Урок бабочки

      Стар сидела, скрестив ноги по-турецки, соединив руки в молитвенном жесте, идеально ровно держа спину. Мышцы ныли. Сколько она так просидела? Час? Два? Сутки? Для нее стиралось понятие времени, принцесса была сосредоточена на одном: добиться полного погружения в мир магии и духов, пропустить его через себя, стать частью этого мира, чтобы постичь наконец-то саму сущность магии и получить возможность подчинить хотя бы малую часть этой невероятно огромной силы себе.       Но толку не было. Девушка по-прежнему ощущала голод, холод от капель дождя, нещадно колотивших по коже, боль в мышцах. Она не могла отстранится от своего физического тела, отбросить на задний план потребности организма. Было сложно сохранять чистым сознание: когда ты сидишь вот так, ничего не делая, в голову лезут самые разные мысли, зачастую далеко не самые приятные.       Ее поглощали размышления о том, что Людо похитил книгу и Глоссарика, у чему это может привести, о ее собственным будущем, в котором она неизбежно должна была стать королевой Мьюни, и из этого ее мысли плавно перетекали к Марко и ее чувства к нему. Стар скалила зубы и плотнее прижимала ладони друг к другу, словно надеясь причинить себе боль и этим отвлечься от ненужных мыслей.       Блондинка глубоко вдохнула и раз за разом пыталась расслабиться.       Марко наблюдал за ней из окна гостиной. Стар пугала его в последнее время все больше и больше. То злилась и кричала, то часами плакала, то начинала без повода смеяться. Иногда принцесса могла прибежать ночью и со слезами на глазах шептать: "Марко, мне кажется, я схожу с ума.".       Стар Баттерфляй переставала быть похожей на саму себя. Теперь она меньше говорила, часто о чем-то задумывалась, казалось, совсем утратила всю свою любовь к веселью, да и вообще к жизни. В ней не было прежнего оптимизма и того теплого света, который излучала девушка всем своим существом, которое было так необходимо ему и всем тем, кто любил Стар и как друга, и как девушку, и просто как человека, который мог прийти и выслушать, если попросить.       Все мышцы ее были расслабленными и обе половины ее лица стали идеально симметричными, словно у покойника. Диаз почувствовал как внутри нарастал страх. Что с ней происходило? Стар ничего не рассказала ему. Скала, что ей лишь нужно "временно покинуть свое тело" и попросила не в коем случае не трогать ее, не окликать, не прикасаться к ней. Но разве это достаточное количество информации для того, чтобы успокоить его?       Что-то шевелилось в кустах. Если это было что-то опасное, то... нет. Она ведь запретила. Он не должен. Но когда из кустов показалась уже знакомая Марко когтистая лапа с отрубленным средним пальцем, Диаз не выдержал. Парень выбежал на задний двор.       Оказавшись около куста он пнул со всей силы по руке, что тянулась к принцессе, и та просто отлетела куда-то в сторону. Просто рука? Ничего больше? - Марко, что ты наделал? - раздался крик Стар за его спиной. Девушка с трудом балансировала на тонкой грани между с трудом сдерживаемым гневом и истерикой. - Что ты наделал? - Стар, здесь... тут из кустов... - Диаз хотел было привести в доказательство, что просто хотел защитить подругу, отлетевшую в сторону лапу монстра, но там, где несколько секунд она находилась, уже ничего не было. - Ты все испортил, Марко! Я почти проникла в мир духов! Я почти достигла состояния равновесия! А ты просто взял и все испортил, Марко!       Он не успел что-либо ответить. Девушка развернулась и убежала в дом, оставив парня в одиночестве под дождем.       Завернувшись в плед, Марко сидел на диване, сжимая в руках кружку с какао. Он не мог определится: заслуженным ли был гнев Стар, или же все таки нет. Никогда еще парень так не боялся за принцессу, как в тот момент. И чем вообще была та рука? Просто игрой его воображения? Или же чьей-то игрой с его воображением?       Девушка медленно спустилась по лестнице. Все ее движения были тяжелыми, казалось в ее конечности был налит свинец, наверное, если прислушаться, можно было услышать лязг металла, когда она двигалась.       Баттерфляй упала на диван рядом с ним. Волосы ее еще были мокрыми, наверное, она все еще мерзла. - Знаешь, когда мне было лет восемь или девять, я часто плакала, потому что у меня многое не получалось. Меня обижало то, как раздраженно гувернантка говорила: "Ваше Высочество, еще раз повторите!", или когда мой учитель пения тяжело вздыхал, когда я не попадала в ноты, а не попадала я в них очень часто тогда. Мне казалось, что я никогда не смогу ничего хорошо делать. Что я слабая и не могу стать королевой. Однажды мама рассказала мне притчу, - она удобнее устроилась рядом с Диазом, обняв колени. - На поляне висел кокон. В нем была узкая щель - это бабочка старалась выбраться наружу. Но сколько она не пыталась, ей не удавалось хотя бы чуть-чуть расширить трещину. И тогда человек решил помочь ей. Он взял нож и разрезал кокон. Бабочка оказалась на свободе, но не могла взлететь. Человек все ждал, когда же она расправит свои крылья, но этого так и не произошло. так случилось потому, что человек не дал бабочке самой разобраться со своей бедой. Она не смогла стать достаточно сильной, чтобы летать. Тогда я не совсем понимала мораль этой притчи, поэтому маме пришлось до меня ее доносить самостоятельно. Если бы нам было позволено жить, не встречаясь с трудностями, мы были бы нежизнеспособны. Жизнь дает нам трудности, чтобы сделать нас сильными. Но теперь я вижу в этом еще одну часть, все же неучитываемую мною ранее, - девушка выдохнула, окончив свой монолог. - Справляться с трудностями нужно самому. Ты об этом, да?       Она кивнула в ответ. Стар положила голову на плечо Марко, прикрыв глаза, и через несколько минут заснула.       А Диаз дал себе слово, что будет ей помогать и дальше. Но тихо, так, чтобы она не будет замечать его помощи, будет становится сильнее и в конце концов станет прекрасной сильной королевой.