наши отношения

— Бестолковая женщина! - нервно выпаливает Сквало, шумно шагая по коридору особняка. Если бы кто-нибудь сказал, что он будет работать под командованием женщины, он бы громко посмеялся. Сквало стереотипно считал, что для высоких должностей женщина не создана. Для семьи, детей, тихой и размеренной жизни — да, но управлять — нет. Потому что женщина управлять не может. А возглавлять один из сильнейших и диких отрядов независимых убийц Италии — и подавно. Но Занзас не подходит ни под одно типично-женское описание. Глядя на нее, язык не повернется назвать ее «хрупкой», «нежной», а тем более «женственной». Занзас высокая, мужиковатая, с резкими чертами лица и чертовски грубая. Сквало часто думал о том, что в ее случае природа явно дала сбой. Еще и потому, что женщина не может так сильно и точно бить. Сквало морщится, прикрывая рукавом разбитый нос. На белой ткани рубашки остаются пятна крови. — Ну же, ударь, — с усмешкой произносит Занзас, глядя в серые, разъяренные глаза. Сквало чувствует, как затекает поднятая рука. Занзас стоит почти вплотную. Так, что Сквало ощущает запах пота и виски. И это тоже совсем не «по-женски». Он видит каждый шрам, рубец, свежую рану на ее смуглой коже, как-то завидуя тому, что Занзасу, вопреки всеобщему мнению о том, что шрамы уродуют женщин, они даже идут. А ему — нет. — Отброс, - сквозь зубы произносит Занзас, сыпет ругательства, стараясь разозлить Сквало еще больше. Занзасу это нравится. Ее это чертовски заводит. И он почти ведется, но в последний момент опускает занесенную для удара руку. Сквало не может ударить ее лишь из-за дурацкого пола. В такие моменты он жалеет, что она — не мужчина. О чем и говорит. Занзаса нервно передергивает, и вся ее задорность куда-то улетучивается. Одним точным ударом она бьет подчиненного в лицо, не переставая ругаться. Занзасу не нравится, что Сквало считает ее слабой. Сквало не нравится свыкаться с мыслью о том, что Занзас — босс. (Еще и потому, что это место должно было быть его). — Твоя дочь быстрее отправит меня в больницу с нервным срывом, — хмуро произносит Сквало, подпирая щеку. Он поднимает взгляд на молчаливого Тимотео, выпрямляется, складывая руки в замок, и после недолгого раздумья честно выдает:— Занзас с этим не справится. И Сквало действительно считает, что резкий и вспыльчивый характер Занзаса погубит Варию, а заодно и с ней — Вонголу. Занзас слишком резкая, слишком эмоциональная и слишком дикая. Занзас слишком непредсказуемая. Сквало непредсказуемость не нравится. Все всегда должно быть четко, по плану. Тимотео лишь смотрит как-то снисходительно, от чего Сквало чувствует себя как-то жалко. Он тушит крепкую сигарету в переполненную пепельницу и умалчивает о том, что считает, что Сквало с этим не справится. Вопреки ожиданиям, Занзас ведет дела хорошо и умело, до ночи заседая в душном кабинете и разгребая бумаги, изучая чужих и своих людей, вчитываясь в миссии и отчеты так, что глаза устают, а в висках отдает тупой, ноющей болью. И не смотря на всеобщее мнение о дикости и неуравновешенности варийцев, люди Занзаса дисциплинированы и организованы. «Выдрессированы.» И только один чересчур горд и самонадеян. Сквало не признает, что Занзас хороша и опасна. Для Сквало Занзас лишь «бестолковая женщина», но никак не босс. — Тогда почему тебе просто не взять и не свалить? - на удивление спокойно интересуется она. Покручивает пестрые перья, которые Сквало считает полной безвкусицей, зажимая их в пальцах. - Если тебя это так унижает и расстраивает, то почему ты все еще тут? Занзас так устала, что ей не хватает сил на злость и ругательства. И даже на любимое «отброс». Сквало замирает, пораженный ее спокойствием и вопросами. Беззвучно сжимает и разжимает губы в попытке сказать что-то. Что-то как можно более грубое и дерзкое. Занзас лишь усмехается, в ожидании подергивая носками грубых ботинок, закинутых ногу на ногу. Сквало смотрит на плотную кожаную ткань ее униформы, так туго облегающий ее длинные ноги, и это сбивает его с мыслей, мешает собрать их воедино. Он молчит как-то напряженно, стыдливо, отчаянно не хотя признавать, что, да, Занзас хороша. Чертовски хороша. И да, это место ее по праву. И да, он ошибался. — Я не держу тебя, - она облокачивается на стол, так, что через вырез ее темно-бардовой рубашки видна упругая грудь. Занзас произносит слова медленно, отделяя их друг от друга, неотрывно наблюдая за непокорным подчиненным, - ты мне не нужен. Сквало смотрит в ее мутноватые, винные глаза, скалится в улыбке, наклоняясь непозволительно близко. — Ты знаешь, что это не так, - дерзко отвечает он, чего-то выжидая. Занзас дышит громко и тяжело то ли от усталости, то ли от злости. По ней непонятно. Но оба ощущают, что воздух вокруг них становится слишком горячим, раскаленным. От обоих несет жаром и страстью. В коридоре слышны тихие редкие шаги, шныряющих туда-сюда варийцев, за окном — ленивые голоса других, где-то вспорхнула птица, шумно пролетая мимо окон особняка. Оба срываются резко, почти одновременно. Занзас плотно сжимает на плечах рубашку Сквало, так, что чувствует, как длинные ногти впиваются в ее ладони. Сквало прижимает ее крепко и грубо, целуя так, что не хватает воздуха. — Проклятье, - нервно выпаливает он в губы, расстегивая ее рубашку. — Завались. Сквало и Занзас все равно неимоверно друг друга злят. Их отношения — гремучая смесь из объятий, проклятий и нервов, вводящие в ступор окружающих. Сквало злится, потому что чувствует себя побежденным и подчиненным, а от вида ликующей Занзас становится и того тошно. Хочется сказать: «это ничего не значит», но предвидя ее самоуверенные смешки, Сквало упорно молчит. Занзас злится, потому что горделивый Сквало никак в этом не признается. Занзас все так же грязно ругается, пьет и развязно себя ведет. Но теперь это заводит Сквало. — Чертов босс, - он сжимает короткие темные волосы, чувствуя ее наглые руки у себя на форменных брюках. Занзас усмехается, потому что «чертов босс» своего все равно добилась.