Герой твоего романа

Бойфренд? Окей, а здесь ты что делаешь тогда? (с) Микки

Йен сколько угодно может делать вид, что его вполне устраивает его парень с вагиной между ног, работа медбратом и вообще – он тот ещё счастливый ублюдок, но, когда Галлагер слышит голос Микки в трубке, его сердце просто нахуй уходит в пятки. Все защитные механизмы летят к чертям, и, как бы рыжий не пытался взять себя в руки, он послушно кладёт на всё хуй и идёт по указанному адресу. Как иначе? Микки выглядит совершенно другим и до одури родным одновременно. Их тянет друг к другу с такой силой, что у Галлагера руки начинают трястись, когда Милкович гладит его по лицу тыльной стороной ладони – ласково, словно любимую зверюшку. Мысли в голове слоятся, словно липкая каша – Йен пытается вспомнить, почему он отказался от этой дрочливой суки, которая смотрит на него сейчас жадным взглядом и зовёт, вот же на хуй, с собой в Мексику, но не находит ни единого ответа. Зато, желание вцепиться зубами Микки в горло и не отпускать, пугающе растёт с каждой секундой. Сердце клокочет где-то в глотке, и, когда Мик уходит, беззаботно потягивая пиво, словно не его разыскивает полиция за побег из тюрьмы – вот же блять – Йену хочется броситься за ним вслед и задушить эту суку в объятиях, словно они герои какого-нибудь сопливого малобюджетного фильмеца для безмозглых подростков. Сейчас рыжий чувствует себя именно таким – глупым и до соплей влюбленным. Йен находит в себе силы собраться и вернуться в свою часть города, дойти до ближайшей забегаловки и знатно проблеваться в туалете. Дыра внутри становится чуточку меньше. Впрочем, не на долго. Их хватает буквально на каких-то пару-тройку часов. Яд расползается по крови горячей лавой, и, когда Йен слышит "Я знал, что ты придёшь", предохранители всё-таки слетают. Поцелуй выходит мокрым, жадным, отчаянным. Отдающим горечью совершённых ошибок. И не один Микки не знает, что же делать с тем, что он сидит у него под кожей – Галлагер тоже не имеет никакого понятия, как быть с этим разрывающим изнутри чувством, которое внезапно затопило до краёв. И, когда их пальцы переплетаются, это не имеет никакого ёбаного значения и совсем не важно, что будет потом – здесь и сейчас они сгорают к чертям. *** Йен открывает глаза и первое, что он видит, это затылок Микки. Зверь внутри сыто урчит – они трахались всю ночь напролёт, словно герои самого грязного порно. Сложно сказать, кто из них был более голодным – он или Мик, но волна жара просто сбивает с ног, когда рыжий вспоминает закатившиеся глаза Милковича и открытый в совершенно бесстыдном стоне искусанный до крови рот. Йену хочется остаться тут навсегда, в этом грёбаном фургоне, потому что там, снаружи – копы, работа, ебанутая Моника, Тревор и собственная болезнь, к слову. Которая пока молчит, но Йен не питает по этому поводу особых иллюзий – скоро его накроет, безусловно, и что будет тогда? Мысль о своём "бойфренде" заставляет всё-таки вернуться в реальность и даже записать сообщение, полностью лживое и бессмысленное. Он не скучал, нет. И он не хочет увидеться, потому что совесть грызёт изнутри. Тревор – отличный парень, но не герой его романа, увы. Его герой – припизднутый бандит из Соут Сайда, который пять лет назад разбил его сердце к хуям и заполнил собой. Йену стыдно, что он такой неблагодарный к судьбе говнюк, но он уже знает, что будет дальше. Выпрыгивая из машины спустя полчаса, рыжий понимает, что этим вечером будет уже далеко отсюда. И, может, жизнь Фионы и была бы ёбаным бесконечным триллером, все могут дружно отсосать – их с Микки жизнь будет самым ахуенным триллером десятилетия.