом деле.
— И ты даже еду можешь наколдовать? — восхищенно спрашивал Генри.
— Конечно.
— Иии… ты можешь наколдовать кексы? — с надеждой спросил мальчик.
— Естественно, — подозрительно глядя на внука, кивнула Кора.
— А можно мне один? — подождав несколько минут (а вдруг до новоиспеченной бабушки дойдет самостоятельно), попросил ребенок.
— Не думаю, что это хорошая идея, — зная нрав свой дочери, ответила Миллс старшая.
Генри приуныл, тут же пытаясь состряпать план. Если на его нытье верно реагировали Руби с Бабушкой, то почему не среагирует Кора. Он хитро улыбнулся и снова развернулся к женщине.
— Мне всю ночь снились кошмары, о том, что со мной произошло. Обычно кексы и конфеты веселят меня. Извини, что я посмел попросить, — грустно пискнул Генри, состроив Коре щенячьи глазки.
— Я верно понимаю? — ошарашенно произнесла Реджина. — Ты говоришь, что позволила десятилетнему ребенку манипулировать тобой?
Эмма уже во всю хохотала, пока не получила строгий взгляд от своей женщины.
— Я бы на вашем месте, Мисс Свон, не была такой веселой!
Шериф тут же пригорюнилась, отложив в сторону остатки чипсов и поджав губы, мысленно подготавливаясь к жесточайшей расплате.
— Вообще-то, да. И я горжусь этим! — ответила Кора. — Из него получится великий лидер. Он должен унаследовать правление Зачарованным Лесом и Страной чудес.
— Вау? Серьезно? Круто! — радостно завопил мальчик.
— Да, ты ведь принц, — тепло глянув на внука, ответила Миллс старшая. — А я была королевой. По праву наследия, Зачарованный Лес точно принадлежит тебе.
— Никто ничем не будет править, — твердо сказала Реджина. — А вы, молодой человек, две недели не получите ни крупинки сахара, не говоря уже о конфетах или кексах. И ты под домашним арестом. Две недели. И никаких друзей!
***
Еще один забавный случай произошел, когда Реджина и Эмма пристрастились приезжать домой в обеденный перерыв, потому что мэру хотелось быть несколько громче, чем она могла позволить себе в своем кабинете. Обычно в это время дома никого не было. Их языки переплелись, пока женщины плотно прижимались друг к другу, поднимаясь в спальню. Эмма медленно и осторожно снимала одежду с божественного тела своей женщины, а Реджина краснела под влюбленным взглядом шерифа, периодически вспоминая о постоянно увеличивающемся весе и приунывая. — Ты удивительна, — застонала спасительница. Миллс, разумеется, сразу заметила, что сущность Свон была с ней абсолютно солидарна, когда опустила взгляд на выпирающие джинсы. Конечно, она любила, когда шериф боготворит ее тело, но сейчас она нуждается в кое-чем другом. — Избавься от этого всего, — скомандовала мэр, расстегнув ширинку на джинсах своей невесты. Член Эммы вздрогнул вместе с хозяйкой, откликаясь на призыв своей королевы. Женщина избавилась от одежды в рекордные сроки, не отрывая взгляда от Реджины, которая расположилась на кровати, широко разведя ноги и поглаживая двумя пальцами блестящий от возбуждения клитор. Хриплые стоны, срывающиеся с пухлых губ, только сильнее распаляли желание шерифа. Быстро забравшись на постель, женщина поймала Миллс за руку, отводя ее в сторону и замещая собственным членом. Мэр обожала прелюдии, но сейчас они явно были лишними. — Прекрати дразнить и трахни меня! — Черт! — застонала Эмма, немедленно исполняя приказ и проникая во влажное лоно. Движение было медленным, позволяющим королеве привыкнуть к размеру. Реджина задыхалась от контраста легкой боли и удовольствия, пока Свон наполняла ее и целовала в шрамик над губой. Шериф нашла медленный, но интенсивный темп и принялась двигаться. Миллс конечно нравилось, но, хоть она все еще была слишком узкой для Эммы, женщине хотелось большего. Поймав спасительницу пальцами за подбородок, Реджина заставила ее посмотреть в свои помутневшие от страсти глаза. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня! Эмма тут же собиралась запротестовать, боясь навредить их ребенку. — Я не сахарная и ты не навредишь, — предугадывая мысли шерифа, заверила королева. — И больно будет явно не мне, если я не получу то, чего хочу! Повторять дважды не пришлось. Свон немного подтянулась вверх, положила руки на бедра своей женщины и ускорила движения. Спальню наполнили стоны, рваное дыхание и скрип кровати.***
Кора вернулась в особняк, забыв кинуть в сумку пятую бутылочку фирменного сидра дочери. Она была в вестибюле, когда услышала какой-то шум наверху. И Реджина, и Эмма должны быть на работе. Какой дурак посмел влезть в их дом? Он должен быть немедленно наказан. Приблизившись, женщина расслышала громкие звуки и глубокие голоса, словно кто-то роется в комнате. Она подняла руку вверх, зажгла огненный шар, второй рукой с помощью магии распахнула дверь спальни и приготовилась в атаке. Огонь, который еще секунду назад был внушительных размеров, как-то быстренько, словно бы сам, сдулся и вовсе погас, когда Кора разглядела голую Эмму, нависшую над ее дочерью. — Штопанные носки Румпельголда, что за хрень? — возорала Эмма, прикрываясь одеялом. Однако слишком поздно, Кора успела заметить ее сверх королевский размер. Ну, зато теперь она перестанет донимать Реджину подобными расспросами. — Мама! — вскрикнула Реджина, прикрыв обнаженное тело простынью, а заодно и глаза рукой. — Тебя стучать не учили? — Пещерная вы женщина, — добавила Свон, получив тычок локтем в бок. — Я беспокоилась за безопасность своей дочери, вообще-то! — возмущенно-обиженно крякнула женщина. — Я услышала какие-то стремные звуки и подумала, что это воры. — И вы, конечно же, не догадались, что это мы тут потрахиваемся?! — секундой позже Эмме прилетел звиздюль за такое откровение, ибо, если Кора и не смущалась, то Реджина покраснела до корней волос тоненькой полосочки на лобке. — Дико извиняюсь, конечно, но звуки больше походили на поиски заветного медка медведем Гризли. Реджине показалось, что она то ли умерла, то ли совсем скончалась в этот момент, а вот Кора была вполне спокойна. — Господи, мама, выйди, — сокрушенно покачав головой, пискнула Миллс. — Конечно, дорогая. Мои извинения. Вы можете продолжать, — женщина махнула руками, имитируя то, что женщины могли продолжить, когда она уйдет. — Серьезно, продолжайте свой заезд. Забудем об этом медвежьем инциденте. Эмма застонала, падая на спину и накрываясь одеялом с головой, а Реджина подумала, что не такая уж и хорошая это была идея — позволить Коре жить с ними. Особенно, эта идея показалась глупой, когда женщина на следующий день встретила их с Эммой поздно вечером громким воплем «Сюрприииииз!», показывая размах вечеринки, которую закатила в доме дочери. И уж совсем серьезно Миллс младшая задумалась, что матушке пора восвояси, когда та зычным голосом демонстрировала приглашенным свои познания в современном молодежном сленге. (1) — Когда преступнику в суде задают провокационный вопрос, ответ на который прямо доказывает его виновность, злодей кричит «I plead the Fifth!». Это отсылка к пятой поправке Конституции Америки, по которой человек может не свидетельствовать против самого себя.
