Номер пять

В его душу вонзились остекленевшие осколки паники. Происходящее просто не укладывалось в голове. Нет, он не мог потерять его прямо сейчас. Младший брат, что есть сил звал старшего, опасно свесившись с края обрыва в попытках разглядеть хоть что-нибудь сквозь густое облако тумана. Пусть он всегда говорил Сансу о том, что он ненавидит его, пускай избивал брата круглыми сутками, не зная жалости и меры, но как бы абсурдно это не звучало – на самом деле он действительно любил его. Но гордость не позволяла капитану гвардии признаться в этом Сансу. Неужели он опоздал? Санс был единственным существом, с которым Папайрус был по-настоящему близок. Ведь ширококостный всё-таки вырастил его. Когда скелеты ещё жили на поверхности, Папайрус был в том возрасте, когда дети только начинают ходить, но какой-то частью своего малюсенького, глупого сознания, он уже начинал догадываться, что вокруг всё не так уж и прекрасно. А после того, как они с братом попали в подземелье, выживать стало ещё труднее. Капитан королевской гвардии мало, что помнил с тех далёких времён. Но где-то в глубине души Папайрус был искренне благодарен Сансу за то, что, по крайней мере, старший не допустил его смерти. Нельзя было терять ни секунды. Не важно, что произошло с Сансом внизу – погиб он или нет. Папайрус в любом случае спустится в обрыв, и отыщет брата или его прах. Но, как ему удастся попасть на дно пропасти, при этом, не переломав себе все косточки? Гвардеец нервно бродил по краю и чувствовал, как его череп трещит бурлящих внутри него мыслей. Вариантов было море, но каждый следующий план, был ещё более абсурдным чем предыдущий. И вдруг он сорвался с места, ринувшись в сторону Сноудина, стремясь как можно быстрее добраться до своего гаража. По дороге монстр словил себя на мысли о том, что если Санс действительно разбился, то душа Папайруса просто не выдержит этого. Но влепив себе неслабую пощёчину, скелет мигом избавился от мешавших ему трезво мыслить страхов. Найти достаточно крепкую и в то же время длинную верёвку, в этом старом, захламлённом гараже, было труднее, чем он предполагал. Из трясущихся, будто дырявых, рук вываливалось абсолютно всё, что он пытался поднять. Наконец-то отыскав подходящую по прочности верёвку, Папайрус громко выругался, осознавая то, что она была недостаточно длинной. Пришлось скрепить вместе с ней несколько металлических тросов. Вновь оказавшись у обрыва, скелет крепко привязал одну часть верёвки к сосне, растущей в нескольких метрах от пропасти, а вторую часть бросил вниз. Несколько раз высокий скелет дёрнул за верёвку, чтобы удостовериться в том, что она закреплена достаточно надёжно. Капитан гвардии хмуро взглянул в обрыв, а затем взмахнул рукой, наблюдая, как в прочный камень впиваются костяные атаки, образовывая что-то похожее на ступени, ведущие вниз. Ступив на первую кость, монстр нервно выдохнул – ему совершенно не понравилось то, как подозрительно она заскрипела под его весом. Покрепче сжав веревку, служившую ему страховкой, Папайрус шагнул смелее, а затем исчез, утопая в густом, белом облаке. Ему оставалось уже совсем чуть-чуть до того, чтобы ступить на ровную поверхность, когда импровизированная страховка внезапно закончилась. Но, на удивление, последующий спуск обошелся без происшествий. Отряхнувшись и осветив магией окружающее его пространство, скелет насторожился. Мало ли кто мог обитать на дне этого темного и жуткого места. Представшее перед капитаном гвардии ущелье было достаточно широким. Где-то вдалеке, напротив Папайруса, виднелось большое озеро, слева тупик, а справа две дороги, рогаткой расходящиеся в разные стороны. Тумана здесь, внизу, не было. В затхлом, сыром воздухе витало напряжение. Скелет торопливо подошел к озеру, осознавая, что скорее всего те, кого он искал, упали в воду. Побродив по берегу, он заметил множество следов на песке, среди которых были знакомые ему отпечатки кроссовок. Внутри черных, прочных доспехов, его душа вспыхнула ярким и алым светом решимости. Папайрус был счастлив тому, что его надежда была оправдана, и брат действительно выжил. После такого прилива противоречивших его злобному образу непоколебимого тирана, эмоций, монстру ещё больше захотелось увидеть Санса. Прижать его к себе, а потом посильнее врезать старшему за его идиотскую неуклюжесть, и за то, что он подверг риску свою жизнь и жизнь человека. За то, что из-за него над ними теперь нависла уже настоящая угроза потерять человеческую душу, если, конечно, она уже не потеряна. Тихо выругавшись, младший направился в сторону двух ответвлений. Вскарабкавшись на несколько камней, он вплотную подошел к двум мрачным тоннелям, внимательно разглядывая каждый из них, в