Бластер как средство обольщения

— Точно. Как я раньше-то не догадался, — сказал Паша. Он подошёл к Алисе и протянул ей бластер. — Зачем? — спросила Алиса. — Затем, чтобы ты могла меня убить. — У… что? Зачем мне тебя…? — Алиса не захотела произносить это слово. — Если тебе что-то не понравится. — Что не понравится? — Например, вот это. *** Паша мягко приобнял ничего не понимающую девушку и легко коснулся губами нежной кожи на виске. — Паш, не делай так, — прошептала Алиса. — Если тебе что-то не нравится — у тебя есть бластер. *** И тут же тишину взорвал грохот ударившегося о пол бластера. Это Алиса при упоминании о нём в таком контексте нечаянно выронила оружие от страха. При одной мысли, что от волнения она может просто нечаянно нажать и пальнуть не туда. И что могла уже это сделать. Тут-то рука и дрогнула сама собой, и пальцы разжались, выпустив несчастный бластер в свободное падение. — Ну что же ты такая неаккуратная, — сокрушался Паша. — Уж кто-кто, а ты с оружием умеешь обращаться. На, держи снова. *** Паша поднял предмет и снова протянул его Алисе. Та покачала головой в знак отказа его брать. И даже убрала руки на спину. — Алис, ну так нечестно. У тебя должен быть бластер. — Что ты опять задумал? — Я просто хочу, чтобы мы были на равных. — Зачем нам быть на равных? — Чтобы тебе не было обидно, что я пользуюсь твоей слабостью. — Ну так просто не пользуйся ею. — Уже не могу. Короче, дело твоё. Если что — бластер при тебе. *** Паша аккуратно вправил бластер в кобуру на поясе одежды Алисы. Но руки с пояса девушки убирать не стал, а задержал их на её талии, поглаживая пальцами шёлковую ткань и осязая сквозь неё теплоту и мягкость её юного манящего тела. — О… тпусти, — попробовала отодвинуться Алиса, совсем сбитая с толку странными манёврами товарища. *** Но Паша наоборот снова приблизил её к себе, но на этот раз значительно теснее. — Я признаЮ только один вариант отказа, — ответил он. — Бластер? — Да. — Не говори глупости. — Буду говорить. — У тебя есть совесть? — Если бы не было, то я не дал бы тебе бластер. — Неужели ты не понимаешь, что нежелание убивать человека не означает… — Чего не означает? — с любопытством осведомился Паша. — Ничего не означает. Оно не означает, что мне нравится то, что ты собираешься делать. — А что я собираюсь делать? — Я не знаю! — Тогда к чему этот концерт? — Так ты же его начал — вот сам и отвечай на вопрос. — Нет, концерт — это твоя реакция. — А какую реакцию ты хочешь? — Просто услышать, чего ты хочешь. — Я хочу, чтобы ты убрал руки с моей талии. — Пожалуйста, — тут же согласился Паша, поднимая ладони на лопатки девушки. — Паша, ну прекрати пожалуйста. — Бластер. — А если я правда выстрелю? — Буду счастлив погибнуть от твоей руки. — А твоя мама тоже будет счастлива? — Нет. Но она бы признала твоё право на самозащиту. — Бред какой-то. — А ты не переживай. Успокойся, расслабься. Ничего плохого я делать не собираюсь. — Ты уже делаешь то, что мне не нравится. — Неужели тебе в самом деле не нравится, что я тебя обнимаю? — Так — не нравится. — А как нравится? — Вот с этими дурацкими «бластер же у тебя» не нравится. — Это не дурацкое. Это признание твоего права на самозащиту. — Да не надо мне никакого права. Просто отойди. — А ты не пожалеешь, если я отойду? — Нет. — Хорошо. Отойду. *** И неожиданно Паша в самом деле отошёл. И Алиса смогла обрадоваться свободе, на которую уже не очень-то рассчитывала, готовая к любым сюрпризам и фокусам своего непредсказуемого взбалмошного друга. Правда, ей показалось, что стало как-то холоднее. И физически, так как теперь спереди от неё не стало источника тепла. И не только физически. Но и в душевном плане. Неприятно, конечно, что получился этот холод. Ну, а как иначе, если Паша чудит? — Извини, — вдруг произнёс Паша, прервав тишину и взаимное ощущение неловкости. — Ты что — в самом деле извиняешься? - недоверчиво уточнила Алиса. — Ну да. Что мне ещё остаётся. — А за что? — Сам не знаю. — Ну вот. А я-то чуть не подумала, что ты осознал. — Ну говорят же — если женщина недовольна — просто извинись перед ней. — Ты что — в самом деле не знаешь, за что тебе можно сейчас извиниться? — А за что? — Да хотя бы за то, что сказал мне применять бластер! Как ты вообще такое мог сказать! — Кстати о бластере. Ты сказала, что тебе не нравится, когда с бластером. — Не нравится, — подтвердила Алиса. — Значит, ты предпочитаешь, чтобы тебя хватали, не давая тебе возможности защититься? — Странный вывод. Я предпочитаю, чтобы меня просто не хватали. Никак. — Вообще никак? — Вообще. *** — Ну допустим. — Нет, он ещё и делает вид, что не верит мне! — Да верю я, верю. Мы выяснили, как тебе не нравится. Но не выяснили — как тебе НРАВИТСЯ. — Зачем это выяснять? — Я хочу сделать так, как тебе нравится. — Зачем? — Чтобы ты не назвала меня дураком. — Я не называла тебя дураком! — Но говорила не делать глупости. — Это разные вещи! А разве играть с бластером — это не глупость? — Нет. Он не заряжен. — Он… не? — Нет конечно. Я же не дурак, хоть ты и