Выбор

      Лалиса и Хоуп молча убирались, но потом, когда неловкость между ними начала рассеиваться, разговорились. Лиса рассказала ему, чего хочет добиться в жизни, все свои мечты, планы на будущее, рассказала про свою любовь к музыке и к танцам. А Хосок внимательно слушал, осознавая, что у них много общего, потом и он, в свою очередь, говорил про свои интересы, через что ему пришлось пройти, чтобы достичь своей цели. Он говорил искренне, не стараясь, что-либо утаить, и в тот момент Лиса ощутила, как много он для нее значит.       Пока Хосок убирался в комнатах парней, Лиса закончила свою часть уборки и уселась на диван. Снаружи слышались голоса Чимина и Розэ, и чтобы Хоуп не услышал, она закрыла окна холла. — Зря стараешься, их все равно слышно, — прозвучал немного раздраженный голос Хосока, и с комнаты Намджуна донесся шум шагов, — Почему ты так стараешься? Ради меня? Я что тебе нравлюсь?       Сам того не осознавая, он схватил хрупкое плечо девушки и начал ее трясти. — Зачем ты это делаешь? Зачем? — Хосок… — Зачем, черт побери? — Да потому что, тебе больно, это все причиняет тебе боль! Хватит вести себя, как тряпка, бегая от реальности! Они встречаются, прими это и не убивайся! — Тебе-то какая разница? Почему лезешь не в свое дело? Почему?! — он уже кричал на девушку, продолжая сильно трясти. — Ты мне нравишься, вот в чем причина… — Лиса не могла больше сдерживать слезы. — Видя тебя таким, мое сердце тоже болит… — Убирайся, ты не она, мне не нужны твои чувства, уйди! — он сильно оттолкнул от себя девушку, что та упала. — С меня довольно… — разочарована произнесла блондина, вставая с пола. — Я больше не буду лезть к тебе своими чувствами, не буду беспокоиться, не буду грустить из-за тебя. У меня больше нет сил…       За всем этим следил Гук, который поднимался на второй этаж, услышав голос Хосока. Но замер на лестнице, после всего, что услышал. — Хён, — как только блондинка в слезах убежала в свою комнату, макнэ подошел к Хоупу, который наблюдал за Чимином и Розэ, — Ты не собираешься просить прощение у Лисы? — С чего бы? — холодно спросил тот, не отрывая взгляд от парочки. — Хён, ты ее только что толкнул и довел до слез, не чувствуешь вину перед ней? Она ведь не виновата ни в чем… — Не читай мне нотации, ты тоже отвали от меня, все вы… нет, лучше я сам уйду, — не дослушав младшего, он быстрыми шагами спустился по лестнице и в спешке вышел из дома, старясь не встретится взглядами с Розэ.       /Вечер/       Все, кроме Лисы и Хосока, собрались на ужин, Чимин сказал, что Хосок еще не вернулся домой, а Лиса спит. Розэ и Дженни переглянулись, понимая, что, что тут не так. — Тогда, кто-нибудь отнесите ужин Лисы в ее комнату, — после слов Джина, Джису и Чонгук одновременно встали. — Я смотрю много желающих, — усмехнулся Юнги, увидев еще Дженни, Розэ и Намджуна. — Так, пусть девочки сидят, Намджуну я не доверяю, так как он может грохнуться или обронить, так что, иди ты, Чонгук.       Как только Гук взяв поднос и поднялся на верх, домой зашел Хосок, который был сильно расстроен, осознав, насколько грубо обошелся с Лисой. — О, ты как раз, иди ужинать, — торжественно сказал Джин, на что Хоуп ответил отказом, не увидев за столом блондинку. Его мучила совесть, и он хотел быстрее попросить прощение у девушки. Поднявшись на второй этаж, нерешительно смотрел в сторону комнаты Лисы, не зная, что делать. В это время Гук уже с подносом в руках стоял возле кровати спящей девушки. — Лиса, просыпайся, — прошептал Гук, поставив поднос на столик, но блондинка даже не вздрогнула и дальше спала. — Если не проснешься, еда может остыть, Лалиса, просыпайся, пожалуйста, — все было тщетно, она все так же крепко спала.  — Ладно, спи, я выйду, — но не успел он даже моргнуть, как оказался в объятии Лисы, — Эй-эй, что ты делаешь? — Можешь остаться со мной? Сердце болит… — сквозь сон бормотала блондинка, крепче обнимая растерянного Чонгука, который удивленно уставился на девушку, и в это время в комнату зашел Хосок.