попытках решить какой дорогой ему последовать. Папайрусу трудно было сделать выбор, поскольку он мог дорого заплатить за свою ошибку. Хоть брат и не мог уйти далеко, времени у Папайруса оставалось не так уж и много. В конце концов капитан гвардии сделал свой выбор, шагнув в левую сторону, пока что не подозревая, что допустил оплошность. Санс проснулся от холода, плохо осознавая, где он находится. Всё его тело дрожало, острые зубы мелко ударялись друг об друга, тихо постукивая. В глазницах тускло вспыхнула магия, монстр огляделся вокруг, положив руки на свой живот, будто пытаясь защитить его от чего-то невидимого. Флауи всё же уснул, покинув свой пост и теперь тихо посапывал рядом с Фриск. Но Санс даже не обратил на это внимание, вжавшись в угол и продолжая осматривать помещение. Он был полностью уверен в том, что не только холод заставил его проснуться среди ночи, или даже раннего утра. Из-за кромешного мрака, окутывающего пещеру, складывалось такое впечатление, будто времени здесь и вовсе не существовало. Ни с того ни с сего, в душу монстра вновь начала закрадываться паника. Он мысленно вернулся к тому моменту, когда младший брат накануне злился на него. Он вспомнил его яростный удар, чуть ли не сбивший Санса с ног, и то, как глаза высокого скелета пылали от плещущейся в них ненависти. Санс ссутулился, обняв руками колени, стараясь не сильно пережимать живот, и заскулил. Он что-то шептал себе под нос, в попытках успокоить разыгравшееся воображение. Но дрожь и паранойя не унимались, заставляя монстра скрипеть зубами от ужаса. Вдруг, поднимая сонную голову, проснулась Фриск. Протерев ладонями глаза, девочка взволнованно взглянула на забившегося в угол скелета, а затем поспешила растолкать Флауи. -Эй, С-санс? Что с тобой? – на всякий случай опасливо оглянувшись, спросила она. Монстр резко вздрогнул, подняв голову, его правая глазница на мгновение вспыхнула. Санс вдруг подполз к человеку и схватил её за плечи. -П-папайрус, он… он хочет убить меня. Нам нужно бежать отсюда как можно скорее, - Санс шипит это в полуголос, словно сумасшедший, а затем оползает обратно в угол. Его грудная клетка тяжело вздымается, всё тело дрожит, красные глаза судорожно шарят по стенам и потолку, а затем останавливаются на девочке и только что проснувшемся растении. Флауи опешил. Цветок хотел было от неожиданности выругаться, но промолчал, вспомнив, что рядом Фриск. -Думаю, у нашего с тобой приятеля съехала крыша, - покрутив кончиком листочка у виска, констатировал цветок. -Нет, не говори так. Ему, наверное, приснился кошмар, его просто нужно успокоить, - сонный и взволнованный голос девочки был слегка хриплым. Она приблизилась к перепуганному монстру. -Ч-человек, т-ты даже не догадываешься в какой опасности мы сейчас находимся, - сиплым голосом хрипит Санс, опустив голову и зажмурив глаза, - он рядом, я чувствую это, я з-знаю, он скоро найдет нас и прикончит. – Скелет начинал медленно раскачиваться на месте. -Знаешь, Фриск, это похоже на паническую атаку, - Флауи сказал это слишком уж спокойно и склонил голову на бок, заинтересованно глядя на Санса. -Ему нужна наша помощь, - Фриск начинала нервничать, дергая ширококостного за рукав. Санс не обращал на неё никакого внимания, полностью игнорируя то, что говорил ему человек. Флауи кое-как подполз ближе, вытянувшись напротив скелета и хмыкнул. -Успокойся, Санс, мы в безопасности, твой брат не достанет нас. Он даже не знает, где мы сейчас находимся, - растение слабо шлёпнуло монстра по лицу, а затем обхватило листьями его череп в том месте, где у скелета должны были быть щёки и слегка встряхнуло его, глядя Сансу прямо в глаза. -Просто встань и оглянись вокруг. Кроме нас здесь никого нет! – проворчал Флауи и развел листьями в стороны. Скелет недоверчиво приподнялся, с опаской вглядываясь в темноту пещеры и в следующую секунду будто очнулся от глубокого сна. Страх начал медленно покидать его душу, и Санс с облегчением осознал, что на самом деле им ничего не угрожает. -Д-действительно… Что на меня нашло? – скелет рассеянно опустил голову, касаясь ладонью своего затылка. Сейчас произошедшее с Сансом, казалось ему каким-то бредовым страшным сном. -Вот видишь – всё в порядке, - заулыбалось дитя, в очередной раз прижав монстра к себе, - просто забудь обо всём плохом. Мы в полной безопасности. Флауи вздохнул с облегчением, чуть было не улыбнувшись. Ему было немного стыдно за то, что он уснул на посту, но цветок промолчал. В любом случае, с ними всё было в порядке, да и проспали они достаточно много для того, чтобы почти полностью восстановить свои силы. -Ох, звёзды. Скорей бы всё это кончилось, – буркнул он себе под нос и замер на месте. Краем глаза