Запах

Когда они только познакомились, это было необычно. Люди вокруг пахнут по-разному, но большая часть запахов всё же была достаточно однообразна для всех, что неудивительно, учитывая типичные вкусы людей. Цветы, выпечка и сладости. Руслан мог не повторяясь назвать по 10-20 оттенков сластей, которые улавливал от своих знакомых, начиная от приторных заварных кремов, которыми всё чаще баловали девушки, заканчивая терпкими мужскими одеколонами с горьким шоколадом. Максу же давно приелись круглосуточные цветочные запахи девушек в его квартире, из-за которых приходилось постоянно проветривать, чтобы не мешать всё в один огромный букет. Отклонения от нормы конечно случались, но нечасто. Потому, в первую встречу они много смеялись и висли друг на друге, подкалывали не переставая, зависая где-то неподалёку в общей компании и сами пока не могли понять, как им нравились те ароматы, которые были так непохожи на привычные. Ничего удивительного - молодые парни, игривые и раскрепощённые. Все такими были. Когда они начали встречаться, это было оправданием. Никто особо не требовал, но каждый специально и любовно подготавливал большую доказательную базу, почему чужой запах мог считаться для них привлекательным. Руслан пах костром. Настоящим, без всех преувеличений. Надолго замирая в чужих объятьях, пока ещё очень непривычных, Стинту казалось, что он сидит на пикнике, в горячо любимом им когда-то походе, жарит охотничьи колбаски, забавно потрескивающие на огне, настолько сочные, что плотная кожурка лопалась, стекая мясным соком, и слушает интересные истории, греясь у такого тёплого кострища в окружении самых приятных людей. Он давно не был в походах, кажется, класса с пятого, когда родители ещё занимались такими вещами, оттого всё это будило какую-то старую добрую память, согретую глубоко в подсознании. В отличии от всех тех тонких девичьих ароматов, острыми лезвиями, бьющими только по обонятельным рецепторам, запах Тушенцова обволакивал, казалось, с ног до головы, будто в одно уютное одеяло. Макс пах лимонами. Ни с чем невозможно было сравнить этот привкус во рту, появляющийся от одного взгляда, порой лишь от мимолетного воспоминания о кислом фрукте. Многие говорили, что из-за этого рядом с парнем почти невозможно было находиться, но это, конечно, не правда. Руслан обожал зарываться носом в шевелюру своего парня и полной грудью вдыхать лимонный аромат, слетающий с растрёпанных русых вихрей, остающийся лёгким флёром на пальцах, даже в те дни, когда они не были рядом. Кто бы знал, но он приносил в его разум ни с чем не сравнимую лёгкую свежесть, которая когда-то здорово и помогла вдохнуть по-настоящему свежие мысли в его голову, после одного тяжёлого расставания. Никто не знал. Некоторые смеялись. Да, они мало походили на счастливо-сопливую парочку, не смотрели вместе на закато-рассветы, по возможности не говорили о чувствах и почти не воспринимали всю свою жизнь всерьёз. Ну а смесь их запахов многих вгоняла в ступор. Они считали это одной из многих и многих усмешек судьбы, маленькую тележку которых она непременно припасла для них. Конечно. Конечно, всё будет так. Вот только после расставания они поняли всю суть. Стинт подошёл слишком близко к тёплому костру, забыв, что такое огонь. Забыв, что такое "тяжелые ожоги четвёртой степени", "госпитализация" и "высокий шанс смертельного исхода". Кострище - выжженная пустыня. Ни чувств, ни сожалений. Боль. И пепел. Воспоминания, как до конца сожжённые угольки, которые больше не смогут разгореться в тёплое и уютное настоящее, оставляя лишь чёрное пятно неопределённой формы там, где раньше теплились самые светлые чувства. Несмываемое и всё ещё безжизненное. А знаете, с чем ещё ассоциируют кислоту? С обидой. Так свежесть вовсе не плавными, поступательными движениями преобразуется в желчь; лёгкая кислинка, будоражащая сознание разрастается в ядовитую кислоту, выплескивающуюся за края своего сосуда, грозя растворить всё вокруг. Стинт горчит обидой, смотрит с прищуром, и Руслан понимает, что больше никак. Не терпит отлагательств и долгих ящиков. Всё нужно здесь и сейчас. Резко, как все решения, принимаемые нами, пока мы ещё молоды . Только после расставания им не пришлось ничего придумывать. Слова находились сами, оборачиваясь в нескончаемые сравнения и долгие ночные разговоры. Зачастую - наедине с бутылкой. Не общаться совсем, когда это не плавное сокращение сообщений, а резкое, как секирой отрубленное. Сорваться и написать. Набрать номер и даже услышать половину первого гудка, пока разум не включится и не напомнит позорно дрожащими руками - сменил. И не только телефон. Когда компания одна и та же пересечения неизбежны. А так нельзя. Н е д о л ж н о б ы т ь. Приходится отделять. Бросать не только человека, что больно, но бросать компанию и заводить друзей по новой, в другой тусовке, с другими намерениями. Отвыкать. Друзья, которые новые, отвлекают бесконечными звонками, прогулками и общением. С ними ходишь туда, где раньше никогда не бывал. Пробуешь что-то новое, с головой окунаешься в это. И шутишь снова, на совсем другие темы, но с тем же азартом. И не вспоминаешь вовсе переплетение двух совершенно необычных ароматов. Переплетение рук, взгляды украдкой. Не вспоминаешь. Разве что только по нелепой случайности, спустя целый год, когда подзабытые нотки касаются обонятельных рецепторов и те с радостью влекут в одно и то же место, сталкивая вместе. И в голове при пересечении взглядов пустое "А может быть?..." Но обрубает мысль на полпути, потому что никто не знает, что же может быть. Только те же запахи витают вокруг, как символ, что ничего, возможно, не меняется.