***

      POV Чонгук       Она просто обняла меня, я не знаю, черт, я правда не знаю, но, чувствую, как колотится сердце, как звенит в ушах. И почему на вид такая хрупкая девушка оказалась настолько сильной? Она продолжает меня обнимать, а я как полный кретин не могу двигаться, не потому, что не могу, а потому, что не хочу. Я был настолько ослеплен другой, что не замечал остальных, не могу сказать, что я сейчас, в эту минуту влюбляюсь в Лису, но… Лиса открыла глаза, когда между нашими лицами были всего несколько сантиметров. — Что это вы делаете? — мы оба вздрогнули и одновременно повернули головы, возле двери стоял Хосок-хен, который был в бешенстве. Увидев его, Лиса сразу же отпустила меня, и я растерянно встал, следом за мной встала и сама Лиса. — Вы не ответили на мой вопрос! — Хён, это не то, что ты подумал, — вот попал, так попал. Как только мы сюда приехали, неудача не оставляет меня. — Ты лежал на ней, а она обнимала тебя… и ты говоришь, что все не так?       Хён пытается держать себя в руках, но было слишком заметно, что он может взорваться из-за злости. Но по сути, почему он так зол, ведь всего несколько часов назад довел Лису до слез? Почему его бесит то, что он нас увидел в таком положении? Его понять становится так же сложно как и Юнги-хёна. — Какая тебе разница? — мое молчание оборвала Лиса. — Разве не ты просил оставить тебя в покое? Так в чем проблема? — Я… я хотел… ты это делаешь мне на зло? Пользуешься Гуком, чтобы насолить мне? Значит, вот ты какая, а я еще хотел попросить прощение. — Пользуюсь Чонгуком? — ее голос дрогнул. — Хён, все не… — Лиса схватила мою руку, отчего я, как будто, растерял способность говорить. — Меня начинает тошнить от всей этой глупой болтовни, и ты, — она смотрит прямо в глаза Хосока, затем на меня, — будешь со мной встречаться?       Что? Она это мне? Что вообще происходит, я вроде бы пришел сюда, чтобы отдать ужин, а мне тут предложение делают. — Лиса, хватит! — Хосок подходит к нам, а она даже не смотрит в его сторону. — Можешь сразу не отвечать, я подожду.       Какое-то время я так и стоял на месте, переваривая всю хрень, которая только что была, а Лиса вышла из комнаты, оставив меня с Хосок-хеном, который даже не пытался скрыть свое удивление и гнев. — Хён, я… — Катись отсюда, — прорычал он. — Не желаю тебя видеть.       То ли от злости к нему или от злости к своей безответной любви к Дженни я пошел следом за Лисой, которая стояла в холле, пытаясь что-то рассмотреть через окно. — Лалиса, то, что сейчас было… — Я говорила серьезно. Разве, это не то, что нам надо, чтобы ты избавился от чувств к Дженни-онни, а я к Хосоку?       Черт, она знает про Дженни, но она ведь права - это то, что нам надо. — Тогда, я согласен, — улыбаясь, сказал я. Как тут не улыбаться? Все это так нелепо, но с другой стороны интересно. — Отлично. Нам надо просто играть роль перед другими, чистая формальность. Ты не против таких отношении? — Я только за.       Лиса довольным, но в то же время грустным лицом плюхается в кресло, я сажусь рядом с ней. — Почему не идешь в комнату? — Там Хосок, не могу сейчас туда пойти. Думаю, что если наши взгляды встретятся, я могу зареветь, как жалкая дура, сердце бешено колотится, когда вижу его. Даже если он и разбил мне сердце сегодня, чувства не утихают. — Понимаю, тоже самое и у меня.       То, что Лиса разговаривает со мной искренне, кажется таким естественным и милым. Утром даже не мог представить, что сегодняшний день будет настолько драматичным. Наконец спустя некоторое время, Хоуп-хен все-таки вышел из комнаты Лисы, он выглядел, хм, как же выразиться, печальным? Это было для меня чем-то странным, потому что он был солнечным человеком, а теперь разбит. От этого мне грустно, но он сам выбрал этот путь.       Подождав, пока Лиса закроет дверь своей комнаты, направился в свою, чувствовал себя измотанным, хотелось быстрее лечь и все проанализировать. От своих мыслей даже не заметил Джин-хена, который что-то нес. — Гук, ты спать? — Ага, устал что-то… а это для кого? — указал я на поднос с кружкой. — Это для Джису, кажется, она себя плохо чувствует. Ладно, иди спать, я тоже скоро ложусь.       Ах, этот хён и вправду напоминает мамочку.       End POV Чонгук