считаешь меня дураком. — Нет, не считаю. А вот насчёт твоей искренности у меня теперь есть сомнения. — Ой да нет никакой неискренности. — А зачем тогда были эти речи про «хочу, чтобы у тебя была возможность для самозащиты»? — Ага — запомнила, значит. Оценила, да? — Нет. Просто у меня память хорошая. — Ох, Алиса, ну что ты такая серьёзная. Я не заряжал бластер, потому что я и не собирался ничего такого делать, чтобы он мог тебе в самом деле понадобиться. И вообще… — Что? — Тебе и не нужен бластер… Мне достаточно и одного твоего вида… чтобы всё прекратить. Достаточно твоего недоумения и досады, чтобы исчезло всякое желание что-то хотя бы попробовать делать. И это ты ещё не выглядела возмущённой и обиженной. Этого я точно не выдержал бы. — В каком смысле? - осторожно спросила Алиса, надеясь, что Паша не имеет в виду ничего саморазрушительного. — Надолго расхотел бы флиртовать с тобой. Чтобы не дай бог не обидеть. — А что... вот это всё с бластером... это был такой флирт? — А что же ещё? — А я думала, что ты решил погреть меня. — Нет не погреть. Это был флирт. Неудавшийся. — Странный у тебя какой-то флирт. Ей-богу, Гераскин. — Гераскин? Не Паша? — А что? — Обращение к юноше по фамилии — это защитная реакция девушки. Когда она чувствует себя неуверенно. Особенно если хочет защититься от его обаяния и своей слабости. — Кто тебе такое сказал? — Я сам понял. — Чепуха это. — Вот — опять называешь меня дураком. — Не выдумывай. Ничего такого я не говорила. — Тогда скажи, какой флирт ты не считаешь странным. — Да откуда мне знать? Просто любой, при котором не возникает ощущения неловкости за партнёра. — Ну вот и подумай, при каком у тебя не будет ощущения неловкости. — Зачем? — Чтобы мой флирт больше не напрягал тебя. — Ты хочешь, чтобы я ещё и придумывала способы флирта? — Только чтобы у тебя больше не было претензий к неправильному флирту. Придумать-то я и сам могу. Но тебе же опять может не понравиться. — А просто не флиртовать нельзя? — Нельзя. — Почему? — А то ты не знаешь. Что ты как маленькая. — Теоретически я конечно знаю. Но в нашем случае… В самом деле не представляю — зачем нам ещё и какой-то там флирт. — В каком смысле? — Паш, ну а разве нам плохо без флирта? — А разве нет? — Мне — нет. — А мне — да. — Ну… если тебе плохо — тогда флиртуй. — Это разрешение? — Ну да. — Тогда подскажи способы. — Да ладно уж. Сам придумывай. Что придумаешь — то и придумаешь. — Но тебе же не нравится то, что я придумываю. — Пока только один не понравился. — Да я и этот-то еле придумал. — А долго думал? — Долго. Ты же такая, что не знаешь, что и придумать. — Какая «такая»? — Ну… насмешливая. — Я насмешливая? — А разве нет? — Паша… я наоборот считаю, что насмешка — это нехорошо. И что надо щадить чувства людей. — Да, но… понимаешь, в тебе столько иронии, что сразу страшно становится, как только подумаешь о том, что любые поползновения в твой адрес встретят эту иронию. И… разобьются об неё, как цунами о цунамиразбиватели. — Да?.. Не знала, что я такая страшная. — Ещё какая. — Что же тогда делать… — Вот — ты опять. — Что опять? — Ирония эта твоя. — Тебе показалось. — Нет. — Паша, не преувеличивай. — Мне равно не придумать ничего лучше этой идеи с бластером. А если уж даже с ней такой облом… — А на что ты рассчитывал? — На другую реакцию конечно. — На какую? — Я думал, что ты включишься в игру. — Я может и включилась бы, если бы ты предупредил, что это просто игра. Но всерьёз… бластер детям не игрушка. — Мы давно не дети. — Тем более. — Алис… а может быть повторим? — Что? — Ну, то же самое, но теперь ты знаешь, что это просто игра. Ты предупреждена. И можешь подыграть мне. — Предлагаешь понарошку тебя убить, а ты тогда изобразишь жертву страсти? — Вообще-то я надеялся на другое развитие событий. — И на какое же? — На то, что ты выберешь не стрелять. — Из жалости? — Нет. Из любопытства. — А я оказалась нелюбопытной. — Но если тебя привлекает именно твой вариант, то можно хотя бы так. — А что это тебе даст? — Почти ничего… Хотя смотря когда ты выстрелишь. — Кстати, а как ты узнаешь, что я выстрелила? — Ну не знаю… Скажи пиф-паф. — Детский сад какой-то. — Тогда придумай что-нибудь получше. — Ладно, придумаю. А эта штука точно не заряжена? — Нет конечно. — Проверь. — Пожалуйста. Убедилась? — Да. Но ею мы всё равно не будем пользоваться. — Чего ты боишься? — А что я твоей маме скажу? «Паша уверял, что бластер не заряжен, но он немного ошибся»? — Ты же видела, что он не заряжен. — Ну, а вдруг он всё равно выстрелит. — Что за суеверия? — А ты представь — какой-нибудь остаточный заряд или ещё что. — Какой остаточный? Ты физику учила? — Не так, как ты. Но учила. — Тогда не выдумывай. — А вдруг моя энергия подпитает остаточный заряд. — «Ой всё», Алиса. Хватит твоих фантазий. Лучше используй воображение для игры. Или ты решила просто заболтать меня до смерти? — Да нет. Давай играть. Только без бластера. — Без него никак. — Ну представь, что мы его используем. — А что я тогда буду засовывать тебе в кобуру? — Да хоть ничего.