Новогодние чудеса.

POV Вити.       Я сижу в своем закутке, осторожно покручиваясь на мягком стуле, лениво рассматриваю через гигантское стекло очаровательных фифочек из бухгалтерии, весело порхающих, словно стайка ярких бабочек. С улыбкой поглядываю на айтишников с третьего этажа. Провожаю взглядом уставшую от жизни бабу Асю, нашу бессменную уборщицу.       Вот проплывает мимо меня, словно гордый крейсер, главбухша, а следом за ней семенит щуплый, сутулый завхоз в коричневом пальтишке, поправляя на ходу очочки. Петрович, логист транспортного отдела, здоровенный мужик, неторопливо прикладывает пропуск к считывающему устройству и, вскинув свою косматую голову, важно вышагивает в сторону лифта. Леночка, менеджер по кадрам, несется сломя голову, легко махнув мне ручкой в знак приветствия, мчится вслед за Петровичем, пытается заскочить в переполненный лифт. И как она ноги не переломает на своих высоченных шпильках?       Я с удовольствием рассматриваю спешащий на службу народ, чувствуя себя за стеклом, словно рыба в аквариуме. И надо сказать, не напрасно, среди сотрудников компании нашу комнату охраны так и называют — аквариум. Здесь по-своему даже уютно, есть диван, на котором можно вполне удобно развалиться во весь рост и вздремнуть, есть холодильник, маленькая плиточка и микроволновка. Тепло, светло и мухи не кусают, хотя какие мухи — на дворе зима в самом разгаре.       Мне нравится моя работа. А что, сутки через трое, только и делай, что наблюдай за порядком, время от времени поглядывая на монитор компьютера. Особо я не нагружен, есть время подготовиться к учебе. Фирма солидная, зарплата достойная, по крайней мере, не только на хлеб с маслом хватает, но и на красную икру. Что еще нужно молодому парню двадцати пяти лет отроду?       Неторопливо взглянул на часы — половина десятого, сейчас начальство пойдет, замираю в ожидании.       Распахиваются входные двери, впуская в помещение легкое облачко морозного воздуха и его. У меня всякий раз дух захватывает, когда я смотрю на невысокую, изящную фигуру в бежевой дубленке, волнистые светлые волосы с искрой рыжины, широко распахнутые синие, как зимнее море, глаза под темными дугами бровей. Я смакую его имя, проговаривая про себя: «Артур Владимирович Грицаев». Он оживленно рассказывает что-то своему вечному спутнику, замгендиру, легкой походкой приближаясь к турникету, на ходу вынимая пропуск. Я вижу его тонкие пальцы, слегка покрасневшие на морозе, перехватываю короткий взгляд в мою сторону, но он не видит меня, я для него никто, я один из сотни его сотрудников, без имени и звания.       Моей безнадежной влюбленности уже год, и каждую смену я считаю минуты, до того мгновения, как он пройдет через проходную утром, а затем жду счастливой возможности увидеть его в течение дня и проводить тоскующим взглядом его узкую спину вечером. И это все, что я могу себе позволить, даже если бы он не был натуралом, то шансов на взаимность у меня не больше нуля, слишком разный социальный статус — я простой охранник, он же генеральный директор.       Артур Владимирович небрежно подхватывает под руку своего зама, увлекая того в лифт, створки которого смыкаются, скрывая мое наваждение. Несколько минут короткого счастья, тяжелый вздох, и я погружаюсь в рабочую рутину.       Эта смена существенно отличается от других — сегодня новогодний корпоратив. Праздничное настроение витает в воздухе, аромат мандаринов и еловой хвои, елку привезли и установили в банкетном зале на втором этаже еще вчера, мне об этом рассказал Леша, охранник, которого я сменил сегодня утром.       До обеда было довольно тихо, но затем началось… Девчонки из бухгалтерии, весело щебеча, пробегали через турникет на выход, вскоре возвращаясь то с мишурой, то с новогодними игрушками, то с пакетами, наполненными непонятно чем, короче, носились туда-сюда, по пути угощая меня мандаринами и конфетами.       Угрюмые айтишники таскали коробки с алкоголем, видно им не очень нравилась такая работа. Баба Ася, бурча себе под нос, безостановочно затирала оставленные ими влажные следы.       На проходной бесконечно толпились курьеры то из элитного ресторана, то из проката новогодних костюмов, в ожидании того, кто примет у них заказ.       