***

      Утром, пока Джин готовил завтрак, Намджун разговаривал с менеджером, а остальные ребята только просыпались. — Что менеджер-хен говорит? — Говорит, что Шуга-хен и Хоуп сегодня же должны вернуться в Корею, они должны записать песню для своего дуэта. И знаешь, что самое интересное? — Что же? — поднял голову Джин. — Хосок, блять, уже в Корее.       /Несколько часов спустя/       Они смотрели друг на друга и не могли сдвинуться с места. Юнги потрясенно молчал, а Джису продолжала строить из себя равнодушную, но внутри у нее все сжалось, она хотела обнять его и попросить прощение. Девушка думала, что надо еще что-то сказать, разбить эту ужасную тишину, но слова застряли в языке, казались глупыми и ненужными. Юнги продолжал сверлить ее взглядом, не зная что еще делать.       Немного успокоившись, Джису вздохнула: — Так что… давай больше не общаться, а теперь, ты должен идти.       Эти слова, казалось, еще больше ранили Юнги. Он злобно посмотрел на Джису, потом его ярость превратилась в грусть. — Думаешь, после твоих слов, мне хотелось бы с тобой продолжать общаться? Прощай, теперь мы незнакомцы.       По голосу Юнги Джису поняла, что между ними теперь стена. — Я это и хотела. Прощай! — она развернулась и поспешно стерла слезы, пытаясь взять себя в руки.       Юнги молча смотрел, как Джису уходит, а потом и сам, развернувшись, направился на кассу, чтобы пройти регистрацию.       Когда Джису вышла из аэропорта, ее ждал Тэхен. — Ты что плакала? — спросил Ким, заметив красные глаза девушки. — Нет, с чего бы мне плакать? — возразила Джису и фальшиво улыбнулась. — Спасибо, что подождал меня.       Они медленно шли по зеленой тропинке, не торопясь попасть домой, им надо было поговорить, но, к удивлению Тэхена, Джису освободила руку и пошла поодаль, так чтобы они не могли коснуться друг друга даже случайно. Он внимательно наблюдал за ней, Джису старалась выдавить из себя улыбку, но ей было плохо, она ругала себя, за то, что наговорила всякий бред Юнги. — Тебе некомфортно со мной из-за того, что я признался тебе? — спросил Ким, когда они начали подниматься на склон небольшого холма.       Джису вопросительно посмотрела на него: — Некомфортно?       Тэхен кивнул. — Нет, наоборот, с тобой мне всегда комфортно. Я беспокоилась, что, отказав тебе, я ранила твои чувства, но у меня не было другого выбора… я люблю и ценю тебя, как близкого друга и родственную душу… — Но сердцу не прикажешь, да? — он уставился себе под ноги. — Тэхен… — Да ничего, я уже принял свою безответную любовь и даже стараюсь не думать о тебе, но все тщетно, пока не получается, — улыбаясь, сказал Ким, стараясь, чтобы его голос звучал пободрее. — Так что, ты согласна быть моим близким другом? — С радостью… и мне очень жаль, Тэ, — искренне ответила Джису, жалея, что Ким не тот, в кого она влюблена. — Тогда, хватит фальшиво улыбаться, твои глаза… наполнены слезами, и только не ври, что это из-за меня, ты такая еще с аэропорта. Шуга-хен снова нагрубил? — бубнил Ким, смотря на девушку, которая быстро отвернулась от него.       По лицу Джису покатились слезы, она обхватила себя руками за плечи и сжалась в комок, не в силах сдерживаться. Она плакала о Юнги, плакала о себе самой. Она хотела, чтобы Юнги вернулся, все остальное ничего не значило. Тэхен тихо подошел к ней сзади, его сильные руки бережно обняли ее дрожащие плечи. Она плакала, а Ким продолжал обнимать ее так нежно и заботливо.