Флауи уловил странное шевеление где-то в районе выхода из пещеры. Цветок повернул голову в ту сторону, но сначала не заметил ничего необычного. Привычные очертания камней поблескивали в мелькающем красном свете. Вроде бы ничего особенного, но в то же время, что-то в этой картине явно было лишним. Прищуренный взгляд цветка скользнул по одной из темных стен, ненароком замечая, как что-то слишком уж ярко сверкнуло во мраке, отражая свет магии Санса. Гладкие, черные икринки – двое больших, а под ними четыре поменьше. Они неподвижно висели на стене, ближе к потолку, пока на них не упало больше света, выхватывая из темноты внушительные, пушистые хелицеры, внизу которых виднелись два острых продолговатых клыка. Флауи лишь разинул рот в немом вопле, не смея даже шелохнуться от страха. Но громадный, бурый паук сделал осторожный шаг вперёд, подбираясь ближе и угрожающе поднимая передние лапы. Между пушистыми, мягкими на вид, хелицерами паука, пузырилась густая, прозрачная жидкость, капающая на землю. Цветок нервно запищал, привлекая к себе внимание девчонки и скелета. Оба обернулись, в ужасе уставившись на огромное насекомое, готовое в любой момент впиться в любого из них своими острыми клыками. -Не смейте двигаться, - почти не открывая рот, процедил сквозь зубы Флауи. Громадное существо, сидевшее на дальней стене пещеры, коротко шикнуло, делая резкий выпад вперед и оказываясь совсем близко. Ещё мгновение и острые клыки вопьются в дрожащую от страха Фриск, сидевшую ближе всех к ощетинившейся твари. Санс сумел избавиться от шока раньше остальных и, резкое движение его руки вырвало из-под земли плотный ряд острых костей, насквозь проткнувших эластичное брюшко насекомого. Паук громко и болезненно зашипел, огромные передние лапы возвысились над человеком и монстрами. Ещё одна порция неслабых атак впилось в голову нежеланного гостя, с хрустом пробивая прочный экзоскелет. Черные глаза паука лопались словно большие ягоды, заполняя пространство едким, отвратительным смрадом. В следующее мгновение, душу паука пронзила очередная кость, заставляя огромного монстра рассыпаться в прах. Несмотря на то, что во время сна, Санс дал своему телу отдохнуть, скелет уже чувствовал, как силы начинают покидать его, а душа снова требовать отдыха. Он мысленно выругался, тяжело дыша. -Эта идиотская беременность забирает у меня слишком много сил, - озлобленно фыркнул он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, и поспешил спрятаться за ближайший камень, чтобы остальные не видели, как его выворачивает. Брезгливо откашлявшись и отправив в адрес Папайруса несколько проклятий, монстр поднял голову, с ужасом наблюдая как вход в пещеру загораживает ещё одна громадная туша. В появившегося паука, тут же полетели мелкие и острые атаки Флауи. Цветок заслонил собою дитя, запрещая девочке лезть на рожон. Со стороны темного тоннеля послышалось шипение. Свет магии выхватил из мрака мерзкие, разинутые челюсти и всю ту же бурлящую, липкую жижу желудочного сока, стекающего вниз. Санс скривился с отвращением, почувствовав кисловатый запах гниющей плоти, от которого вновь захотелось вырвать. Паук словно резиновый протиснулся в более просторное помещение пещеры из узкой норы, угрожающе поднимая передние лапы. Затем ещё одно крупное существо появилось в районе выхода, всё ближе и ближе подползая к монстрам и человеку. Собрав всю свою силу воли в кулак, скелет положил ладонь на живот, в очередной инстинктивной попытке защитить его. Пусть силы Санса были уже на исходе, пускай с каждой минутой пауков становилось всё больше и больше, но просто так сдаться скелет не посмеет. В этот момент он был единственным, кто мог защитить этого надоедливого Флауи, невинную и добрую Фриск и своего ещё не рождённого монстрёнка. И Санс ни за что не позволит себе подвести их. Несколько широких, прочных обломков костей, выбилось из-под земли, протыкая насквозь приблизившихся слишком близко насекомых. Флауи, уже сидевший на плече девочки, скомандовал Фриск отскочить в сторону, благодаря чему один из пауков врезался в стену. Белые лепестки-атаки растения были столь многочисленны и светились так ярко, что в пещере стало намного светлее. Передвигаться стало легче - теперь никто не боялся напороться на камень или, чего хуже – на одного из мерзких насекомых. Шипение, характерные звуки атак и грохот, раздавались до тех пор, пока Санс полностью не выдохся и пауки не загнали их в угол. Именно туда, где был тот самый единственный тоннель, ведущий прочь из этого места. Но куда именно мог вести этот сомнительный путь? Это был выход из пещеры или коридор ведущий к верной гибели - прямиком в логово этих отвратительных, восьмилапых тварей? Остаться