Что блять тут произошло за эти годы?

Сюда шла снова перекрашенная в черный Мэнди. Она залетает в палату, как смерч. — Что случилось Мэн…- не успев, сказать Милкович меня перебивает. — Ты понимаешь, когда у меня в жизни происходило какое-то говно я всегда делилась им с тобой и Микком. А сейчас вы оба тут, и хуй поймешь кто из вас без сознания.- видно было, что она еще не договорила, но мою сестру, вбежавшую в палату, это никак не волновало. — Йен… Я снова ее затыкаю. — Фи, я с Мэнди говорю.- не поворачиваясь к ней, отвечаю я. — Меня это не волнует, ты должен пойти на физиотерапию. — и поменяв голос на более приятный, она произнесла — Привет, Мэнди. — Привет, Фиона. Возникло неловкое молчание. Я смотрел то на сестру, то на Мэнди. Тут неожиданно для меня и Фи, Мэнди сказала: — Фиона, можно с тобой поговорить? — Да, конечно. Они вышли из палаты, а я лишь думал о тех словах, что сказала мне Мэнди. Они были грубы по отношению и ко мне, и к Микки, но я знал, что она была совершено права: с той самой аварии я не выходил на улицу и не знал даже какой сейчас день, да что уж день и месяца я тоже не знал. Тут я мельком увидел, что уже не только моя сестра и Мэнди разговаривали, но к ним уже подошел врач и начал что-то объяснять. Мне хотелось узнать, о чем они говорят я попробовал встать, и черт я оказался на полу попытка номер 2., 3… и, наконец, с попытки 7 я встал, еле-еле дошел до двери. От такой нагрузки у меня жутко кружилась голова, но я все еще мог видеть, куда я иду, ну или думал, что видел. Я дернул ручку двери, но она была закрыта. Тут к горлу подступил комок; я начал стучать кулаком по стеклу, но никто не обратил на меня внимания. Я чувствовал, что не мог дышать: то ли это было из-за того, что я резко встал, то ли из-за того, что переживал о том, что обсуждали те трое. Я так и не понимал, что уже кружилось — я или палата. Мое тело не выдержало, я запутался и отрубился!