Истории декабря

Лекса всегда знала, что на кухне нет повара лучше, чем мужчина. Готовка давалась практически каждому, она помнила своего деда и отца, которые просто великолепно готовили. Помнила дядю и двоюродного брата, которые готовили чуть хуже, но всё же лучше чем она. Она могла спалить половину кухни лет до двадцати и только после этого возрастного рубежа что-то изменилось. Она перестала представлять собой опасность мирового масштаба в обществе поварёшек, ножей и прочей домашней утвари. Сейчас Лекса сидела за столом в кухне Фарика, наигрывала лёгкую мелодию на гитаре и с упоением наблюдала за тем, как он готовит. Он двигался между кухонными тумбами и столом с кошачьей грацией, несмотря на свой рост и комплекцию, он был действительно подвижным и лёгким. Грациозность, вот что идеально описывало его, а в совокупности с восточной внешностью это придавало ему удивительный вид. Фарик говорил, что она необыкновенный эльф, но Лекса в их дуэте считала удивительным его. — У кого ты так научился готовить? — Ну, я любил проводить время на кухне, когда готовила мама, а Кайла наоборот вечно крутилась вокруг отца. Лекса проследила за тем как Фарик стряхнул с рук муку и взялся за скалку. Зрелище было только для сильных духом, белая мука контрастировала с загорелой кожей, проступившие от напряжения вены, стали видны ещё отчётливее. Отставив гитару, Лекса упёрлась подбородком в сложенные руки и стала наблюдать за его работой. Печь призывно звякнула отвлекая её от любования его руками. — Доставай, наши олени готовы. Сняв с ручки прихватку, Лекса открыла дверцу печки и восторженно охнула. Олени были великолепны, стройные ряды печенья золотились поджаренной корочкой и одуряюще вкусно пахли. — Партия звёзд тоже готова к запеканию. Фарик загрузил в печку очередной противень и облегчённо вздохнул, на этот вечер они были обеспеченны домашним печеньем.