здесь и с вероятностью в сто процентов быть переваренным желудочным соком, тщетно пытаясь вырваться из цепкой хватки или нырнуть в тоннель, получив ничтожный шанс на жизнь? Фриск была одной из тех людей, которые выбирают тот план, благодаря которому получается прожить на четыре секунды дольше. Девчонка ринулась в темноту тоннеля, дёрнув Санса за рукав и утащив за собой, буквально-таки за секунду до того, как один из пауков бросился на него. Шесть прочных костей, словно перегородка темницы, тут же преградили путь голодным насекомым. Почти в полной темноте, не отдавая отчета своим действиям, Фриск и Санс бежали вперед, пока не налетели на мягкое, облачное покрывало старой паутины. Флауи вскрикнул от отвращения, тут же принимаясь кромсать белую ткань, после чего Санс поспешил помочь монстру прорезать им путь, образовавшейся у него в руке костью, чем-то похожей на удлинённое лезвие. Всё это время цветок не переставал ругаться и нервно дрожать. Они пробирались сквозь паутину считанные секунды, пока не очутились в каком-то странном месте. Кажется, тоннель кончился, но паутина по-прежнему укутывала их дрожащие от страха тела. Воздуха стало катастрофически не хватать. Сладкий запах гниющих трупов и шипение откуда-то сбоку, заставили двигаться в два раза быстрее. Отвращение от того, что они касались этой мерзкой, старой паутины усилилось. Но последней каплей стало то, что девочка врезалась в большой, свисающий откуда-то с потолка, ещё тёплый, кокон. Он подозрительно зашевелился, по гладким, глянцевым на ощупь стенкам прошли крупные волны. Послышался истерический, многоголосый вопль. Девчонка первая поспешила заткнуться и сдавленно заплакала, рванув вперёд настолько быстро, что Санс еле успевал гнаться за ней. Ещё несколько метров сущего ада и свежий, холодный воздух ударил прямо в лицо. Судорожно выдохнув, Санс рухнул на показавшуюся ему тогда такой родной и любимой и мягкой траву. Лёжа на спине рядом с человеком и цветком, скелет тяжело дышал. Блаженно прикрыв глаза и расплывшись в улыбке, он положил ладони на живот и вдруг заразительно рассмеялся. Смех подхватила девчонка. Её покрасневшие, заплаканные глаза вдруг сделались счастливыми, а приподнявшийся Флауи озадаченно посмотрел на ребёнка и скелета. -Хей, чего смешного-то? – растение было в полном недоумении. -А то, что нам всё-таки удалось сбежать, - приподнявшись на локтях, не прекращал смеяться монстр. Флауи всё же улыбнулся, мысленно соглашаясь со словами ширококостного. Сегодня им действительно сказочно везло. Санс принял позу лотоса, а затем медленно приподнял тёплый, порвавшийся в нескольких местах свитер. Красный, неоновый живот ярко светился, отдавая болью после такого сумасшедшего бега. Монстр тихо, взволнованно выдохнул и, положив на мягкую, алую поверхность обе ладони, ласково его погладил. -Я немного волнуюсь, - неуверенно ответил Санс на немой вопрос подсевшей к нему ближе Фриск. -В последнее время на твою голову свалилось слишком много неприятностей, - попыталась утешить его девочка, -сейчас тебе просто нужно успокоиться и отдохнуть, и я уверена, что всё со временем наладится. Если хочешь, то после того как мы выберемся, я и Флауи ненадолго останемся пожить с тобой. Мы могли бы помочь тебе… К огромному удивлению, цветок даже кивнул в знак согласия. Санс вздрогнул. После этих слов он почувствовал себя глупым, беспомощным и бесполезным нытиком – именно так постоянно называл его брат. Слова Папайруса глубокой вмятиной отпечатались на подсознании ширококостного, заставив его действительно считать себя таковым. На самом деле он ещё с детства перестал верить в то наивное «всё будет в порядке», но возражать девочке не стал. Ведь не смотря на это, ему всё равно было приятно осознавать то, что она пытается его поддержать. Санс еле заметно улыбнулся, смущенно опустив голову. -Ничего не выйдет, малая. Если останетесь, то мой брат точно сотрет вас в порошок, - вздохнул он, поднимаясь на ноги, -Идем, нам нельзя долго оставаться на одном месте, это может быть опасно. Дитя грустно вздохнуло, переглянувшись с усевшимся на её плечо Флауи, и на ватных ногах пошагала вслед за скелетом. Время тянулось как пережёванная, липкая жвачка. Час за часом, Папайрус шел по скалистой, сплошь заваленной крупными камнями дороге. Иногда ему приходилось карабкаться на высокие, крутые холмы и пробираться через кустарники. Безжалостно рассекая костяным мечом ветки, попадавшееся ему на пути, скелет уверенно продвигался вперёд. Монстр был погружен в собственные мысли, но при этом внимательно следил за всем, что его окружает. Не смотря на то огромное расстояние, которое он преодолел, скелет не чувствовал ни малейшей усталости. Являясь одним из