Силены. Вещи из небытия

Удивительно, почему в вашем мире так мало магии? Она ушла как женщина, которой не верили; я встречал несколько таких миров: они словно алкоголики или лентяи, пропившие, проговорившие талант.

Никки Каллен. «Арена».

Она помнила — в тот вечер солнце было таким оранжевым, что запёкшаяся кровь на траве походила на королевский бархат. Там, где заканчивались равнины и начинался лес, всегда было столько бархата, что ноги утопали в нём по щиколотку. — Ты куда, бледнолицая? Анна-Луиза обернулась. В тени деревьев стояли двое: загорелый парень и девочка с мотком верёвки в руках. — Жить надоело? Ступай в лес, пока я капканы не поставил. В степи теперь делать нечего. Анна-Луиза опустила взгляд. На земле лежала целая груда медвежьих капканов. — Заблудилась? В лес иди, говорю, — парень засучил рукава и принялся взводить ржавый зубастый металл. Смуглая девочка разглядывала незнакомку. Цвет её кожи был ей в новинку. — Айлин, отведи эту бестолочь подальше. Видят боги, она глухая. Айлин бросила веревку и осторожно приблизилась. Она подняла ладони, боясь спугнуть чужестранку, и принялась объяснять жестами, что эти капканы предназначены не для неё. Девочка мягко поманила рукой в сторону деревьев, и Анна-Луиза ступила в Теоранский лес. Они петляли между деревьями по знакомому Айлин пути. В перевязи на её поясе болтался маленький нож, из-под серой рубахи мелькали кожаные сапоги не по размеру. — Солнце садится, — проговорила она будто самой себе. — Вижу, ты не с севера. Здесь полнолуние всегда наступает ночью. — Как и везде, — ответила Анна-Луиза. Айлин обернулась, рассыпав по спине чёрные волосы. — Ты умеешь говорить! — воскликнула она разочарованно. — И знаешь международный язык… — Все его знают, — опять отозвалась она. Айлин сверкнула необычайно яркими зелёными глазами и хихикнула. — Держу пари, ты испугалась моего брата. Когда я в первый раз пошла с ним, тоже потеряла дар речи. Он до сих пор пугает меня, когда так ловко взводит капканы. — Вы охотитесь на людей? В моём лесу люди охотятся на нас. Шутка вышла натянутой. Айлин мрачно промолчала. Одиночные сосны сменились чащей. — Куда мы идём? — В поселение. Переждём сутки там, а утром уберём ловушки. Моя мама будет рада гостям. Они долго не произносили ни слова, потом говорили ни о чём. Анна-Луиза тайком поглядывала на свою спутницу и отмечала про себя, как нимфы северных лесов не похожи на приморских. Наконец Айлин спросила: — Как ты оказалась так далеко от дома? В южных землях не боятся покидать родные места? Анне-Луизе хотелось ответить, что жить в лесных лордствах куда опаснее, чем бороздить пешком людские владения, но вслух сказала: — Мать странствовала между лесами, и там, где я выросла, никто её не знал. Она пришла в Луанию с круглым брюхом и разрешилась от бремени той же ночью. Ночью Охоты. Айлин снова промолчала, стоило незнакомке назвать вещи своими именами. Мистический страх перед простым словом заставил её трепетать не меньше, чем сама надвигающаяся ночь. — Кудесница сказала, что след моей матери затерялся в Теоранском лесу. Если она здесь, значит, сбежала. Я найду её. — В Теоранском лесу нет белолицых. Кроны деревьев смыкались над их маленькими макушками. Старший брат Айлин остался далеко-далеко, а впереди послышались голоса. Чаща расступилась. На их пути стали появляться земляные насыпи с проёмами-окнами и деревянные двери в траве. Нимфы в льняных рубахах сновали туда-сюда, готовясь к беспокойной ночи. — Манéм! — Айлин окликнула кого-то на незнакомом языке. — Манем! Над горловиной платья женщины бугрились кости. Она укладывала дёрн поверх двери в катакомбу, но при виде Айлин ком земли выпал из её рук. Женщина бросилась к девочке и порывисто обняла. Анна-Луиза догадалась, что незнакомое слово означало «мама». — Манем… — Айлин нетерпеливо сбросила её грязные руки и перешла на общий язык. — Мама, чужестранке нужно убежище. Женщина посмотрела на Анну-Луизу и осталась чем-то недовольна. — Слишком худа, — заключила она. — Откуда ты, дитя? Как и любой семилетней силене, ей не понравилось, что её назвали ребёнком. В человеческих годах ей было почти десять. — Я из Луанского леса на южном побережье Гернии. Женщина улыбнулась треснувшими губами. Коса охватывала её голову, как чёрная шапка. Анна-Луиза нашла это забавным — шапка