Мировая Коробка Самоцветов

21 год спустя. - Желли! Смотри-смотри скорее, что я нашла! – истошный крик влетел острой кристальной стрелой, ударился о стены и рассыпался сотней позвякивающих осколков. Желталмаз вскинула голову, автоматически быстрее заработав пестиком в ступке с темно-красной массой. Опять активная малышка двадцати лет от роду нашла нечто, по ее мнению, достойное украсить, облегчить или усложнить жизнь в школе. Лучше поскорее узнать, что она нашла и спокойно вернуться к работе, заверив Падпараджа, что помощь без надобности. За все дела рыжая берется рьяно и весело, а сегодня Желталмаз хотела бы провести день размеренно и неторопливо. Наверное, сказывалось близость зимы и вчерашний снегопад, правда, быстро истаявший под полуденным солнцем. Смесь из размельченных ягод пудреники пыхнула особенно громко, из-за происходивших химических реакций на ее поверхности надувались малиновые пузыри, лопались, и на этом месте масса становилась в разы светлее. Желталмаз с тоской посмотрела в ступку. Знать бы еще, как далеко находится Падпараджа. С ее звонким голосом никогда наверняка не угадаешь – то ли она вопит аж от главного входа, то ли уже в соседнем коридоре. Попробовать успеть … - Вот ты где! – раздался за спиной бодрый голос и дробный топот. Желли досадливо сморщилась, оставила пестик в покое. Придется провести вынужденный эксперимент, она никогда еще не бросала создание пудры на полпути. Что ж, положительная сторона проблемы найдена, теперь не так досадно оставлять час работы на произвол судьбы. Желталмаз не удержалась от зевка, разворачиваясь к приплясывающей от нетерпения рыжей егозе. - Что у тебя … - Желли не успела оговорить фразу, как под нос ей сунули глубокую деревянную чашку. Через край щедро плеснула вода, окропив длинные черные перчатки Желталмаз и немного форму. К этому она отнеслась спокойно. Вода – не самое плохое, что по воле Падпараджи попадало на ее одежду. Просто смахнула не впитавшиеся капли и заглянула через край чаши. На самом дне, будто в страхе, распластала множество волнистых щупалец медуза. Почти прозрачная, с едва заметным на свету сиреневым оттенком, она сжимала и разжимала покатые края купола, на вид раздраженная и агрессивная. Да-да, странно такое говорить про медузу, но самоцветы, использующие беспозвоночных в качестве источников света, научились разбираться в их повадках и эмоциях. Медуза явно была недовольна, что ее так бесцеремонно выдернули из привычно морской толщи. Охотница на медуз наоборот – сверкала улыбкой и глазами настолько ярко, что затмевала ими свой шикарный рыжий султан. Желталмаз выпрямилась, прищурившись, посмотрела на Падпараджа, обдумывая интересную логическую цепочку. Морская вода и медуза. - Ты уходила в море?! – завопила самоцвет яростно, не хуже Падпараджи недавно. Та ойкнула, аж присела в испуге. Неосознанно, она подняла чашу с медузой повыше, словно рассчитывая, что это защитит ее от заслуженного наказания. А оно уже нависло над ней в виде сжатого кулачка Желли, готового обрушиться и вбить в голову рыжей хоть немного благоразумия. Останавливало ее лишь то, что от удара глупышка расколется да рука тоже пойдет трещинами – их твердость почти равная. - Нет. – Тихо пискнула Падпараджа и быстро сделала два шага назад, лишний раз волновать рассерженную старшую не стоило. Морская вода опять плеснула через край, медуза злобно запульсировала слабо-малиновым. - А это тогда откуда? – Желли попыталась сократить расстояние, чтобы ткнуть пальцем непосредственно в причину подозрений, но рыжая отскочила, держа дистанцию. - Ее выбросило на Белый берег, а я взяла. - Зачем? Разве мало у нас люмо-медуз в школе? - Эта особенная! Если бы ты меня дослушала до конца, то поняла бы. Каждую реплику на полу отмечала очередная мокрая клякса, а воды в чаше стало на порядок меньше. Бедное беспозвоночное сияло малиновым беспрерывно и стало почти плоским, иначе выглядывало бы куполообразной макушкой из воды. Желли остановилась, Падпараджа тоже замерла все в тех же двух шагах. Самоцветы напряженно молчали, буравя друг друга глазами. Падпараджа сдалась первая. Поставила чашу на стол, чтобы не нервировать больше животное, и заговорила: - Желли, давай я тебе расскажу все по порядку, и уже тогда решишь, злиться и ругать меня или не стоит. - Не стоит? … - протянула самоцвет с сомнением, но махнула рукой, признавая разумность доводов. Хоть рыжая и была много младше Желли и чаще всего вела себя соответственно, временами она выдавала что-то подобное, в духе Учителя. Может алмаз правда поторопилась с выводами, но есть отчего – Падпараджа выкидывала что-нибудь невероятное и, чаще всего, строго запрещенное стабильно раз или два в неделю. На этой неделе катастроф еще не случалось, так что вполне может быть. Желталмаз вернулась к прерванному занятию: взялась за пестик, осторожно пошевелила, наблюдая, как поднимается над