Твоё улыбчивое лицо...

Картина сгорает в огне, Иттоки смотрит на это молча и не может произнести ни слова. Подсолнухи становятся черными, а потом их будто разрывает на куски языками пламени. Ему хотелось туда, на подсолнуховое поле, погулять, как в детстве, послушать красивые сказки от воспитателя, подумать о маме. Но поле сгорало и сжигало его изнутри. Зачем? Почему? Как? Не важно. Иттоки уже плевать на все. Это он во всем виноват. И ему нельзя впутывать в это других. И ни в коем случае нельзя потерять их доверие. В голове тут же появляется Токия. - Твоя улыбка прекрасна, Отоя! Но она фальшивая. Отое хочется заплакать, но рука закрывает ему глаза. - Вот так, открой истинного себя, - шепчет ему голос. - А теперь давай споем вместе. Песню Отоя поет на отлично, но его душа вывернута наизнанку, а думать он не может больше ни о чем. Он больше не может улыбаться. Ему теперь некуда вернуться. Если раньше всегда можно было отшутиться и что-то сказать Токии, который вдруг начал проявлять к нему определенный интерес, то сейчас Отоя сомневается во всем. - Хочешь, я утешу тебя? - продолжает шептать голос, и чьи-то губы задевают мочку уха Отои. - Ты ведь влюблен в Токию, по тебе видно. - Если я признаюсь, он меня оттолкнет, - бесцветно говорит Иттоки, уже даже не глядя никуда своими пустыми глазами. - Я могу помочь тебе его забыть. Спой со мной еще раз. Иттоки открывает рот, чтобы набрать побольше воздуха в грудь, но его тут же накрывает теплая ладонь. - Не здесь. Отое абсолютно все равно, куда его ведут. На казнь, на обрыв, обратно к Starish, показать, насколько тот жалок, ему плевать. Он только что осознал - вот она, его жизнь. Жестокая и страшная. Не дающая пощады и бьющая сразу по больному месту. Мать, воспитательница, дети-друзья из приюта, любимая группа, подсолнуховое поле... Ему уже некуда идти, вместо солнечных цветов счастья там только черные угли отчаяния. - Открой мне всего себя, Отоя. Иттоки молчит. Он не видит ничего перед собой. В его глазах все еще разрывающиеся на части подсолнухи. - Твоё улыбчивое лицо лишь маска, под ней ты одинок, - поет кто-то за ухом, расстегивая на Отое рубашку. - Познал ты этот мир, так страшен и жесток он. - Подсолнухи тьмой покрыло вдруг, и эту темноту только вижу я, и рвет их на куски... - продолжает Иттоки вяло. Эмоции закончились, его больше нет. - Песня - пламя, - заканчивают они вместе, и Эйчи стонет от удовольствия. Песня пробирает, пронизывает каждую клеточку тела, именно этого он и добивался. - От прошлого шрамы никак не скроешь. - Истинная боль внутри, - голос слегка срывается, но Отоя не обращает внимания. - Найти... себя бы поскорей, - вновь общий конец, а потом по щеке Иттоки катится слезинка. - Ну разве не прекрасно? - спрашивает Эйчи, смахивая эту слезинку. - Одиночество - тюрьма, - горько отвечает парень, а затем поднимает голову вверх и коротко просит: - Освободи... - Освобожу, - обещает Эйчи за кого-то. - Руку я протяну, - поют они, и Оотори хватает Иттоки за ладони, целуя их. - Там дальше дверь, - слезы катятся из глаз Отои градом, - кричит моё израненное сердце, дальше дверь... - Куда она ведёт? - спрашивает Отоя, падая на постель уже полностью обнаженным. - Наверное, за ней рай, - тихо отвечает Эйчи и гладит бледное тело рыжеволосого мальчишки. - Душа моя падает... - опять обращается к небесам парень, глядя в потолок и явно желая найти там кого-то. - Я её подниму, - вновь обещает Эйчи, хотя знает, что слова предназначались не ему. - Голос... теперь на двоих... - Иттоки плачет, не скрываясь, горло першит, в носу стоит вода, а Эйчи оглаживает его тело, задевая спокойно лежащий член с красным пушком сверху. - Эмоции истинные открыв... поём тебе. Эмоций нет. Иттоки пуст, в нем нет даже воздуха. Его сейчас активно выкачивает Эйчи своим поцелуем. Отоя не считает нужным отталкивать парня, но и отвечать он не спешит. - Освободи... - просит он еще раз одними губами, когда Оотори отворачивается. - Руку я протяну... Он тянет руку куда-то вверх, туда, где одному Богу известно, что он видит. Оотори поворачивается, его глаза поблескивают в полумраке, он дрочит, его руки измазаны маслом, и он щиплет себя за сосок, сильнее сдавливая член и выгибаясь от ощущений. - Я хотел тебя трахнуть, но трахать безвольную куклу не интересно. Лучше я подожду, пока ты признаешь истинного себя. - Душа моя падает... - тихо продолжает Отоя, будто и не слыша тирады Эйчи. - Голос, скорей замолчи, - он жмурится и думает, почему не написал так в песне. Эйчи гладит его тело рукой. - Ты будешь моим. Именно я открыл тебя. И больше всех в этом мире тебя понимаю только я. Иттоки вновь молчит. Эйчи еще несколько секунд смотрит на тело парня, а потом нависает сверху и, протяжно застонав, кончает прямо на белую грудь. Отое плевать. Все, чего он хочет... - Токия...