в конце лета? Наверное, зимой она так же заплетала волосы Айлин. Анне-Луизе понравилась мысль, что матери могут заставлять детей держать уши в тепле. — Когда-то я знала силену, которая побывала в гернийской Луании. Тоже белокожая. И тоже угодила сюда прямо перед Бойней. Суеверная Айлин дёрнулась. — А сейчас в этом лесу живут белокожие? — Нет, разумеется, — фыркнула женщина. — Уж я бы об этом знала. Она повела девочек к одной из насыпей. В темноте земляного горба виднелись ступеньки. Внутри было тесно и сыро, с перекладин на потолке звонко капала вода. — Идите к столу. Мать Айлин нырнула за штору. — Как тебя зовут, дитя? — донеслось оттуда. — Анна-Луиза. Оплывшие свечи на полке тихо трещали, искрясь. Три лежанки, стол и стулья составляли скромное убранство жилища. Айлин и Анна-Луиза сели в углу. Их ноги не доставали до пола. — Какое человеческое имя, — женщина вернулась, держа в руках тряпичный свёрток. — Двойное. Ты точно родилась в лесу, а не в замке? — её узкие брови поднялись вверх, рот исказила настороженная усмешка. — Что за глупое увлечение помпезными именами?.. Анна-Луиза ненавидела своё странное имя, но ей надолго запомнилось слово «помпезный». Мать Айлин развернула ткань. В ней оказался круглый ароматный хлеб. — То ли дело имена в наших краях, — она подмигнула Анне-Луизе, разломила краюшку и протянула половинки обеим. — Я Марбасса, дочь семьи Иобартов. Айналина, — она кивнула на Айлин, уже уплетающую ужин за обе щеки. — Дочь семьи Дионхайлтов. Мой сын… Айлин, где Валор? — Думаю, он уже на полпути к поселению, — спешно заверила Айлин, давясь мякишем. — Один капкан сегодня заело, он долго его чинил. — Пора бы ему вернуться. Марбасса, заламывая пальцы, принялась мерить шагами землянку от стены до стены. Анна-Луиза насчитала девять. — Мама, ловушки ставятся не так быстро! Луна ещё не полная, успеет. «Луна», — глухо просвистело в воздухе. Марбасса остановилась и в свете огня показалась Анне-Луизе старой ведьмой из сказок. Наваждение прошло, когда она зашлась в рыданиях. — ЗАБЕРИТЕ ЭТИ КАПКАНЫ, ВЕЛИКИЕ БОГИ! — закричала женщина, лохматя руками шапку волос. — БЫЛ БЫ ОТ НИХ ТОЛК! Не успели девочки подбежать к ней, как Марбасса, пошатываясь, побрела к выходу. — Будьте здесь, — отрезала она и распахнула дверь на улицу. Анна-Луиза бросила взгляд в проём и ужаснулась — на пороге стояла самая настоящая тьма. Глаз ночного светила, щербатый сбоку, поглядывал на них сквозь кроны. — МАМА! НЕ ХОДИ В ЧАЩУ! НЕ ХОДИ В ЧАЩУ! Но та будто не слышала. Девочки вывалились наружу и погнались за Марбассой. Айлин вцепилась в подол её рубахи и потянула на себя. — Вернитесь в дом! — она остановилась всего на миг, чтобы оторвать пальцы дочери от своей одежды. — Я приду с твоим братом. — Валор знает дорогу! — в слезах воскликнула Айлин, снова хватая её. — Не ходи в чащу, не ходи в чащу! И тут налетел ветер страшной силы. Поток воздуха оторвал Айлин от матери и швырнул о землю. Анна-Луиза видела, как движутся кисти Марбассы, управляя смерчем. — Спрячьте мою дочь, я скоро вернусь! — крикнула женщина силенам, ещё не успевшим укрыться. Всё случилось за пару мгновений. Когда Анна-Луиза подбежала к Айлин и помогла ей подняться, Марбасса уже исчезла среди деревьев, и вместе с ней улетел пронизывающий до костей ветер. Их сразу поймали чьи-то большие взрослые руки и утащили подальше от места, где Айлин рассталась с матерью. Она брыкалась и кусалась, готовая вот-вот броситься в лес, но девочек не отпускали до тех пор, пока катакомба не проглотила их. Она была глубже той, в которой жила семья Иобарт-Дионхайлт. От двери в потолке по стене ползла длинная лестница — как десять Айлин, стоящих друг на друге. — Я отрежу их головы и брошу волкам, — прошептала она со всей жестокостью, на какую было способно её маленькое сердце. Анна-Луиза оглянулась на мужчин, которые притащили их в убежище. Ох и долго пришлось бы пилить их жилистые шеи маленьким ножом. — Они спрятали нас от беды, не сердись, — сказала она. — А вот твоя мать ударила тебя. — Магия ветра не может ударить, — упрямо протянула Айлин. — Мама хотела меня уберечь. Но ветер не поможет ей, если она опоздает. Вокруг них было столько силен, что Марбассе и Валору не хватило бы места. Где-то среди множества тел теплился огонёк. Кто-то, ругаясь на северном языке, искал среди