Лето в аромате пряностей

Хината тихо проскользнула в кухню, в их новую кухню, всё ещё пахнущую недавно обработанным деревом, немного краской и чем-то неуловимо новым. Они переехали в новый дом пару недель назад, переезд же запланировали ещё раньше, когда Какаши в очередной раз пытался найти себе тихое место, чтобы почитать, а Томое, старший из тройняшек, заперся в ванной на час, аргументируя это тем, что ему нужно побыть одному. В этот день вечером Хината, уложив младшую дочь спать, прокралась на кухню к мужу, где они шепотом, потратив не больше пяти минут на обсуждение, решили, что пора переезжать. И вот сейчас тихо передвигаясь по новой кухне, Хината поймала себя на том, что до сих пор крадется будто они всё ещё в маленькой квартирке, где каждый шорох слышен, где на неловкий звук доставаемой посуды на кухне оказывается четверо детей, требующих то, что должно быть приготовлено только через полчаса и уж точно не для них. Их новый дом был большим, почти огромным, когда Какаши продемонстрировал его, то он показался ей почти дворцом, но после волны восхищения поднялась волна ужаса – это же сколько его убирать! У маленькой квартиры недалеко от дворца Хокаге было бесспорное преимущество – всю её можно было убрать за пол дня. «Но это мелочи, самое главное теперь всем хватит места», - удовлетворенно размышляла женщина, доставая с полки банку с кофе. Она всё делала нарочито медленно, не спеша достала кофемолку, насыпая туда зерна, она прислушивалась к рассыпчатому звуку, с которым зерна наполняли емкость. Медленно, ещё медленнее, почти замирая, Хината глубоко вдохнула и выдохнула. Она любила своих детей, как их можно не любить? Её сердце было переполнено любовью, огромной, безусловной и бесконечной любовью к их детям. Природа позаботилась, чтобы мать и ребенка связывали наикрепчайшие узы, поэтому Хината не сомневалась в своей любви к детям, к каждому из четверых детей. И благодарная этому дару, она смело направляла сознательное внимание на любовь к мужу, на ту, любовь, которую дарят из собственного сердца, души по своему желанию, своими силами, из своего личного изобилия. Воспоминания о муже, звали за собой воспоминания о его прикосновениях. Каждый раз повторяя про себя его имя, Хината чувствовала будто её губ касается легкий поцелуй. - Какаши… - шепотом проговорила Хатаке, касаясь пальцами губ, на которых таяло ощущение теплого поцелуя. Женщина счастливо улыбнулась сама себе; пальцы, соскользнув с губ, нашли баночку, наполненную коробочками кардамона. Ловкими движениями, они достали из коробочек семена и положили их в кофемолку. Кофемолка приятно зажужжала, перемалываемое зерно застучало и засыпало по стенкам, а тонкий аромат кофе и кардамона уже поплыл по кухне. Сняв крышку, Хината высыпала смолотое зерно в сетку моки, закрутила верхнюю часть и поставила кофеварку на плиту. Теперь подождать пару минут и кофе будет готов. Хината медленно двинулась вдоль кухни, она была угловая, окнами выходила в сад за домом, большая, просторная и такая уютная с большим круглым столом. Женщина замерла у одного из окон, на дворе была зыбкая июньская ночь, за гаснущим закатом уже разгоралось зарево зари, подсвечивая небо на востоке. Хината распахнула окно над раковиной, в кухню, полную аромата кофе и кардамона ворвался сладкий и душистый запах цветов, прямо под окнами зацветала гортензия, чуть дальше уже цвела глициния. Даже в самых смелых мечтах бывшая Хьюга не представляла себе, что у неё будут такие ночи, как нынешняя – ночь, полная ощущения собственного счастья. - Не спишь? – на неприкрытые плечи, легли теплые руки, а щеки привычно заалели мягким румянцем. - Нет, не могу не воспользоваться такой возможностью, - полушутливо ответила Хината, сплетая свои пальцы с пальцами мужа и откидывая голову ему на плечо. Какаши внимательно посмотрел в глаза жене. Красивые, светящиеся счастьем и любовью, их омрачала только тень сомнения может ли она позволить себе сейчас так радоваться? Радоваться редкому спокойному вечеру, когда они только вдвоем. - Ты вполне заслужила этот вечер, - прошептал мужчина, его шепот скользнул по ушам, шее и пропал в темных волосах, тая легким поцелуем на виске. - Правда? – смущенно улыбнулась, поворачиваясь к мужу, прижимаясь к нему совсем не так невинно, как при детях. - Ещё бы, - усмехнулся Хатаке, заключая жену в крепкие объятия, которые мог позволить с себе, без оглядки на детей, которые неровен час ворвутся в самый неподходящий момент. Они не скрывали проявление своих чувств к друг другу при детях, но всё же делали это очень невинно. Детям положено знать, что мама с папой очень любят друг друга, а как они уж это делают, то это дело только мамы и папы. Но сегодня дети в гостях у дедушки Хиаши и тетушки Ханаби, а значит…У Какаши были большие планы на сегодняшний