посветлевшей массой белое пыльное облако. Верхний слой взялся ломкой корочкой, под пестиком смешался с остальной смесью, не растворяясь, оставаясь белыми крупицами в ней. Желли нахмурилась, поворошила в ступке активнее. После просушки и измельчения смесь могла получиться как слишком легкой и мелкой, сдуваемой с самоцветов легким ветерком, так и застыть большими крупицами, которые сложно наносить и выглядит она не очень красиво. - Надо что-то с этим делать. – Пробормотала себе под нос Желли. - Выкини и начни заново, - тут же последовал совет от вездесущей малышки. Тут как тут она, заглядывает через плечо и лучезарно улыбается. Ничего ее не берет, хоть ты тресни. Желли наставила на нее пестик с темно-красным ореолом на конце, вынудив отступить на прежнее расстояние. - Ты слишком расточительна, с этим тоже надо что-то делать. А смесь может пригодиться, если хорошо подумать, прикинуть в уме варианты ... - Ну да, как и с разрушающейся тканью. Кстати, ты придумала, куда ее девать? Желлталмаз растерянно моргнула, буркнула что-то невразумительное и отвернулась. Ее правда, она имела привычку десять раз подумать, прежде чем выкинуть явно испорченную вещь или материал. Даже Учитель, научивший ее беречь все, что они имеют, иногда говорил самоцвет перестать волноваться и без сожаления вернуть предмет в окружающий мир, откуда он и был взят. Но Желли не сдавалась, тайком прятала наиболее перспективные, по ее мнению, вещи. Ткань – чаще всего, ее самоцвет было особенно жалко. А теперь оказывается, что Падпараджа знает о тайнике, так еще бессовестно подкалывает ее. - Просто отдай их миру. Пудряники в этом году уродилось много, так что недостатка в пудре не будет, даже если запороть десяток-другой ступок, - Желли пообещала себе с таким легкомысленным настроем младшую к ягоде не подпускать, что Учитель там не скажет. – Они не пропадут даром, растворяться как миленькие. Они же не бессмертные, как мы. И вся речь с улыбкой и задорным блеском в оранжевых глазах, хотя прямых солнечных лучей, да еще настолько ярких здесь и в помине нет. Завораживает, хочется послушать и самовольно заразиться ее беспечностью. Желли позволяет себе лишь такую же улыбку. - Может быть. Когда-нибудь, - говорит и перекладывает неудачную пудру в деревянную коробочку, плотно закрывает крышку, делает пометку чернилами на дне и отставляет в сторону, чтобы после отнести в лазарет. – Кто-то обещал рассказать, как все было. - Точно. Падпараджа возбужденно подпрыгивает, хватает чашу с медузой и придвигает по столу ближе к подруге. Медуза успокоилась и теперь распространяла вокруг привычное желтоватое сияние. Старший самоцвет скосила на нее глаза, хмыкнула и принялась за работу. - Я патрулировала Галечный пляж, как сказали вы с Учителем сегодня утром. Небо затянуло тучами с самого рассвета, как вы и предсказывали, - начала издалека самоцвет, насыщая историю импульсивными жестами и активной мимикой, Желли замечала все это даже краем глаза, пытаясь сосредоточиться на деле. – Света мало, волны на берег накатывали здоровущие и темные, словно из всех прибрежных кальмаров чернила повыдавливали. От неожиданного сравнения самоцвет просыпала ягоды мимо миски, которые осторожно вытряхивала из большой плетеной корзины. Ярко-красные шарики мигом разлетелись по столу, закатились за все предметы, что на нем стояли, и попадали на пол. Малышке пришлось прерваться, чтобы помочь бурчащей подруге собрать пудренику. Процесс сопровождался хихиканьем Падпараджи, радостной от своей придумки. Заразительно хихикала, как умела только она. Когда необходимое количество ягод оказалось в миске, а остальные вернулись в корзину, в комнате звенели уже два кристальных смеха. - По существу, пожалуйста, а то я так никогда не закончу, - посетовала Желли. Руки привычно схватили пестик, брызнул на стенки ступки сок от первых раздавленных ягод. Самоцвет посмотрела на малышку, качнула головой, мол, продолжай. Падпараджа и продолжила: - Так, вот море черное и шум стоит жуткий. Волны камни туда-сюда перекатывают, грохочет все, я едва трещинами не пошла, – преувеличивает, конечно, ее тело с твердостью девять и не такое может выдержать. – Поэтому я быстро ушла оттуда по береговой линии в сторону Белого холма. Ты же знаешь, под ним есть такой забавный светлый песок. Он здорово стучит по ладошке, с легким перезвоном, когда крупные песчинки ударяются о кристалл. О, может с его помощью сделать что-нибудь музыкальное? Только нужно найти кристалл, похожий на нас … Падпараджа приложила кулачок к губам, шевелила губами, бормоча малопонятное себе под нос, хмурилась и, похоже, совершенно забыла о цели их разговора. В этом она вся – мысли скачут, как юркие кобылки под жарким солнцем, с одной темы на другую, совершенно не заботясь, что рядом стоит сонная и нерасторопная старшая подруга, с трудом настраивающая себя на нужный лад. Желли широко зевнула, подождала, пока