самых сильных и выносливых монстров во всём подземелье, Папайрус всецело оправдывал своё звание капитана королевской гвардии. Спустя несколько часов безрезультатных поисков, Папайрус начал предполагать, что всё-таки выбрал неверный путь. Высокий скелет надеялся, что доберётся до Санса намного раньше. Ведь не мог же этот ленивый слабак уйти настолько далеко! Впрочем, это было не важно, ведь Великий Папайрус в любом случае отыщет Санса где бы тот не находился. А за одно и последнюю человеческую душу. Капитан уже представлял, как преподносит её королю Асгору. Как же всё-таки гвардеец ненавидел этого рогатого, зажравшегося ублюдка. На первый взгляд Асгор Дримурр мог показаться самым обыкновенным алчным правителем, приверженцем тоталитарного режима и большим любителем денег. Много раз он отправлял Андайн и нескольких солдат вместе с ней для того, чтобы они насильно отбирали деньги и продовольствие у обыкновенных граждан, неповиновение которых, каралось смертью. Ни в коем случае не подумайте, что капитану было жаль невинно убитых и ограбленных монстров. На них, как раз-таки, ему было совершенно плевать. Он бы и сам с радостью искромсал в пыль эти мерзкие куски заживо гниющего мяса. Папайрус ненавидел Асгора за то, что действия короля были воистину непредсказуемы. У скелета складывалось такое впечатление, будто на престоле сидит никто иной как бешеный пёс. Король был таким же озлобленным, а его внезапные желания поражали своей жестокостью, меры которой монстр не знал. У короля, разве что, пена изо рта не шла. И больше всего пугало Папайруса именно то, что этот сумасшедший мог с лёгкостью навредить его единственному брату. Капитан гвардии уже начинал мысленно готовиться к предстоящей войне между монстрами и людьми. Ведь с таким ужасным правителем, как Асгор, её было не избежать. Вариант спрятать человека и остаться в подземелье, отпадал сам собой, а попытаться как-нибудь уговорить короля не разжигать конфликт было ещё более абсурдной идеей. Папайрус запросто мог погибнуть на этой войне, и самым страшным было для него то, что если это случится, то он оставит своего беззащитного, как он считал, брата совершенно одного. Монстр уже долгое время шел по тёмному ущелью, пока в конечном итоге не наткнулся на тупик. Ярость и досада волной нахлынула на скелета, заставив его в мгновение превратить находящийся рядом громадный камень в маленькие осколки. Единственное, что оставалось делать – вернуться обратно и отправиться искать брата иным путём. Осознание того, что он совершил ошибку неслабо разозлило Папайруса, ведь из-за этого он потерял огромное количество времени. Развернувшись и быстрым шагом направившись обратно, монстр почувствовал себя самым глупым и бестолковым идиотом на свете. Несмотря на то, что в подземелье не было ни луны, ни солнца, у монстров так же имелась своеобразная смена дня и ночи – почасовая. Так что к тому времени, как Папайрус достиг места развилки и выбрал другую дорогу, прошла уже добрая половина ночи. Нудная беготня туда-сюда слегка уморила младшего скелета, но остановиться хоть на минутку и передохнуть, упрямый Папайрус, даже и не думал. Монстр всё шел по ущелью, огибая невысокие сосны, непонятно каким образом выросшие в этом мрачном месте, и думал лишь о том, как притащит Санса обратно в Сноудин, а затем с радостью разобьет его череп о стену их чудесного дома. Это будет частью его мести за то, что братец заставил его не спать всю ночь и мотаться по этому мерзкому местечку. С каждой секундой ненависть к Сансу становилась всё больше и больше. Но несмотря на всё это, высокий скелет всё равно волновался за брата. Папайрус тщетно старался игнорировать медленно растущее в груди беспокойство. В голову лезли пугающие мысли о том, что ширококостный с лёгкостью мог угодить в какую-нибудь опасную передрягу и погибнуть. Папайрус догадывался почему эти мысли так пугали его, но он не мог просто так взять и признаться самому себе в том, что действительно боится больше никогда не увидеть Санса. Заметив, что под ногами начал медленно стелиться утренний туман, монстр лишь ускорил шаг. Впереди, из белого облака вынырнули колючие ветви кустарника, которые, в свою очередь, были безжалостно срублены мечом. Избавившись от мешавшей обзору растительности, скелет разогнал рукой дымку, тут же замечая небольшой вход в пещеру. Скользнув в темноту, капитан гвардии невольно ухмыльнулся своей находке. Яркий свет магии тут же осветил помещение, открывая взору Папайруса место, сплошь увитое паутиной и усыпанное серым прахом свидетельствующим о том, что когда-то здесь произошла бойня. Отвратительный, трупный запах полностью окутывал каждый уголок этого затхлого места. Продвинувшись чуточку