вечер! Конечно, наверное, пока не стоит повторять тот предыдущий вечер, когда дети были в гостях у Хьюга, а в семье Хатаке наметилось пополнение в виде Нинон, которой на днях исполнится три года. - Так, нужно же ещё подарок Нино найти… - вслух пробормотал мужчина, сквозь поцелуй в макушку жены. Хината рассмеялась. - Что? – не понял мужчина. - Ты только что вспомнил, что нужно купить подарок Нино, - улыбнулась женщина, ласково касаясь щеки мужа. - Вот черт… - пробормотал тот, - быть многодетным отцом сложнее, чем я думал, - рассмеялся он. - Да ладно, - пожала плечами Хината, - после троих уже как-то и незаметно… - и она хитро стрельнула глазами на мужа. Тот вздрогнул и судорожно начал что-то подсчитывать. Хината, посмеиваясь, выскользнула из объятий мужа и сняла фырчащий кофейник с плиты. Из буфета появились две белые чашки с золотыми ободками по краю, которые были наполнены ароматнейшим кофе. Что-то напевая себе под нос с самым счастливым выражением лица женщина набирала на блюдце печенье. - Хината, - с самым серьезным выражением лица начал мужчина, когда его жена поставила перед ним печенье и кофе. - М? – отозвалась она. - У тебя задержка уже неделю? – упавшим голосом уточнил Хатаке. Хината задумалась на минуту, тоже подсчитывая свой цикл, а потом с побледневшим лицом повернулась к мужу. - А ведь и правда… - прошептала она. - В смысле и правда? – воскликнул Какаши. – Ты не на это намекала? - Намекала? – не поняла Хината. Поняв, что жена имела ввиду вовсе не то, что имел ввиду он, Какаши тяжело вздохнул. - Ками-сама, Какаши, ты же не думаешь, что… - Я готов думать, что угодно, - слабо улыбнулся тот. - Н-но я-я… - заикаясь, начала Хатаке, - я и-имела ввиду, ч-то, если б-бы сегодня снова вышло бы так, что я забеременела, то я бы была счастлива… Мужчина внимательно посмотрел на жену, смущенная и напуганная, она выглядела как будто ей до сих пор семнадцать. От этого только тяжелее, такие планы на эту ночь! - Хината, родная, я и сам был бы рад, да и сейчас я рад, если это то, что мы оба думаем, - слова постепенно находились и складывались в предложения. Что Какаши крепко усвоил за годы семейной жизни, так это то, что нужно говорить, честно, искренне, даже если очень страшно. Испуг постепенно сходил с лица жены, уступая место мягкому румянцу, который так шел к её лунным глазам. - Тогда подожди меня здесь, я сейчас, - и она выскользнула из кухни. Какаши взял в руки чашку с кофе, тонкий белый фарфор, который Хината доставала только для них, только когда они вдвоем. Для семейных ужинов, обедов, вечеров у них было несколько сервизов, но этот только для них двоих. И это грело, успокаивало сердце и душу. Какаши видел большую и бескрайнюю любовь Хинаты к их детям, и от этого становилось страшно, от этого хотелось сбежать, потому что он начинал ревновать свою жену к своим детям. Он слышал о силе материнской любви, порой пугающей силе, которая заставляла совершать безумные поступки. Какаши знал, что он и сам сделает что угодно, даже безумное, чтобы защитить их детей, но он знал, что будет делать это осознанно, в трезвом уме. А вот ждать от матери, в которой эта любовь выше всякого рассудка? Но Хината каждый раз, когда его окутывали сомнения, показывала ему, что её любовь к нему всё ещё на первом месте в её уме и сердце. Какаши усмехнулся, мужчины порой гораздо больше женщин нуждаются в доказательстве того, что их любят, принимают целиком и полностью, со всем их прошлым, настоящим и будущим. И несомненно бесконечно богат тот, кто обрел это. - Всё в порядке, - радостно объявила Хината, вернувшись на кухню и обнимая мужа со спины, - тест отрицательный, просто разнервничалась из-за переезда. - Да? – нарочито разочарованно протянул Хатаке, - а я уже было обрадовался, пять – такое красивое число… - и мужчина отпил большой глоток кофе. - Вот как? – в тон ему протянула Хината, скользнув руками под футболку и поглаживая рельефный живот мужчины. - Именно так, - голос Хатаке охрип и стал на тембр ниже, от чего у женщины пробежали мурашки от затылка к копчику. – Кстати, Хината, кофе с кардамоном, да? Не только у меня были планы на этот вечер? – поинтересовался мужчина и, подхватив жену, усадил её на высокий стол перед собой. - Какие планы? – с невинным видом поинтересовалась женщина. - Кардамон – мощнейший афродизиак, - с очаровательной улыбкой пояснил Хатаке, совсем уже не невинно касаясь жены. - Да? – с трудом выдохнула Хината. - Именно, - прошептал мужчина, перед тем как накрыть губы жены поцелуем. Какаши неплохой тактик, его планы чаще всего сбываются, тому подтверждением станет один непривычно морозный день февраля, когда все сидят дома, и только Какаши Хатаке будет идти по заснеженной улице, размышляя о том, что встречать жену после родов летом явно проще, но это уже совсем другая история.