Ночь

Прошло 6 месяцев       — Что это такое?! — Я офигел от увиденной картины, когда вошел в спальню. И когда я говорю про картину, я и имею ее в виду.       На стене висело нечто, не поддающееся моему пониманию, — над кроватью, в рамочке под стеклом, красовались мои трусы с Санта Клаусом.       — Ты не узнал? — спросил Никита за моей спиной, обхватив меня руками. — Это «те самые». Нравится?       Твою ж!..       — Сними!       Стоящий за спиной мужчина тихо засмеялся, уткнувшись лицом в мой затылок, и поцеловал:       — Ты говоришь прям как тогда.       Как тогда…       Знал бы он, как дались мне те секунды в ожидании его ответа. Я уже думал, что все пропало, когда он произнес:       «Ты хоть знаешь, как ты выносишь мне мозги?»       «Догадываюсь», — ответил я, опустив глаза.       «Ты просто рвешь мне душу на мелкие части», — продолжил он, так и продолжая стоять на расстоянии.       «Мозги - это я могу, а вот душу… Это точно не я. Я не мог. Я не такой».       Он так быстро приблизился и сильно сжал меня в объятьях, что я даже не понял, из-за чего конкретно у меня перехватило дыхание.       «Ты именно такой!» — прошептал он мне в губы перед тем, как поцеловать.       Да, я такой. И доказал он мне это на этой постели ровно полгода назад. Теперь эта дата попала в красный день календаря, а мои трусы, которые я надел тогда в первый и последний раз, висят теперь на стене.       — Никита, сними. Да не эти! — попытался я отбиться от его попытки стянуть белье с меня.       — А что мне за это будет?       Ха! Проходили!       — А что ты хочешь?       — Вещи.       Опачки! Нежданчик! Что-то новенькое.       — Какие? — Надеюсь, он не из тех извращуг, что нюхают носки.       — Забери, в конце концов, свои вещи из той квартиры. Зачем платить, если ты и так постоянно у меня?       Ах, вот он о чем!       — Конспирация.       — Хреновый ты конспиратор, если твоя мать давно уже знает, что ты живешь с парнем.       Да уж… Миронов подсунул свинью, когда ответил на звонок моей мамы. Надо же такое сморозить: «Здравствуйте, меня зовут Александр. Я живу с Ваней. Давно хотел с вами познакомиться. Я передам Ване, что вы звонили, когда он выйдет из ванной». Естественно, мне никто не поверил, когда я стал отнекиваться. Теперь осталось только ей сообщить, что его зовут не «Сашенька», а «Никитушка».       — Так что, заберешь?       — Я подумаю. Если ты снимешь эту картину нью-реализма со стены.       — А ты наденешь их ради меня?       — Разумеется, нет! Если ты, конечно, не будешь последним человеком на земле.       — Ах ты ж, зараза! Будет тебе сейчас армагедец!       Я на это и рассчитывал.