Часть 1
У неё нет Богов, которым она могла бы молиться.
Всё, во что она могла бы верить, мертво и сгрызено червями, только если те питаются углями.
Её дом горел. Её родные плавились. Её разум полыхает, а огонь в глазах обжигает сильнее дула только что стрелявшего пистолета.
Говорят, у людей с холодными руками доброе сердце. Чем холоднее — тем добрее. Что же, тогда можно смело утверждать о моральном отсутствии оного у неё — её руки всегда горячи, несмотря ни на что.
Горячие и твёрдые. Даже когда стреляет, глядя в глаза.
Каждый вечер последние два года она проводит за бокалом вина и масляными красками. Раньше палитра была цветной, но с каждым днём становится темнее, матовее, глубже.
Она выбросила к чёрту все кисти в доме — и стала писать пальцами, царапая холсты ноготками, когда без сил падает на пол, глотая слёзы.
Она плачет тихо, бесшумно, чуть вздрагивая. И руки всегда покрыты огненно-черной краской.
Она пишет портрет мужчины. Врач. Она не помнит, как он вглядит, но каждую ночь он смеётся бумажной улыбкой ей в лицо, и она ненавидит его за это — тощего, длинного и какого-то острого.
Все стены исчерчены линиями алого масла — места, где пальцы касаются решётки её собственной тюрьмы.
Она сама её возвела.
Она сама её рушит.
Она хочет её разрушить, но не может.
Она слишком долго одна.
Она замазала зеркала на уровне глаз, чтобы не видеть их цвет.
Она ненавидит своё отражение, каждое из которых покрыто сеткой рубцов стекла, царапинами, шрамами.
Чтобы скрыть один такой, на груди, ей пришлось делать татуировку. Сова.
Она значит смерть.
Каждый её шаг — смерть для смерть несущих. Жнец жнецов, собирающий прогнившие и прожжённые души. Такие, как её.
Она борется с мраком, запирая себя в его сердце. Она горит каждую ночь, надеясь развеять тьму.
.Но она слишком хрупка, чтобы выстоять под ветром. Она — уголь. Осколки, столько мелкие, что смешиваются с пылью.
Такие не почувствуешь в темноте.
Её одежда пропахла не маслом — растворителем.
Её душа пропитана нё углем — дымом.
Её руки одеты в кровь, словно в перчатки.
Её разум бьёт набатом.
Шёпот разбивает зеркала, наполняя глаза кровавыми слёзами.
Месть для неё окрашена в черный. Месть ей — в кроваво-алый.
Только вот жизнь её сера, словно кто-то высосал чувства.
Высосал и без того мертвую, пустую оболчку.
Она слепа к цветам.
Зелёно-карий — единственный, который она видит сейчас.