припасов новые свечи. Анна-Луиза смотрела на рыдания Айлин и больше всего на свете жалела, что её магических сил не хватит, чтобы толкнуть Марбассу в отместку. Если матери бывают такими, может, зря она пришла искать свою в Теоранском лесу? Одно Анна-Луиза знала точно: любящие родители не бросают детей — на произвол судьбы или в грязь. Айлин всё ревела. Если Марбасса не поспешит, все убежища откроются только завтрашней ночью, подумала Анна-Луиза. Не ради её матери, но ради Айлин она решилась. — Насчет «десять» беги к лестнице и карабкайся до самого верха. Ничего не бойся. Раз, два… Айлин не знала, что она задумала, но доверчиво повторила вслед за ней: — Три, четыре… Анна-Луиза юркнула в толпу, туда, где мерцал огонёк. «Пять, шесть, семь», — диктовала она про себя. В ней было почти четыре фута роста, она незаметно и ловко приблизилась к источнику света, проталкиваясь между телами. «Восемь, девять». Пламя свечи дрожало в руках мальчишки. Он так робко держал огонёк, что на мгновение Анне-Луизе стало жаль его огорчить. «Десять». Она вскинула ладонь и зажала фитиль. Кто-то охнул. Подполье погрузилось во мрак. Она бросилась обратно, припоминая, в какой стороне находился выход. Сквозь суматоху было труднее расталкивать силен, но вскоре она врезалась в холодную стену. На ощупь обнаружив прутья лестницы, Анна-Луиза полезла к люку. Надо было отдать Айлин должное — она уже пыхтела где-то наверху. Её очертания обозначились, когда дверь в потолке открылась. Круглая, как мяч, луна посеребрила протянутую руку Айлин. Не расцепляя пальцев, они побежали в чащу со всех ног, хотя никто и не думал догонять. Кто-то лишь ругнулся вслед и со скрипом закрыл дверь, не желая рисковать жизнью из-за пары девчонок. Ступни онемели от холода. Айлин безошибочно находила путь в темноте зарослей и на сером мелколесье. Анна-Луиза задохнулась от бега слишком быстро, но та не думала останавливаться и тянула её за собой. Путь до опушки Теоранского леса показался длиннее, чем дорога в поселение, хотя они бежали быстрее смерча Марбассы. Когда деревья начали редеть, вдалеке послышались крики. Анна-Луиза удержала Айлин от безрассудного желания выскочить на опушку. Они приблизились к самому краю леса и затаились в кустах. Кричала женщина. Анна-Луиза не вытерпела и высунула макушку из листьев. Луна озаряла степь синевой. До сих пор они не понимали, как близко от них были расставлены капканы. Всего в нескольких ярдах от их куста чёрный конь лягался и выл, а спешившийся всадник пытался ухватить его за повод. Мощное копыто раздробили зубья медвежьего капкана, а рядом лежало тело Валора. Айлин зажала рот обеими руками. Свет выхватил силуэт женщины. Второй Охотник оставил своего коня и рвал её рубаху, попутно нанося ей удары по лицу. — Кричи, сука. Гро-омко кричи. От речи Охотника кровь застыла в жилах. Он тоже говорил на международном языке, но его чужестранный акцент не был похож на северное наречие. Он говорил как все Охотники, как ужас и смерть, как самая долгая ночь. — Не смотри туда, не смотри, — шептала Анна-Луиза, но сама не отрывала глаз. Марбасса больше не кричала и не противилась. Она тихо всхлипывала под грузным телом Охотника  — слабая, нагая, лишённая последних сил. Вдруг мужчина завопил. Айлин смахнула пелену слёз, чтобы лучше видеть. Она держала клинок, выдернутый из его ножен, а он хватался за рану на плече. — Ты промахнулась. Охотник вскочил на ноги и вытянул из-за пояса тяжелый дахремаанский меч. Нож в руках Марбассы выглядел жалко, как зубочистка рядом с тесаком. — Острым концом сюда. С этими словами он всадил лезвие ей между рёбер. Анна-Луиза придавила ладони Айлин своими, чтобы её рот не издал ни звука. — Ты не должен был её убивать. Первый Охотник подошёл ближе. — Эта шлюха вывела меня из себя. Он сунул меч в ножны, не вытирая, а потом забрал и кинжал. Вдалеке послышался грохот копыт. Их было много. Девочки не дышали, пока целая армия не пронеслась мимо, захватив по пути первых двоих. Когда их кони скрылись в чаще, Айлин, не выжидая больше ни минуты, выбежала из леса, перепрыгивая капканы. Она знала расположение каждого. Анна-Луиза размазала остатки слёз по щекам и погналась за ней след в след. Когда они покидали Теоранский лес, обезумевший от боли конь, брошенный Охотником в ловушке, ещё топтал тело её брата.