дальше, монстр заметил несколько до боли знакомых ему вещичек – одни костяные атаки Санса по-прежнему торчали из пола, вторые просто были разбросаны, а третьи всё так же впивались в ещё живых, дрожащих в предсмертной агонии пауков. На секунду забыв о своей цели, монстр замер, от удивления затаив дыхание. Папайрус и представить себе не мог, что его никудышный братец способен убить кого-нибудь. Да и сразиться с армией пауков, при этом остаться в живых – на такое способен не каждый. То, что Санс, скорее всего, жив, монстр понял когда обнаружил тоннель, на входе которого имелись белые, костяные решётки. Мощным ударом тяжелого сапога, Капитан Гвардии выломал несколько из них и сделал пару аккуратных шагов вперёд. Из зияющей темноты, донеслось приглушенное шипение. Папайрус чувствовал, что брат где-то рядом. Монстр уже представлял, как рёбра Санса треснут, когда брат вдавит старшего в жесткий матрас. От подобных мыслей на лице Папайруса заиграла самодовольная ухмылка. Целую ночь, почти не отдыхая, монстр упрямо шел к своей цели. И сейчас Папайрус чувствовал, как от усталости у него подкашиваются ноги, но останавливаться в тот момент, когда его заветная цель была прямо у него под носом, скелет не собирался. Превозмогая сонливость, капитан гвардии двинулся вперёд. Отточенными ударами расчищая себе путь от паутины, скелет с отвращением поморщился, чувствуя всё тот же омерзительный запах. В очередной раз монстр рассёк висевший впереди липкий комок серой паутины и остриё меча впилось во что-то мягкое. На мгновение, Папайруса даже перекосило. Высокий скелет инстинктивно отпрянул назад, наблюдая как из висевшего с потолка кокона, который он совершенно случайно задел, наполовину вывалилось что-то темное, скользкое и, по всей видимости, гниющее. В то же мгновение откуда-то сзади, послышалось уже знакомое ему шипение. Капитан Гвардии резко обернулся, но, на удивление, позади него ничего не было. Папайрус ускорил шаг, намереваясь поскорее выбраться из этого мерзкого места. Он шел вперёд, ориентируясь по кое-как расчищенной дороге, которой, скорее всего, шли его брат и человек. Но тут, паутина резко натянулась, преграждая скелету путь. Перед тем, как громадное существо бросилось на него, Папайрус успел заметить, что паук держал в зубах небольшой, молочно-белый кокон. Монстр успел сориентироваться и точным ударом отсек паучихе лапу. Существо зашипело, яростно бросаясь на него и, тем самым, обрекая своё потомство на гибель. Плотная стенка кокона, который паучиха держала в зубах, была вскрыта мощным ударом лезвия. Желтоватые, почти прозрачные шарики, словно бусины покатились по полу. Некоторые из них застряли в паутине, а некоторые были жестоко раздавлены под тяжелой подошвой сапогов Папайруса. А затем капитан гвардии уничтожил её. Отточенным и холоднокровным движением пронзив белую душу паука. Папайрус буквально-таки валился с ног. Со всех сторон слышалось угрожающее шипение, кто-то ещё несколько раз пытался напасть на него, но вместо того, чтобы лишить незваного гостя жизни, лишался своей конечности. Монстр с трудом выбрался из пещеры, жадно глотая ледяной воздух. Из-за густого, пушистого облака тумана, Папайрус мог видеть лишь пару метров перед собой. Его череп болел так сильно, что казалось с минуты на минуту он треснет. Хотелось просто взять, упасть на землю и уснуть, желательно, больше никогда не просыпаясь. Но пока что, этого делать было нельзя. Гвардеец собрал последние силы в кулак, загоревшийся алым пламенем магии. Он не часто пользовался огнём, к слову, этот элементарный магический приём знали даже дети. Но для того, чтобы поджечь старую паутину, его было более чем достаточно. Многочисленные конечности пауков плавились и пузырились, слипаясь друг с другом и с окутывающими их комками паутины. Папайрус уже не слышал предсмертной агонии заживо горящих существ. Он упал на мягкую, высокую траву рядом с входом в пещеру, из которой валил тёмный, клубящийся дым. Ласково убаюкивая, туман накрыл монстра словно одеяло. Ещё несколько минут скелет боролся со сном, намереваясь встать, но в конечном итоге он всё-таки отключился. Темнота. Сознание заползало обратно рваными серыми тряпками, по лоскутку за раз, истрепанное за время его отсутствия. Он чувствовал тяжесть собственной спины на холодном, деревянном полу, тяжесть навалившейся черной тишины. Время шло, рассекая воздух, откуда-то из-за двери отчётливо послышались чьи-то шаги. Он открыл глаза, моргнул и поднялся на локоть. В это же мгновение в небольшом помещении зажегся свет, больно ударив по отвыкшим глазам. Папайрус с удивлением и облегчением осознал, что находится в своей комнате. -Ну что, как спалось, дорогой братец? – до боли