малышка сформулирует в голове вторую безумную идею недели и громко постучала пестиком по чашке. Глухой каменный звук вырвал изобретательницу из раздумий. - А? - Медуза. - Верно. Я закончила на~а~а~а …. - Песок под Белым холмом. - Вспомнила. Как ты все запоминаешь так хорошо? - Просто я не отвлекаюсь на мелочи. - А я, значит, отвлекаюсь? Красноречивый взгляд алмаза с иронично приподнятыми бровями подсказал рыжей правильный ответ. Она ойкнула и рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Гладкие кристаллики по камню и льду – пам-па-па-дзинь-динь. - Прости-прости, ты права, как обычно. Так вот, спустилась я на песчаный берег у Белого холма. А там совсем другое дело – волны хоть такие же большие, но песок звучит совсем не так. Тихое и спокойное шурх-шурх-шурх. Сразу клонит в сон, - мечтательно сказала малышка, и Желли впервые посмотрела на нее с беспокойством. Как ни крути, ей всего лишь двадцать, совсем еще ребенок и осенний недостаток света должно быть для нее сущее наказание. Но, не смотря на это, каждое утро Падпараджа встает чуть свет, будит подругу, досаждает ей разговорами, а потом мчится делать дела. Да, неуклюже, часто делая совершенно не так, как нужно, но делает. И не единой жалобы! За последние шесть лет Желли совсем забыла, как раньше Учитель приносил спящую рыжую на руках, которая умудрялась засыпать внезапно и сразу, не дожидаясь устоявшейся зимы. После очередной спячки Падпараджа стала такой, какой ее знает алмаз сейчас – веселую и неутомимую, гораздую на выдумки и заботливо накрывающую дрыхнувшую Желли белоснежным покрывалом, прежде чем лечь самой на всю зиму. Желли решила поговорить с Учителем, как только он проснется …ой! Точнее, окончит свою медитацию, ме-ди-та-ци-ю, чтобы это ни значило. Сверкающий красным поток волос пронесся совсем рядом, задел ногу и локоть приятным перезвоном. Это малышка сбрасывала с себя сонливость, кружась в опасной близости от чаши с медузой и производимой пудры. Алмаз, не переставая работать ступкой, ногой осторожно оттеснила ее подальше. - И потом – раз – очень сильная волна, даже на меня брызги попали, а я стояла у самого края песчаной косы, только-только ногу поставила, - как ни в чем не бывало рассказывала Падпараджа и кружилась. – Вода схлынула и на берегу осталась она. Медуза. Для убедительности самоцвет остановилась, в один прыжок оказалась рядом со столом и ткнула пальцем в умиротворенное беспозвоночное. Медуза дернула щупальцами и покраснела. - Бедная малышка! Она осталась совсем одна, без друзей и на суше, поэтому я решила вернуть ее домой. Взяла на руки и вошла в воду. - Ага! – радостно воскликнула Желли, указывая на рыжую пестиком. Падпараджа замотала головой. - Дослушай же до конца! Я не заходила в море, только чуть-чуть, по колено. Волны были сильные, и меня пару раз едва не опрокинуло, но я устояла. Опустила медузу в воду, уже хотела отпускать, как заметила ее цвет. И самоцвет замолчала, выжидательно глядя на подругу. Желли честно задумалась. Позвенела пальцами свободной руки волосами, будто это могло помочь. Еще раз внимательно осмотрела гаснущую медузу. Взяла с полки круглую баночку, с противным скрипом открутила крышку, не глядя привычным движением всыпала в красную массу желтовато-белой сухой глины, поставила на место. Все это время Желталмаз смотрела на медузу, но ничего необычного не заметила. - А что с ее цветом? - Тут нужно время. Я простояла в воде минут десять, прежде чем моя догадка подтвердилась. Вот, смотри что стало. – Выпалила малышка и спустила с правой ноги чулок. Желли только наклонила голову, рассматривая интересное зрелище. И правда, только по колено заходила! Морская вода начисто слизала белую пудру с ноги Падпараджи, оголив прозрачно-оранжевый кристалл. Выше пудра осталась, но отдельными размытыми островками. Точно как если бы волны накатывали, где выше, где ниже. Малышка самовольно не ходила в море, где глубинные течения могут разбить самоцвет с ее твердостью – это хорошо. Желли накричала на нее, до конца не узнав историю – это плохо. Следовало исправиться, иначе не избежать грызущего внутреннего чувства, которое Учитель называл совестью. Падпараджа, не подозревая о терзаниях алмаза, самозабвенно щебетала: - И потому я взяла медузу с собой, чтобы показать тебе и Учителю. Вы будете в восторге! Она прекрасно разбавит беловатость Дома, ее можно использовать как ночник для тех, для которых темнота слишком скучная. Конечно, для освещения эта медуза тускловата, но может она просто ела плохо? А мы ее покормим водорослями и рачками, как люмо-медуз, и она станет яркой-яркой, как звездочка. Ну, что скажешь? Выпалила все это и успокоилась, но только внешне. Тонкие руки, обхватывающие чашу с медузой с двух сторон, чтобы подвинуть ее к Желли поближе, нервно выбивали тихую дробь на деревянной поверхности. Глаза блестели, блуждали по лицу самоцвета, пытаясь