Придала веселья и позитива заводная, галдящая толпа артистов с реквизитом и преследующая их, словно терминатор, баба Ася со шваброй.       Миленькие официантки, нанятые обслуживать праздничный банкет строили мне глазки, притопывая каблучками, потирая замершие маленькие ручки в ожидании временных пропусков. И снова баба Ася, ворча затирала влажную дорожку следов, оставленную девчатами.       Весело было наблюдать за всей этой суматохой, но часам к пяти на проходной воцарились тишина и покой, я наконец-то смог расслабиться, вернуться в аквариум и сварить себе чашку кофе.       Камеры наблюдения давали довольно приличный обзор всего банкетного зала. Развалившись на мягком стуле, попивая обжигающий напиток, я развлекался, с удовольствием наблюдая за праздничными приготовлениями. Главбухша, размахивая полными руками, управляла процессом украшения помещения и гигантской елки, упирающейся верхушкой в потолок. Видеограф налаживал аппаратуру, беззвучно покрикивая на своего помощника. Девчата из ресторана сервировали столы, менеджеры таскали стулья, между делом заигрывая с официантками и оказывая им посильную помощь.       Вскоре все разошлись с тем, чтобы вернуться в зал ровно в семь часов. Теперь мне было трудно разобрать, кто же скрывается под маской кошечки или волка. Лишь главбухша в платье летучей мыши да Петрович в костюме пирата выделялись в толпе своими габаритами.       Все расселись за столами, начались поздравления. Первым речь толкал Зорро, у меня не было сомнений в том, что под маской скрывается Артур Владимирович. Затем по порядку выступали Зайчик, Домино, Граф Дракула, Арлекин, Мальвина, Пьеро и даже Артемон, конечно же, не обошлось без Летучей Мыши и Пирата.       Когда с поздравительными речами закончили, началась концертная программа. Народ, наблюдая за выходками клоунов, танцами живота, виртуозностью рук фокусника методично поглощал закуски и шампанское. Медленно, но неуклонно веселье набирало обороты.       Около девяти ко мне спустилась Леночка в наряде зайца из Playboy, притащила бутылку колы, закусок и горячее, пьяно чмокнув меня в щеку и пожелав всего самого лучшего в новом году, пошатываясь на высоченных шпильках, удалилась.       Через полчаса в проеме двери аквариума появился Петрович, он уже потерял где-то свою шляпу с пером и повязку на глаз, от души хлопнув меня по плечу, вручил бутылку шампанского:       — Только аккуратнее, тебе еще ночь стоять, причешись, растрепа, — и громко хохоча, скрылся за дверями лифта.       Проводив Петровича взглядом, я вышел в холл. У большого зеркала осмотрел себя в полный рост, повел широкими плечами, выпятил мускулистую грудь, убрал пальцами темно-каштановую челку назад. Приблизивши свое лицо к холодному стеклу, заглянул себе в глаза, зеленые, как болото, совсем без ободка, только с яркой черной точкой зрачка, смахнул соринку с густых ресниц. Напоследок, улыбнулся своему отражению, сверкнув белоснежными зубами и ямочками на щеках, послал ему воздушный поцелуй и вернулся в аквариум.       Часам к одиннадцати двери лифта снова разъехались, являя моему взору мое наваждение в плаще Зорро, но уже без маски и шляпы, я даже сморгнул, не поверив своим глазам. Артур Владимирович нетвердой походкой подошел к турникету и замер, о чем-то задумавшись. Я вышел к нему навстречу:       — Вам нужна помощь?       Он несколько секунд сканировал меня своими синими глазищами и, наконец, неразборчиво пробормотал:       — Спрячьте меня, я больше не вынесу этого, — и обреченно вздохнул.       — Пойдемте в аквариум, я сварю вам кофе, — осторожно ухватив за запястье, я потянул его в сторону комнаты охранников.       Оказавшись в моем закутке, Артур Владимирович оглянулся по сторонам:       — А ничего так, уютненько, — с этими словами рухнул на диван, посмотрел на меня осоловевшим взглядом и вполне осознанно заявил: — Кто-то что-то обещал.       Я смотрел на него и не мог поверить в такое чудо, моя безнадежная любовь собственной персоной сидел передо мной в расслабленной позе в ожидании кофе. Об этом я даже мечтать не мог — он всегда казался мне недосягаемой звездой, но сейчас нас разделяла лишь пара шагов.       