знакомый голос звучал с явно выраженной издёвкой. Папайрус застыл в оцепенении, с трудом силясь осознать, что сейчас происходит. Всё вокруг показалось скелету каким-то дурным сном, но чересчур уж реалистичная боль в пояснице так не думала. Облокотившись на дверной косяк и со злобой глядя на забившегося в угол скелета, стоял Папайрус. Не веря собственным глазам, монстр дернулся и хотел было вскрикнуть, но парализованные кошмаром лёгкие отказались выдыхать. Папайрус почувствовал, как что-то сдавливает его шею. От крепкого, кожаного ошейника к батарее тянулась металлическая цепь. Другой Папайрус широким, уверенным шагом подошел к нему и схватил за шею, грубо оторвав от стены. И в то же мгновение капитан гвардии осознал, каким же он был маленьким, по сравнению с тем Папайрусом, который сейчас сверлил его полным ненависти взглядом. Ноги обуты в изношенные, красные кроссовки, на плечах старая, чёрная куртка, с редким, посеревшим мехом. Его сплошь изувеченное мелкими шрамами и царапинами тело, с трудом слушается своего хозяина. Голова кружится, чуточку подташнивает. «Что? Этого не может, блять, быть!»: Папайрус чувствует, что сил нет даже на то, чтобы что-то сказать. Вместе с отвращением и ужасом, монстра посещает осознание того, в чьем теле он оказался. -Я зашел сказать, что сегодня ты снова остаёшься голодным, - от такого озлобленного и холодного голоса, зазвенело в черепе. Слегка приподняв Санса с пола, младший брат тут же небрежно швыряет его обратно, нависнув сверху. Первый удар был нарочно слабым, следующий уже посильнее. Высокий скелет откровенно наслаждался, раз за разом оставляя мелкие трещинки на черепе брата. Он грубо прижимал ноги Санса коленями, чтобы тот уж точно не смог убежать. Всё это время, капитана гвардии ни на секунду не покидало назойливое чувство дежавю, будто такая ситуация уже происходила с ними двумя. Вот только прижатый к деревянному полу Папайрус, играл совершенно другую роль. Ширококостный извивался словно змей, безрезультатно пытаясь защититься от обрушившихся на него мощных ударов, вперемешку с оскорблениями. Папайрусу хотелось возразить. Вскочить с проклятого паркета и двинуть этого мерзавца прямо в челюсть, но конечности словно не принадлежали ему вовсе. Монстр чувствовал себя бесправной, шарнирной куклой, которой решил позабавиться избалованный, жестокий ребёнок. Папайрус всё так же не мог вымолвить ни слова. Его слабое, маленькое тельце, совершенно не слушалось, под напором сильного и здорового тела, нависшего сверху брата. Это было отвратительно. В голове крутилось лишь одна единственная фраза: «Разве братья, которые любят друг друга, совершают подобные вещи?» И только, когда его, просто потому что он слабее, всего лишь из прихоти, попытались изнасиловать, словно какую-то грязную шлюху, Папайрус наконец-то осознал кое-что очень важное. Всё происходящее дальше, касалось сознания Папайруса обрывками. Многочисленные эпизоды из жизни мелькали один за другим. С каждым разом они причиняли монстру всё больше и больше боли, от осознания того, в каком кошмаре всё это время жил его брат. И того, что кошмар этот создал никто иной, как сам Папайрус. Наблюдая за собой со стороны, будучи запертым в теле брата, капитан гвардии невольно терпел все издевательства и побои, не в силах противостоять тому, кто был намного сильнее чем он. В этот самый момент, непроглядная пелена эгоизма, застилавшая глаза Папайруса, начала постепенно рассеиваться. Монстр очнулся от острой боли, пронзившей его голову. Он распахнул глаза, осознавая, что лежит прямо на сырой земле. Но сразу же вскакивать на ноги скелет не собирался. гвардеец так и лежал, наблюдая за витиеватыми и беспорядочными изгибами парящего над головой тумана. И не мог поверить в то, что ещё вчера ему с такой лёгкостью на душе, удавалось поступать с братом так же, как и с плюшевой игрушкой для битья. Но какую-то часть его, которую Папайрус упрямо не хотел отпускать, жгло, и от нее оставался только запекшийся рубец. Монстр наконец-то вспомнил почему весь этот безумный сон его не покидало чувство дежавю. Эта ситуация в комнате, действительно происходила когда-то наяву. Примерно месяца два или три назад – он точно не помнил. В тот день капитан гвардии вернулся домой не в самом прекрасном расположении духа. Всё дело в том, что Андайн облажалась на серьёзном задании, что поставило под угрозу его выполнение. Это так сильно взбесило, к слову, уставшего Папайруса, что он не нашел ничего лучше, чем выместить всю свою злость сначала на несчастной рыбе, а затем и на брате. За несколько дней до этого Папайрус как раз посадил Санса в своей комнате на цепь. Младший уже и позабыл, чем так сильно провинился братец. Но побои