заранее узнать возможную реакцию, а на щеках проступал настоящий цвет кристаллического тела, даже сквозь слой пудры - огненно-оранжевый. Такое бывает крайне редко, со спокойной Желталмаз – почти никогда. Но, похоже, для Падпараджи дело действительно имело большое значение. Отличная возможность, чтобы реабилитироваться в ее глазах и – самое главное, потому что не факт, что Падпараджа ее прокол вообще заметила – в своих собственных. Пестик последний раз перемешал рубиново - красную массу, однородную настолько, что не осталось даже мельчайших семечек. Желли довольно улыбнулась. Пузыри почти перестали появляться на поверхности, значит, можно было приступать к следующему этапу работы. - Сейчас, подожди минутку. – Успокоила рыжеющую щеками малышку самоцвет. Сбросила пестик в стоящую рядом миску с водой, чтобы смыть налипшую смесь пудреники, и, прихватив деревянную лопатку, перешла с чашей в руках на другой конец стола. Падпараджа хвостиком последовала за ней. Видимо, всерьез думала, что самоцвет серьезно может попытаться убежать, лишь бы не слушать очередную идею по украшению Дома. Треть стола, к которому приблизились самоцветы, была полностью освобождена от полочек, ящичков, разномастных баночек и коробочек, где хранились ягоды свежие, ягоды сушеные, семена, листья и прочие недолговечные материалы. Его занимали большие листы грубо сработанной бумаги – другой у Желли и даже Учителя пока не получалось, – но она была толстая и хорошо вытягивала воду из смесей, поэтому Желталмаз использовала ее для просушки пудры. Прижимая к груди чашу со смесью одной рукой, другой осторожно поддевала краем лопатки маленькие комки и резким движением кисти стряхивала их на лист. Вокруг ярко-красных клякс моментально расползалось темное пятно, а поверхность их стремительно светлела. Светло-серые листы быстро заполнялись мокрыми комочками – работа была привычная, движения Желли четкие и размеренные давали отличный результат. Даже размеры у комочков были почти одинаковыми. Все это время взгляд Падпараджи щекотал затылок, заставляя работать еще шустрее. Вскоре лопатка заскребла по дну ступки. Желли старательно очистила стенки и края, сформировала последний маленький кривобокий сгусток и улыбнулась, любуясь результатом. Она любила это чувство – хорошо сделанной работы. Теперь осталось дождаться полного высыхания и еще раз старательно измельчить комочки, уже побелевшие, в легкий липучий порошок. - Здорово! – Похвалила рыжая, одновременно обращая на себя внимание. Желли благодарно кивнула и, стойко игнорируя большие умоляющие глаза подруги, быстро привела рабочее место в порядок. Помыла ступку, пестик и лопатку, разлила покрасневшую воду по цветочным горшкам – слава солнцу, хоть на это ее бережливость не распространялась, - вытерла инструменты насухо, плотно закрыла корзину с пудряникой, чтобы свет и воздух не испортили ее до тех пор, пока Желталмаз вновь не найдет на них время. Или, что вероятнее, пока Падпараджа не отпустит ее. - Теперь точно все! Показывай, что там интересного с медузой, - не дав договорить, Падпараджа уже волокла ее за руку в другой конец комнаты, туда, где сводчатые окна давали чуть-чуть пасмурного дневного света. Плюхнула чашу с медузой на стол, от чего через край опять плеснула вода, а по желеобразному телу прошла недовольная фиолетовая судорога. - Вот-вот! – торжествующе завопила Падпараджа и тыкала пальцем в яркие разводы. С тонкого пальчика, от избытка чувств погруженного в воду, моментально смыло пудру, и он причудливо засверкал даже от бледного отблеска. Честно говоря, огненно-оранжевый кристалл привлекал внимание Желли больше, чем недовольная медуза. Самоцвет дернула плечами. - Наши люмо-медузы тоже так могут, только цвет у них не настолько отличается, тут ты права. Ближе к ярко-желтому или даже оранжевому. Малышка надулась, досадливо тряхнула головой. Она хотела как можно скорее начать выполнять свой план, четко горящий в мыслях огненными символами и образами, каким станет Дом, если все получиться. Но без одобрения Учителя этому не бывать, а без Желли ей никогда не убедить Учителя. Робость и восхищение не оставляли ее, когда Падпараджа с ним говорила, все еще считала Великим и Ужасным. Желли, конечно, тоже, но уже в более легкой форме, так что могла себе позволить изредка спорить с Учителем. Возможно, придется не просто спорить, но и просить, и уговаривать, и доказывать. А без старшего самоцвета здесь точно не обойтись. Поэтому нужно убедить ее. Любой ценой. - Ладно-ладно, покажу другое, - согласилась Падпараджа, наклонилась поближе к чаше и заставила подругу сделать то же самое. – Но нужно подождать. И смотреть внимательно. Желли незаметно скосила глаза, поглядывая на увлеченную малышку. Нахмуренные огненные брови, челка сбилась на бок, глаза сверкают и не отрываются от поблекнувшей медузы, щеки все еще сохраняли рыжину, зато губы не переставали