Мои руки дрожали от внутреннего напряжения, когда я насыпал в турку молотые зерна и сахар, когда заливал в нее холодную воду и ставил на медленный огонь маленькой электроплитки. Я боялся обернуться и посмотреть на него, я боялся, что не смогу сдержать свои эмоции, я боялся, что он все поймет, почувствует мою страсть, мое желание. Я не хотел, чтобы Артур Владимирович догадался о моих чувствах, не хотел видеть на его лице выражение отвращения и брезгливости.       Когда шапка пены приподнялась над краешком турки, я перелил кофе в чашку и повернулся к Грицаеву — он спал сном младенца, укутавшись в карнавальный шелковый плащ, положив себе под голову сомкнутые ладошки. Я не мог оторвать взгляда от этой умилительной картины — мне нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, вдохнуть аромат его волос. Вместо этого, поставив кружку на стол, я вынул из шкафа подушку и покрывало, осторожно устроил спящего директора поудобней и уселся на свой стул, вперившись взглядом в монитор, стараясь изо всех сил не думать о том, что совсем рядом мирно посапывает желанный мужчина.       Веселье в банкетном зале подходило к концу, уже потянулись первые ласточки: девчата из бухгалтерии, официанточки в сопровождении менеджеров. Пьяный и счастливый народ потихоньку расходился по домам. Последним из лифта вышел замгендир, Кирилл Александрович, заглянув в аквариум, увидел спящего генерального:       — Вот ты где, Грицаев, — сказал негромко в его сторону, затем посмотрел на меня. — Витя, ты его не буди, выспится, вызови ему такси, хорошо? — Я согласно кивнул головой.       Закрыв за заместителем генерального двери на замок, вернулся в аквариум, еще раз взглянув на свое спящее счастье, взял фонарик, связку ключей и с тяжелым вздохом отправился делать обход; как бы мне не хотелось уходить от него, но служебные обязанности никто не отменял.       Я тщательно осмотрел все помещения, и только после того, как убедился, что никто не остался с ночевкой после бурно проведенного корпоратива, поспешил вернуться в комнату охранников, где меня поджидал сюрприз: Артур Владимирович, вальяжно развалившись на диване, уже практически допивал прямо из горлышка бутылку шампанского, врученную мне Петровичем. Заметив мое присутствие, скользнул по мне взглядом и, протянув уже почти пустую тару, предложил:       — Будешь? — Я отрицательно мотнул головой.       Прикончив остатки вина, он встал с дивана, уверенно подошел ко мне вплотную и, ухватив тонкими пальцами мой форменный галстук, потянул на себя:       — Какой же ты все же красивый, — прошептал почти мне в губы.       Не ожидая подобного развития событий, я растерялся, просто впал в ступор. Как зачарованный смотрел в синие глаза так близко от меня, что можно в подробностях разглядеть яркую радужку, ловил его дыхание с ароматом шампанского и мандаринов. Затем ощутил легкое прикосновение мягких губ к моим губам. Я воспринял этот жест, как приглашение, меня затрясло от восторга и возбуждения, я смотрел на него и понимал, что даже если это все игра, даже если жестокая шутка, я не отступлюсь и не остановлюсь ни за что. Если сейчас дам по тормозам, то другого шанса у меня уже точно не будет. Обхватив его стройное тело руками, я впился в его губы. Я вкладывал в этот поцелуй всю свою душу, всю свою тоску, все свои терзания, вызванные безответной любовью к этому человеку.       Я совсем потерял связь с реальностью, оторвавшись от его губ, чтобы перевести дыхание, осознал, что сижу на диване, а мой неожиданный любовник восседает у меня на коленях:       — Целуешься великолепно, — сбивчиво прошептал он, соскользнув на пол, встал на колени и принялся расстегивать мою ширинку, движения его при этом были уверенными, пальцы проворными. — Да ты и здесь молодец, — восхищенно воскликнул Артур Владимирович, освобождая из оков одежд мое торчащее колом достоинство, после чего приник губами к чувствительной головке, вызывая в моем теле дрожь редкостного удовольствия.       