future looks good

and now because of you i know i have a heart

      Луи совсем немного боится умереть в одиночестве. Ему исполнилось двенадцать, и цифры в его запястье сменяют друг друга, отсчитывая заветное время. Его еще очень много. Это как все азартные игры разом — безудержный интерес и любопытство, он уверен, что его судьба где-то рядом. Не в другом городе, стране, они не разделены тоннами океанской воды и континентами. Это успокаивает. Это приободряет. Луи слышит истории о тех, кто не успел, истории о смерти и вечной, ноющей боли в груди. О часах с застывшими нулями. Истории о тех, кого разделяют года, и эта разница не смягчается, не стачивается. Ему двенадцать, и его будущее прекрасно.       В пятнадцать Луи думает, что это глупо. Он держит Элеонор за руку, и не может представить, что когда-нибудь захочет с ней расстаться.       Ему шестнадцать, и с самого утра Луи не может найти себе места. Зейн весь день подтрунивает над ним, но Луи лишь отмахивается, он слишком взбудоражен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Он говорит: — Я посмотрю на тебя в тот-самый-день. Он говорит: — Тебя наверняка будет не заткнуть. Зейн лишь пожимает плечами, его число дней скалится четырьмя знаками. Луи с трудом сосредотачивается на занятиях, но когда наступает время перерыва, не перестает изредка смотреть по сторонам, будто кто-то мог бы выскочить из ближайшего куста прямо на него. Зейн говорит, что это забавно. Луи закатывает глаза: — Я просто не хочу пропустить этот момент. — На твоем таймере еще полно времени. К тому же, ты не веришь во все это. Луи недовольно фыркает. Он не хочет признавать, но Зейн прав. Луи без конца трет запястье.       В итоге он почти пропускает этот момент. Луи несется за уезжающим автобусом, едва не падая в лужу. Десять секунд. Влетает в последнюю дверь. Он неловко оступается, когда автобус дергается. Три секунды, и пальцы безнадежно скользят по поручню. Две секунды. Луи взмахивает рукой. Вместо падения чувствует, что кто-то придерживает его за плечи. Тихий щелчок, а почти сразу за ним – другой. 0000 д 00 ч 00 м 00 с Ему необходимо обернуться. Луи разворачивается. — Упс. — Привет. У мальчика рядом — самые красивые глаза и улыбка, что он когда-либо видел. — Ты едва не опоздал. Меня зовут Гарри, и мы соулмейты? — Луи. Было бы неловко пропустить такую встречу? Гарри касается его предплечья и выводит свой номер телефона черными неровными цифрами по светлой коже. Луи не может перестать улыбаться вплоть до своей остановки.       Их первое свидание самое неловкое, на следующий день, и Гарри предлагает пойти в кино. Уже в темном зале кинотеатра, когда от фильма прошло около получаса, Луи чувствует растерянность. Неуверенность, проникающая под кожу. Гарри совсем рядом, но. Ты не знаешь, как вести себя вокруг того, с кем судьба определила провести жизнь, размеренные будни, где красивым финалом — состариться и умереть вместе. Что сделать, что сказать, и панической мыслью «вдруг что-то пойдет не так». Вдруг я все испорчу. Этому не учат на занятиях и не рассказывают родители, ты учишься на собственных ошибках, раз за разом. Он чувствует себя на острие панической атаки. Луи колеблется некоторое время, но затем поднимает подлокотник кресла между ними и опускает голову на плечо Гарри. Переплетает их пальцы вместе, тепло ладони и большим пальцем по чужой коже. Дышать становится немного легче. После фильма они засиживаются допоздна в кофейне, за разговорами и вопросами невпопад. Какой твой любимый цвет? Любимая группа? Сорт мороженого? В незначительных мелочах пытаясь понять, узнать друг друга, осторожно, будто каждый последующий вопрос приравнивается к шагу по тонкому льду и неизвестности ледяной воды. Им потребуются еще тысячи разговоров, чтобы довериться полностью, со всеми недостатками и тьмой, что скрывается внутри. Им потребуется время. Им потребуется терпение. Дорога длиною в жизнь. Но пока — за какую футбольную команду ты болеешь?       Луи любит его. Он понимает это в половину четвертого утра, возвращаясь в постель и замирая на пороге, мгновение всматриваясь в полумрак. Его любовь — бесконечна, поглощающая с головой, и он готов провести с ним всю оставшуюся жизнь. Его любовь прорастает во внутренностях и опутывает легкие. С восемнадцати и до конца, как во всех наивных сказках со счастливым концом. Он готов написать тысячи песен и спеть, встав на одно колено. Луи присаживается на кровать и перебирает волосы Гарри. Один и единственный, мальчик с зелеными глазами и ямочкой щеке, Луи проще перестать дышать, чем перестать его любить. Проще вытащить из своей груди истекающее кровью сердце и снова зашить грудную клетку. Переполняющее с головой чувство спокойствия. Луи снова забирается под одеяло, прижимается холодными ступнями к лодыжкам Гарри, и обнимает со спины. Его родственная душа тихо выдыхает: — Луи? Луи лишь целует его плечо. Ему двадцать пять, и его будущее прекрасно.