что-то беззвучно шептать. На такую Падпараджу можно было смотреть вечно, и в груди от этого разливалось пощипывающее тепло. Желли не знала, что оно значит, но чувство именно щипало, щемило и согревало где-то там, в глубине сверкающего желтого алмаза. Напудренные веки с кристальными ресницами на миг прикрыли глаза, мягко отгораживая от приятного наваждения. Надо посмотреть на эту особенную медузу, а то малышка будет в ярости, если алмаз не заметит изменений. Самоцвет так же пристально уставилась в чашу. Животное успокоилось и излучало обычный, светло-желтый свет. Многочисленные щупальца она собрала под себя, прикрыв нежные отростки волнами своего матового покрывала. Потихоньку двигалась, поднимала и опускала куполообразные бока и едва заметно мерцала. И все. Ничего особенного или удивительного. Желталмаз еще раз покосилась на младшую самоцвет, но ее, похоже, отсутствие изменений совершенно не смущало. Она не двигалась и не сводила глаз с медузы. Ждала чего-то. Алмаз качнула головой, подавила компрометирующий зевок и вернулась к наблюдению. Потекли томительные минуты ожидания. Для старшей еще более таковые, потому что она не представляла, чего именно следует ждать и высматривать. Да еще облака, ранее редкие и слегка неуверенные, будто вот-вот должны рассеяться под напором последних теплых лучей осеннего солнца, уплотнились, набрали силу и затянули небо явно надолго. Если не прольются дождем в следующие полчаса, то Желли искренне удивится. Медуза мирно существовала и совершенно не желала оправдывать надежды Падпараджи. Судя по замедляющимся движениям желеобразного тела, она даже задремала, чему алмаз завидовала черной завистью. Несколько раз Желталмаз поворачивала голову к рыжей и открывала рот, собираясь задать вопрос, но самоцвет вскидывала палец к губам и делала большие глаза. Еще чуть-чуть, совсем немного осталось, я уверена – практически вопили эти пламенные выразительные озерца. Желли послушно закрывала рот и опять заглядывала в чашу. С каждым разом подавлять зевоту становилось сложнее, а бороться с совестью – легче. Еще пятнадцать минут бездействия, и желтый самоцвет плюнет на желание непременно помочь подруге, запишет случай с медузой на счет неисчислимых заскоков Падпараджи и займется полезным делом. Поспит, например. Нечто случилось как раз вовремя: Желталмаз моргнула особенно медленно и едва не влепилась лбом в стол, но вовремя проснулась. Помотала головой, сгоняя сонливость, и почувствовала повышенное внимание к ее персоне. Это взгляд Падпараджи, настолько пристальный и осуждающий, что еще немного и смог бы сдвинуть старшую с места. Вовремя очнулась. Желли виновато улыбнулась и развела руками, одновременно указывая взглядом на пасмурное небо. Рыжая смешно сморщилась, ясно давая понять, что это не оправдание. Что поделаешь, сегодня был насыщенный делами, но бедный светом день, так что к вечеру Желли откровенно клевала носом, и безрезультатное ожидание только усугубило ситуацию. Падпараджи была смышленой малышкой и тоже это поняла. Поэтому просто махнула рукой, будто смахивая разногласия в сторону, и осторожно указала пальцем в чашу. Желталмаз кивнула. Посмотрела и обомлела – медуза испускала яркий желто-зеленый свет, прекрасно видный даже этим пасмурным, но все же днем. И такой она не собиралась оставаться. Волнистые края ее купола темнели, переливаясь сочным зеленым цветом да щупальца, отчего-то вновь выставленные в стороны, наливались зеленью. Самоцветы как завороженные следили за удивительным представлением. Последним потемнела самая верхушка купола – медленно и незаметно желтый сузился и словно втянулся куда-то вглубь студенистого тела, уступая место нахальному зеленому. Медуза не переставала шевелиться, двигаться, свивать щупальца в кольца и расправлять их обратно. Казалась, что она танцует, повинуясь музыке, слышимой только ей одной. - Ого! – едва слышно и вместе протянули самоцветы, когда морскому созданию наскучил зеленый и с самых кончиков щупалец вверх пополз ослепительный голубой. Просто не смогли удержаться, если бы не это, подруги раскололись бы на мелкие осколки от переполнявшего их чувства восхитительного чуда, происходящего прямо здесь, у них на глазах. Однако звук уловила медуза. Замерла, раскинув щупальца в сторону, и стала бледнеть. Голубой стремительно выцветал до привычного светло-желтого, и вскоре ее нельзя было отличить от обычных люмо-медуз, служащих источниками света в Доме. Самоцветы расстроено нахмурились, переглянулись и вновь замерли. Сонливость Желли как ветром сдуло. Она жила почти сто пятьдесят лет и мир давно перестал ее удивлять чем-либо подобным, поэтому каждый раз, встречая нечто необычное, она восхищалась и радовалась как пятилетняя малышка – искренне и самозабвенно. Теперь, увидев на что способна притащенная младшей медуза, алмаз готова была пожертвовать двумя-тремя часами упоительного осеннего