вместо завтрака, обеда и ужина, говорили о том, что вина ширококостного была достаточно весомой. Папайрус с трудом приподнялся, с интересом оглядываясь и чувствуя, что что-то не то творится вокруг. Скелет потоптался на месте, поудобнее сжимая рукоять меча, когда до него дошло, что всё это время, окружавший его туман светился. Монстр был воистину удивлён тому, что полностью погружённый в собственные мысли, он не заметил это необычное явление. Но в конечном итоге, Папайрус понял, что светился не сам туман - он лишь отражал белый свет, излучаемый каким-то неведомым, ярким источником. Который, вскоре, монстру всё-таки удалось отыскать. Это была душа. Белоснежное сердце, свободно левитировало над землёй, источая приятный, белый свет. Более густые облака тумана, ласково обволакивали его, скользя по гладкой, будто стеклянной поверхности. Пространство вокруг было полностью лишено каких-либо звуков. Словно зачарованный, капитан гвардии долго стоял в нескольких метрах от души, а затем, наконец-то взяв себя в руки, сделал первый, неуверенный шаг на встречу к ней. Белое сердце задрожало, будто почувствовав тревогу. Второй шаг дался монстру намного легче, и тот поудобнее перехватил в руке меч, готовясь замахнуться и поразить кажущуюся такой беззащитной душу. Мало ли кому могло принадлежать это сердце? Как говорится, в этом мире – убей, или будешь убит. Ещё мгновение и Папайрус взмахнет мечом, разбивая хрупкую душу на части, но позади монстра слышится чей-то тихий, жалобный шепот. -Б-босс? – зрачки Папайруса медленно скользят в сторону, а затем монстр оборачивается, чувствуя, как сухо стало во рту. -Санс? – его голос звучит хрипло, высокий скелет смакует каждую букву этого имени, скользя взглядом по бледному черепу брата. Эмоции переполняют Папайруса, но выражение его лица остаётся почти таким же спокойным. Опустив меч, он быстрым, широким шагом, в миг преодолевает расстояние, разделяющее его с братом. Осколками битого стекла застревает в горле мысль о том, что ещё совсем недавно капитан гвардии только и мечтал причинить Сансу, как можно больше боли. Папайрус крепко прижимает ширококостного к себе, не сразу замечая, какими же холодными были его руки. В голове по-прежнему слышится шепот. -Я думал, ты не придешь за мной, - ледяные пальцы касаются скулы высокого скелета. Санс медленно отстраняет его от себя, сверкая своей вечной, острозубой улыбкой. Белая дымка, еле заметно исходила от блёклого тела старшего брата, что заставило Папайруса слегка насторожиться. Монстр медленно, даже чересчур аккуратно, провёл свободной рукой по затылку Санса, вглядываясь в его опустевшие глазницы. Эта внезапная нежность со стороны младшего, казалась извращением. В другой ситуации Папайрус грубо схватил бы брата за руку и поволок за собой, направившись искать дорогу в Сноудин. Но только не после того, что Папайрус осознал, находясь в теле Санса. -Я… Я не мог бросить тебя.. –эта короткая фраза с большим трудом далась высокому монстру. Он не мог молчать, чувствуя облегчение от того, что Санс наконец-то был рядом, -идём, нам пора возвращаться домой. – Собственное немногословие смущало Папайруса, но он не мог ничего с собой поделать. -Нет, - коротко выдохнул Санс, от чего его младший брат опешил, -я больше не могу туда вернуться. -Что за ерунда? Почему? Невысокий монстр задумчиво опустил голову, положив обе ладони на запястья Папайруса. Тонкие, костяные пальцы стали прозрачнее, и Санса будто переклинило. -Всё потому, что ты опоздал! - скелет резко поднял голову, раздражённо нахмурившись, и сжав сильнее вздрогнувшие руки Папайруса. Улыбка Санса теперь больше походила на печальный оскал. -Я умер, Папайрус. И всё это - твоя вина, - эти слова, так просто сорвавшиеся с уст скелета, больно врезались в сознание стоящего напротив него монстра. «Нет. Это всё не реально.» Папайрус ловит себя на том, что произносит это вслух. -Это всё из-за тебя, - повторяет Санс, его последнее слово отдаётся эхом, -всю жизнь ты только и делал, что издевался надо мной. Папайрус замечает, что сквозь брата начинает просвечиваться трава. -Ты постоянно бил и оскорблял меня, игнорируя и убивая те нежные чувства, которые я к тебе испытывал, - прекрасно видно, что Санс держится из последних сил, стараясь не заплакать, -но теперь я умер и больше не смогу «портить» твою жизнь своим присутствием. Надеюсь, ты этому рад, дорогой братец. Ширококостный резко хватает остолбеневшего Папайруса за шарф, притягивая к себе вплотную. Позади капитана гвардии клубится туман. Густые комки облаков, словно щупальца какого-то невиданного существа, медленно тянутся к сбитому с толку монстру. Внезапно, Санс хитро ухмыляется: -Что насчет прощального поцелуя?