Я плавился от наслаждения, в то время как он страстно вылизывал мой член, когда заглатывал его почти до основания, перебирая пальчиками яички. В немом восторге закусив губу, я сдерживался изо всех сил, лишь бы не спугнуть его, лишь бы не сделать лишнего движения, лишь бы не застонать от сладостной муки, что дарили мне его губы и язык. Когда подошел довольно близко к финалу, осторожно отстранив его голову, все же прошептал:       — Артур Владимирович, я скоро кончу.       Его прекрасное лицо исказила ехидная усмешка:       — Нет, посмотрите на него, я ему хуй вылизываю, а он меня по отчеству величает. Я для тебя Артур, усек? Кончай, давай. — Каким же восхитительно наглым и пошлым он показался мне в этот момент, и я себя отпустил.       Я изливался ему глубоко в горло, подкидывая бедра, выкрикивая его имя. Когда наконец затих, он поднялся с колен, уселся на меня верхом, на его лице блуждала блаженная улыбка. Собрав указательным пальцем капли моей спермы с уголка своих губ, он демонстративно облизал его:       — Какой ты вкусный, — промурлыкал, приподняв левую бровь; выглядело это невероятно развратно и возбуждающе, естественно я ощутил новый прилив желания.       Немного поерзав у меня на коленях, пытаясь принять более удобное положение, он уперся ягодицами в мой стояк:       — Надо же.       Тут же повалил меня на спину, стянул с себя брюки с бельем, взгромоздился сверху, раскатав, непонятно откуда взявшийся презерватив по моему члену, и одним медленным, но уверенным движением принял его в себя до самого основания. Задержавшись на доли секунды, принялся отчаянно скакать на мне, закидывая голову назад, закусывая губы и сладострастно постанывая.       Я чувствовал, как проникаю в его жаркую глубину, я гладил его гибкое тело, мял упругие ягодицы, пощипывал нежные бусины сосков. Я сходил с ума от счастья, восторга, немыслимого наслаждения. Я изнывал от желания кончить, я мечтал не кончать никогда.       Вот Артур насадился на меня последний раз, судорожно вздрогнув всем телом, и грудь моя оросилась каплями его спермы. Ухватив своего неожиданного любовника за бедра, я сделал еще пару фрикций и взорвался фейерверком звезд.       Обессиленный он упал мне на грудь, тяжело дыша, прошептал:       — Потрясающе, — и затих.       Я был счастлив, я не думал о том, что дальше, закрыв глаза, лежал расслабленный и удовлетворенный, медленно и незаметно для себя проваливаясь в крепкий сон.       Проснулся словно от толчка, в комнате еще было темно, взглянув на часы подскочил: «Скоро придет мой сменщик, нужно еще прибраться успеть». Артур уже ушел, по-английски, не прощаясь.       У меня не было времени анализировать события прошедшей ночи, но в душе я радовался, как ребенок неожиданному подарку. И все же, несмотря на то, что в моем сердце среди суровой зимы расцвели весенние первоцветы, я не мог позволить себе строить планы на будущее — все произошедшее мне казалось дивным сном.       Торопливо выметая мусор из всех щелей и углов, я вытащил на свет божий, из-под дивана мужские трусы... очень дорогие мужские трусы. Повертев в недоумении свою находку в руках, я подумал, что такое нижнее белье вряд ли могут позволить себе обычные охранники, скорее всего, эти плавки принадлежат Артуру. Положив белоснежные трикотажные боксеры в карман, закончил уборку и приготовился ждать своего сменщика.       Дома, еще раз осмотрев свой трофей, я безоговорочно решил, что трусы все же оставил мой нечаянный и до дрожи желанный любовник. Меня не покидало беспокойство, в голове крутились вопросы: как он ушел, когда он ушел, как добрался до дома, как его самочувствие? Уже ближе к полудню не выдержал и позвонил.       Трубку он взял сразу, произнеся бодрое: «Да».       — Артур, это Витя, как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — задал я ему волнующий меня вопрос.       — Какой Витя?       — Охранник в фирме «Гром».       — И с каких это пор, Витя, мы с вами на «Ты»?       Я растерялся, помолчав пару секунд, выдал:       — Артур Владимирович, я звоню сказать вам, что сегодня ночью после корпоратива у меня в аквариуме вы оставили свои трусы.       На другом конце повисла затяжная пауза, затем холодный голос с издевкой произнес:       — Если это мои трусы, можете их выкинуть.       Я еще долго слушал отрывистые гудки в динамике моего телефона. Хоть особых надежд я и не питал, но в районе сердца все же ощутил ноющую боль.