сна, лишь бы увидеть цветастый свет в темноте. Падпараджу же переполняли сразу несколько чувств: радость от реакции Желли, гордость за себя и медузу, что так хорошо себя показала, нетерпение и надежда. Теперь-то вдвоем они обязательно уговорят Учителя добыть еще медуз для размещения их в Доме. Их невзрачное белое жилище засияет самыми яркими огнями, какие только смогла придумать живая природа, но это потом, позже. Сейчас самоцветы вновь замерли, ожидая, когда сверкающее создание успокоиться и опять порадует их ярким светом. Второй раз ждать пришлось меньше, а может ожидание перенеслось легче, когда обе знали, какая награда их ждет за это. Щупальца выглянули из-под волнообразного покрывала, зеленея и подрагивая. Цвет достиг верхушки купола и почти сразу следом потек другой, голубой. Они сменяли друг друга беспрерывными волнами, накатывали один за другим, раскрашивая склоненные над чашей лица в самые невероятные оттенки. Они не заметили, как совсем стемнело, и как медуза превратилась в единственный источник света во всей комнате. Они не заметили, как позади них возникла огромная темная фигура. - Что случилось? Спокойный голос Учителя произвел сногсшибательный эффект, намного сильнее меняющей цвет медузы: испуганные самоцветы прыснули в разные стороны, сверкнув шевелюрами. Желталмаз, что постарше и покрепче нервами, шарахнулась в сторону и вцепилась пальцами в стол, успев резко развернуться на голос. Хорошо меча поблизости не оказалось, а то бы и его выставить вперед додумалась. Младшая отреагировала и того забавнее – чуть не плашмя рухнула на пол и закатилась под стол. Да так ловко, что алмаз в недоумении уставилась на то место, где она только что стояла – куда деваться успела? Даже медуза вспугнуто всплеснула фиолетовым, а потом резко перешла в режим стандартной осветительной лампы бледно-желтого цвета. Учитель приблизился, вступив в неровный круг света. Успокаивающе погладил Желли по голове, одновременно постучав по столешнице. На громкий звук Падпараджа только выглянула из укрытия, уставилась на наставника сверкающими и абсолютно круглыми с испуга глазами. - Учитель, ну нельзя же так, - обиженно протянула она, не спеша вылезать. Во-первых, слишком увлеклась разглядывание медузы, потому испугалась на совесть, по телу до сих пор гуляла потряхивающая дрожь. Во-вторых, не ожидала встретиться с Учителем так рано. Она столько хотела обсудить с Желталмаз на счет медузы и похода к морю за ними. Многие ее идеи требовали доработки спокойной Желли, а некоторые заслуживали вовсе быть похороненными на кладбище несбывшихся надежд, это даже младшая понимала. Но теперь придется рассказать все о медузе, показать ее и заодно вывалить гору необработанных мыслей, пытаясь взять нахрапом и умилительными глазами. Да, придется, Учитель уже склонился над чашей, с любопытством рассматривая пульсирующее боками существо. - Простите, не хотел вас испугать. Я закончил медитацию два часа как, а о вас двоих не было ни слуху, ни духу. После того, как стемнело, я забеспокоился, но нашел вас здесь. – Он посмотрел в глаза Падпарадже, улыбнулся и ободряюще подмигнул. Та мгновенно расплылась в ответной улыбке. Завозилась, выбираясь из-под стола. Желли подоспела как раз вовремя, чтобы подхватить подмышки и без видимого труда вздернуть хрупкое тело на ноги. - Это новая медуза? – голос наставника был спокойным, но Желли ничего не стоило уловить в нем грозные нотки. Медуза, морская вода, неуемная энергия младшего самоцвета – он составил ту же логическую цепочку, что и она несколько часов тому назад. И только вопрос времени, когда туча нальется, чтобы грохнуть дождем нравоучений на буйную рыжую головенку. Ее следовало спасать. Желли отряхнула черную юбочку рыжей от пыли и мелкого мусора, поправила сбившуюся рубашку и решительным движением оттеснила себе за спину. Она не сопротивлялась, поняла, что объясняться сейчас лучше прекрасно контролирующей себя Желталмаз. - Да. Падпараджа нашла. – Заговорила алмаз, внимательно наблюдая за реакцией наставника. – Погода сегодня противная не только для нас, но и для животных. Медузу выбросило на берег сильной волной, и малышка ее подобрала. - Я не малышка, - тихо подала голос Падпараджа, но Желли грозно шикнула на нее. Если она сама начнет рассказывать Учителю о своих идеях на счет удивительной медузы, то он наверняка поведет себя, как обычно: терпеливо выслушает, покивает и мягко откажет, найдет сотни убедительных причин не делать этого. А медуза действительно завораживающе красива и Желли не прочь видеть ее в стенах Дома постоянно. Следовало постараться. Самоцвет сцепила руки за спиной и сжала их в кулачки, как делала всегда, чтобы собраться с мыслями и всей отпущенной ей храбростью. - Падпараджа ее подобрала, собиралась вернуть домой, зашла в воду. Совсем немного, только по колено, - светлые брови Учителя неумолимо поползли навстречу друг