***

— И вы тоже встречаетесь? — в ужасе спросил Намджун, смотря на довольные лица Лисы и Чонгука.       Младшие своих групп кивнули, демонстрируя положительный ответ. Джису, не понимая, смотрела на Чонгука, взглядом спрашивая, что за чертовщину эти двое тут устроили. А Гук лишь подмигнул ей, чем еще больше удивил Су. Чимин и Тэхен подняли на парочку глаза, ведь они, как и Джису были в курсе, в кого влюблен их макнэ. — Господи, тогда уж вы тоже не попадитесь, — устало произнес Джин.       Чувствуя на себе взгляды хенов, Чонгук старался ничем не выдать свои чувства, что у него лицо от напряжения странно онемело, а на губах еще дрожал фальшивая улыбка. Заметив это, Лиса взяла его за руку, после чего, Гука как будто отпустило, напряжение исчезло.       После долгой лекции от Намджуна и Джина, про то что им стоит делать и что не стоит, Чонгук выглядел усталым, а Лиса вялой. — Господи, они хуже самых ворчливых родителей, — недовольно буркнул Гук и вышел на террасу, а блондинка поднялась в свою комнату. Сев на диван, парень тяжело вздохнул и устало потер лоб. Он какое-то время просто сидел, смотря на небо… — Что за цирк ты тут устроил, — раздраженно говоря, подошел Чимин. — Тебе же Дженни нравилась! — Тебе кстати говоря тоже, но ты же с Розэ, — усмехнулся Чон. — Это разные вещи! — Разве? А я думаю, что у нас одинаковая ситуация. — Йа! Какого хрена, ты используешь Лису? Она — не игрушка! — рявкнул Чимин. — А что ЧеЁн для тебя игрушка? — продолжал дерзить макнэ, пока к ним не поспешил Тэхен, который наблюдал со стороны. — Я вообще-то делал это все ради Хосока! В отличии от тебя, я не играю с людьми! — прорычал Чим.       Чонгук не понимающий смотрел на своего хена: — Что ты имеешь ввиду? — Придурки, закройте рты, вас же услышат! — душераздирающе завопил Ким, не дав Чимину ответить на вопрос.

***

      Оказавшись в своей комнате, Розэ тяжело опустилась в кресло, поджав под себя одну ногу, держа в руках сумку и чувствуя, как сердцу становится тесно в груди от раздиравшего его горя. Она болезненно ощущала его короткие частые толчки и свои странно заледеневшие ладони, и чувство ужасного, непоправимого несчастья овладело всем ее существом. Боль и растерянность были написаны на ее лице. Хосок улетел, ничего не говоря, она даже не успела попрощаться, не успела сказать ему, что он ей очень дорог, не успела попросить прощение. — Чеён, можно к тебе? — от внезапного голоса, рыжая уронила свою драгоценную сумку, да, именно драгоценную, потому что она была полностью набита сладостями. — Боже, прости, я напугал тебя?       Джин отпустился на колени рядом с Розэ, чтобы помочь собрать ее «богатство». — Это все твое? — с восторгом спросил он.       Девушка стоя на четвереньках на полу, подняла на него голову и слабо улыбнулась. — Ничего себе, я тоже люблю сладкое, но у меня никогда не было столько всего как у тебя, ты крута! — он радостно хлопнул в ладоши. — Реально крутая.       Да, она была действительно "крутая", особенно сейчас, когда ползала на четвереньках, выглядела разбитой и еще красная от стыда.       Джин помог найти все шоколадные батончики и положил их в сумку. — Спасибо тебе, — проговорила она, поднявшись с пола. — Не за что. — Так, зачем ты пришел ко мне? — Я хотел поговорить.       Она удивленно смотрела на него.       Джин кашлянул. Розэ вдруг осознала, что уставилась на него, как дура, и снова покраснела: — О чем? О чем хочешь поговорить? — О том что происходит между тобой, Чимином и Хоупом.