другу, поэтому Желталмаз заговорила быстрее. – Но она заметила необычный цвет тела и решила показать его нам. Мы как раз занимались ее изучением, когда Вы пришли. - И что скажешь? – практически пригвоздивший самоцветы к месту строгий взгляд, наконец, немного ослаб и сосредоточился на чаше и ее содержимом. Медузу такое внимание совсем не трогало, она спокойно раскидывала яркий ореол светло-желтого цвета на треть всей комнаты. Желли выпалила, не раздумывая: - Она удивительная, правда. Я никогда еще не видела настолько ярких люмо-медуз! Она освещает едва ли не половину этой комнаты своим светом и сияет постоянно, без мерцаний и затуханий. А если говорит о цвете, то он просто не поддается описанию. Думаю, вам нужно самому увидеть. Медуза сменяет его постепенно, с желтого на зеленый, с зеленого на голубой и далее – в фиолетовый. И они все настолько яркие, что просто ... просто … - Желли не заметила, как речь ее сбилась, превратилась в чувственный пересказ личных ощущений вместо четкого доклада, и сейчас самоцвет замерла, всплеснув руками, не в силах в полной мере передать Учителю каскад необычных ощущений. Тяжелая рука, удивительно легко коснувшаяся ее головы, привела в чувство и помогла немного успокоиться, сморгнуть восторженную пелену с глаз. - Тише-тише, я уже вижу. И правда – свет незаметно сменился сначала на желто-зеленый, а потом самоцветы окунулись в сияющий зеленый, как трава весной на Высоком берегу или скорее, солнечные блики в глубине неживых изумрудов на Пуповине. Редкое зрелище, но незабываемое. За ее спиной восторженно охнуло. Это Падпараджа радовалась, как ребенок – с интересом разглядывала пряди рыжих волос на свет и складывала руки лодочкой, будто пыталась поймать в них густую зелень. - В темноте она еще замечательнее, - она звонко хлопала в ладоши, смеялась и вертелась на месте волчком от избытка чувств. Алмаз оставалось только удивляться и чуть-чуть завидовать – откуда в ней столько энергии при осеннем-то солнце? Учитель взъерошил короткие волосы Желли, видимо, тоже присматривался к завораживающему столкновению кристальной желтизны и зеленого света. - Ты права, замечательное создание. Но что нам с ним делать? Алмаз только открыла рот, чтобы ответить, но Падпараджа опередила ее: - Как же что, Учитель? Мы должны оставить ее в Доме и даже поймать еще. Тогда мы победим монотонность цвета. Здесь воцариться торжество ослепительного света и цвета! Разве будет не здорово? – вопрошала рыжая, не переставая кружиться. Тихонько сменявшийся цвет только подогревал энергичность малышки, и она сама себе отвечала. – Будет очень здорово! Их можно поставить в Главном зале, в спальном коридоре, в лазарете, в Сквозном коридоре и в каждой спальне, обязательно в каждой. Тогда будет казаться, что там кто-то есть и …. Падпараджа резко оборвала себя на полуслове и остановилась. Пышный султан волос, в голубом свете казался кроваво-красным, шуршащим ковром обнял ее ноги, качнулся обратно, звеня и переливаясь. Малышка смотрела в пол, закусила губу от напряженных раздумий. - И тогда будет не так грустно, хочешь ты сказать? – мягко закончил за нее Учитель. Снял руку в головы Желли, но придержал ее за плечо. Ведь та уже готова была сорваться с места, чтобы взбодрить и утешить тоскующую малышку. Как ни крути, сколько бы их не появилось, самым младшим всегда будет мало. Голова самоцвет, как будто сама собой, качнулась вперед назад, при этом глаза все так же бездумно смотрели в пол или куда-то сквозь него. Возможно, в светлое будущее, где их много и нет нужды заполнять комнаты цветным, но все же пустым светом? - Падпараджа. Она не шелохнулась. Только когда Учитель опустился перед ней на колено, малышка перевела взгляд на его спокойное лицо. Ободряющая улыбка подействовала, как всегда: самоцвет моргнула и теперь смотрела уже более осмысленно. - Да? - У тебя любопытный и пытливый ум. Это очень хорошо, действительно хорошо. Все, что осталось от былого мира - этот небольшой клочок суши, для нас же – это огромный мир, в котором нам нужно научиться жить. Изобрести что-то новое невозможно без любознательности, но она может и погубить тебя. Ее нужно держать в узде сдержанности и спокойствия. Во время неторопливой речи наставника Падпараджа успела переменить несколько эмоций на выточенном личике: от удовольствия за похвалу до вины и угрюмости. Желталмаз не вмешивалась, тихонько стояла рядом и сжимала кулаки, пряча в них желание схватить рыжую в охапку, прижать к себе, нашептывая ободряющие слова. Ей хотелось, чтобы она всегда оставалась веселым и непоседливым ребенком, таскающим к ней на стол подраненных птичек и гальку со сквозными дырочками. Младшая, которая будет тайком вымешивать пудру, ошибаться, пачкать ярко-красным все, что попадется под руку, а потом старательно прятать следы неудачи, лишь бы не огорчать алмаз. Как говаривал Учитель, Желли замечала почти все. И недобор ягод, и не промытые как следует инструменты, и новый яркий цветок в горшке ее комнаты в качестве задабривания. Также, она видела сейчас, что Падпарадже необходим этот урок от наставника. Она понимала – самоцвет взрослеет, учиться и это неизбежно. От размышлений алмаз отвлек мелодичный звон. Белая рука Учителя почти затерялась в густых кудряшках у Падпараджи на макушке. - Ты научишься этому, со временем, – он прикрыл глаза и продолжил, казалось, говоря совсем про другое, что-то свое, еще не доступное даже для Желли. – Всегда нужно время. Учитель натолкнулся на удивленный взгляд рыжей и очнулся. Потрепал ее по голове сильнее нужного, от чего она смешно сморщилась и закачалась, как тонкое деревце под вьюжным ветром. Уже что-то привычное, Желталмаз тоже встряхнулась, отгоняя печальные мысли. Наставник поднялся, приблизился к сияющей медузе. Она уже исчерпала свой природный запас цветов и пошла на второй круг, только теперь медленно и неторопливо сменяя их. - Что же нам с тобой делать? Самоцветы замерли по обе стороны от Учителя двумя столбиками, само терпение и надежда. Смотрели на широкую спину, не слишком настойчиво, но неотвратимо. - Да, это лучше всего. – Наконец, произнес Учителя своим мыслям, сверкнул мимолетной улыбкой и повернулся к ожидающим ученицам. – Завтра мы пойдем к морю. Желталмаз, утром приготовь, пожалуйста, все необходимое. Как радостно взвизгнула Падпараджа, в той же манере изумленно воскликнула алмаз. - К морю? - Да. Думаю, Падпараджа пора нести ответственность за кого-то, кроме себя. Медузы – неплохое начало. – Малышка замерла на месте, уже просто не в силах в полной мере выразить охвативший ее восторг. Видимо, боялась подпрыгнуть так, что при приземлении треснут пятки. – Наш пруд до сих пор пустует. Если тебе удаться поселить там этих ярких созданий, то получишь желаемый тобой цветник в Доме. - Стоп, стоп, стоп! Учитель! Но что нам делать в море? Желталмаз возмущенно всплеснула руками, совершенно не понимая, зачем подвергать их лишней опасности. Тем более, она уже предвкушала все те проблемы, что способна была доставить им жизнерадостная малышка. Да тут целая свита не справиться, не то, что одна Желли! - Падпараджа посмотрит условия, в которых должна жить медуза и, может быть, сможет поймать ей компанию. Но без фанатизма, это не основная цель нашего похода. – Погрозил пальцем обрадовавшейся рыжей. Та сникла, хотя не слишком, день и без этого обещал быть восхитительно интересным. - А какая основная цель? – обреченно спросила алмаз, понимая, что этого не избежать. - Вам стоит увидеть, что там, на самом дне. И лучше вы этого сделаете под моим присмотром, чем сами и с ущербом. Резонно. Желталмаз еще раз притворно недовольно стукнула кулачком в раскрытую ладонь, но в мысленно уже прикидывала, что нужно взять с собой. Несколько чаш для медуз, баночку рачков для прикорма, сменный комплект одежды, коробочку пудры, чтобы привести себя в порядок после купания …. Работы предстояло много, а значит – встать пораньше. Алмаз повернула голову, чтобы сказать, все еще скачущей малышке отправиться в постель, как к полу прошелестел звенящий рыжий поток. Учитель успел подхватить падающее тело и осторожно устроить у себя на руках. Падпараджа снова вырубилась, совсем как раньше. -Давно такого не случалось. От переизбытка эмоций, наверное. – Сказала Желли с улыбкой. Приблизилась, убрала с ее лица тугой непослушный завиток волос, осторожно подергала за ухо. Никакой реакции. Как говориться, буквально свалилась без задних ног. Свет от новой люмо-медузы ощутимо потускнел. Видимо, она тоже измучилась – поимка, много солнца, мало воды, странные существа, сверлящие немигающим взглядом – и теперь собиралась вздремнуть, снижая выброс света до минимума. Учитель, устроив голову Падпараджи на своем плече, перехватил почти невесомую для него ношу поудобнее и кивнул алмазу. - Идем. Вам обоим нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним днем. Только после этих слов Желли осознала, насколько устала. На ее долю впечатлений выпало меньше, зато продуктивной работы на общее благо – существенно больше. - Да, хорошо. – Пролепетала она, совершенно по-детски кулачком потирая глаза. Веки слипались и мысль прилечь на скамейку в лазарете, который существенно ближе, чем их комнаты, казалось жутко соблазнительной. Понимающая улыбка тронула губы Учителя. Он выдвинулся во мрак, будто расталкивая его своей белой одеждой и, чего уж скрывать, лысиной. Падпараджи в его руках казалась едва теплившимся огоньком, горящим только от света Учителя. Желли двигалась следом и радовалась. Ей повезло с ними – оба такие яркие, с ними просто так во тьме не потеряешься. За ее спиной медуза мерно покачивала щупальцами, как могли их колыхать заботливые волны моря. Самые кончики светились цветным, и, возможно, снился ей теплый дом. Вдалеке шумно пролился предсказанный дождь.